Стелла Кьярри – Женюсь на вашей копии (страница 20)
8
Едем молча. Мама о чем-то думает, глядя в окно, а я с беспокойством смотрю на довольного «костюма». Чему он радуется, не знаю. Но от мысли, что нам предстоит ночевать под одной крышей, становится страшно.
– Десерт получишь с доставкой в номер.
– Нет! – поспешно качаю головой. – Есть же бар, ресторан…
– Кать, какой ресторан? Пожалей Даниила, – вступает мама.
– В каком смысле?
– Ну не может же он тебя целый вечер на руках носить…
– Хороший муж жену на руках всю жизнь носить должен, – глубокомысленно замечает Владимир, вызывая на себя подозрительный взгляд «костюма».
Он, конечно, прав, но где таких «хороших» мужей найти?!
Вздыхаю. Боль почти прошла, но рисковать не хочется. Так и быть. Хорошо, что номер у нас большой, из нескольких комнат.
– Ладно. Пусть накрывают там.
Владимир уходит распорядиться о десерте, а мы потихоньку двигаемся в сторону лифта. Вернее, они идут, а я висну на шее у Даниила.
– Что?
– Да вот думаю…
– О чем?
– Были у меня разные девушки, а вот таких, как ты еще не было.
– Каких?!
– Hirudo medicinalis.
– Что означает?
– Пиявка с латинского. Вроде обыкновенная, но так уцепилась, что не оторвешь, – смеется.
До меня не сразу доходит смысл его «комплимента». Вспыхиваю и, позабыв про вывихнутую ногу, со всей силы отталкиваю наглеца. К счастью, мама идет впереди нас и не видит этого.
– Ты неисправимый козел, Даниил Иосифович! Ничего общего с тобой иметь не желаю!
– А как же десерт? Признаемся маме и поедешь с ней на родину кур доить? – продолжает противно улыбаться. Как можно быть таким двуличным? Нет уж, мажорчик, назвался женихом, терпи свою невесту до конца!
– Я же пиявка? Значит, прежде чем отвалиться выпью твою кровушку. Можешь не расслабляться, вечер обещает быть долгим.
– Вас ждать или на следующем поднимитесь? – спрашивает мама, заходя в лифт.
– Идем… – говорю.
– На следующем, – отвечает Даня одновременно со мной. Охрана, конечно, слушает не меня.
Прямо перед моим носом дверь в лифт закрывается и мне приходится остаться с «костюмом» на пару.
– Ты едешь? Или как?
– На следующем, – показываю ему кулак. Но Даниил запихивает меня в кабину. Как-то мало места тут… Вдвоем. Впервые за весь день.
– И как же тебя твои няньки оставили? Вдруг чего случится, а маленький Даня без охраны? Если лифт застрянет, Вова вручную будет открывать и трос тянуть?
– Если придется, то будет, тебе то что?
– Мне – ничего. Я самодостаточная. А вот ты – цветочек из оранжереи, привык что в задницу дуют, дорожку лепестками роз посыпают. Ни шагу без присмотра, сочувствую, – качаю головой. Хочется его подколоть, ужалить.
– Лифт, говоришь, застрянет?
– Ой…
– Что?
– Почему не едем?!
– Сглазила.
– Это ты специально на кнопку нажал?!
– Нет, – ухмыляется.
– Это не игрушки! Я не собираюсь тут сидеть всю ночь! – начинаю волноваться. Клаустрофобией не страдаю, но мало ли что у него на уме?
– И кто из нас цветочек в оранжерее? М? – приближается.
– Кнопку нажми и поехали! Меня мама ждет!
– И кто из нас под присмотром? Мамочкина дочка!
– А ты папенькин сынок!
– Стерва!
– Что?!
– Что слышала, – делает шаг, заставляя отступить, но там стена.
Даниил прижимает меня к зеркалу и ставит руки по обе стороны от плеч, нависая в опасной близости от моего лица.
– А ну, отойди…
– Некуда, кабина тесная.
– От твоего раздутого самомнения! – шиплю, но Даниил не дает разойтись, затыкая мне рот поцелуем. Не успеваю запротестовать, как оказываюсь у него на руках. И сейчас этот бешеный поцелуй просто невозможно остановить. Вопреки разуму, отвечаю ему также дерзко. Бессовестно теряю голову растворяясь в нем и выпуская наружу то, что копилось внутри весь вечер. Мамочки, что со мной? Когда я успела так испортиться?
– Как удобно что ты в платье, – рычит Даниил, вгоняя меня в краску. Что же делать? Ответить ему пощечиной за то, что он позволяет себе, или позорно капитулировать, став еще одной «галочкой» в его бесчисленном списке легких побед? Принять решение не успеваю. Лифт дергается, я больно ударяюсь головой об стенку, и мои мозги встают на место.
– Немедленно прекрати! Других девиц в лифте зажимай, а я себя уважаю! Ясно?! – бросаю ему, глядя прямо в глаза.
– Можешь говорить что угодно, только не ври самой себе, – меняется в лице.
– Даниил Иосифович, с лифтом все хорошо! Без паники. Сейчас вытащим вас, – слышу знакомый голос из динамика.
– Знаю, отбой! – шепотом выражается «костюм», удивляя меня очередной порцией речевых оборотов. Кабина снова дергается и начинает движение наверх.
Сейчас здесь и правда становится тесно. Отворачиваюсь, с ужасом смотря на собственное отражение: блеск в глазах, пунцовые щеки, мятое платье, но хуже всего – новоприобретенный синяк на шее!
– Передумала? Поняла, какой шанс упускаешь? – подкалывает Даня, когда я пытаюсь нажать на кнопку «стоп».
– Дурак! мне мама голову оторвет. Она как увидит синяк, сразу придумает, чем мы тут занимались, – закрываю лицо руками. Какой позор! И почему я вечно впутываюсь в неприятности?!
– Кать… ты чего? Плакать вздумала?! Ну скажем, что с пылесосом целовалась, – трясет за плечи. Ему весело, а у меня эмоции через край. Сама не знаю, чего больше боюсь: что мама про меня невесть что подумает, или того, что я и правда такая «тряпка». Пальцем поманил, и на все готова.
Вроде ничего не было, но жутко обидно!
– Эй! – перестает трясти и разворачивает меня к себе, вытирая слезы ладонью. – ладно, прости. Я перегнул палку. Сам не знаю, что на меня нашло.
Не успеваю оценить подвиг в виде извинения «костюма». Кабина со звоном открывается. Оказывается, мы все это время продолжали ехать, а я даже не заметила.
– Что у вас случилось? – обеспокоенно спрашивает мама.