Стелла Кьярри – Женюсь на вашей копии (страница 17)
Паузу за столом прерывает спешащий к нам Сомелье.
– Для вас я выбрал коллекционное легендарное сухое вино! – называет что-то, непереводимое на родной язык. – Нотка ванили, мягкое послевкусие буквально обволакивает, унося на солнечные виноградники Бургундии…
– Звучит неплохо.
– А на вкус божественно! Сейчас убедитесь.
Подставляю бокал. Как журналист, не могу пройти мимо и не продегустировать. На что только не пойдешь ради хорошей статьи?.. Во благо профессии, конечно.
– Катерина, какое тебе вино?!
– Глоток не повредит!
– Катюш, послушай маму: беременным нельзя, – воркует заботливый «муженек».
Сомелье не обращает внимания на нашу перепалку, он так увлечен рассказом, что не замечает, как Даниил отодвигает мой бокал. Видимо, чтобы уважить «тещу». Бордовое «золото», не найдя краев, капает на белоснежную скатерть. Увидев это, мама, как настоящая хозяйка, ориентируется молниеносно: тянется к салфетке, чтобы спасти накрахмаленный текстиль и задевает рукой растерявшегося Сомелье. Бутылка стоимостью несколько тысяч долларов выскальзывает из его рук и, словно в замедленной съемке с грохотом падает на мраморный пол ресторана, разлетаясь на мелкие осколки.
– Невольно взвизгиваю, но получается громче чем нужно.
– Никому не двигаться! – орет Рус и хватается за пистолет, приняв хлопок за покушение на Его Высочество.
– Отбой, это всего лишь бутылка… – рычит Даниил, каким-то образом вывернувшись и загораживая меня от своей же охраны. Заряд адреналина подскакивает в крови. Начинаю истерически смеяться.
– Действую по регламенту, – оправдывается Игорь.
– Ты Катьку чуть не пристрелил, идиот.
– Да что вы, я в нее и не целился.
– Все нормально. Главное, пострадало только вино.
Поворачиваюсь. Мама бледная. В шоке. Сомелье в обмороке.
Даниил со злостью смахивает со лба что-то похожее на лист петрушки: спасибо Русу, оперативно уложившему его лицом в салат.
Ужин явно удался.
– Смешно тебе?
– Угу, – протягиваю палец и собираю с его щеки каплю соуса. – Вкусно. Жаль, что неповторимо.
– Прошу прощения за это ужасное происшествие. Разумеется, ужин за счет ресторана, – мямлит, пришедший в себя Сомелье, убегая подальше от размахивающего пистолетом охранника.
– Спасибо… я, пожалуй, поем в другом месте… – наконец выдавливает мама.
– Еще раз примите извинения, – к нам подходит сам шеф. Он лично выносит красивое блюдо для мамы. Для полноты картины на него должен быть направлен луч света, а стоящие по бокам официанты – отбивать на барабане драматичный ритм. Мое воображение быстро рисует это ситуацию и становится так смешно, что я невольно прыскаю. А вот мама в меру воспитания садится обратно на стул. – Как вам салат? Официант передал мне, что вы интересовались, чем я вдохновлялся… так вот: я смотрел на закат. Ведь цветы мимозы так похожи на солнце! Вы не находите?
У мамы пропадает дар речи от такой «романтики». А уж когда мужчина достает из кармашка униформы веточку мимозы, даже у Владимира на лице застывает удивление.
Пока повар заговаривает зубы, нам быстро меняют сервировку. И все бы ничего, но я тихонько спрашиваю у Даниила:
– А что это за рыба?
– Фугу.
– Что, прости?!
– Беспроигрышный вариант. Ты же просила избавиться от нее поскорее. Вот я и велел повару не чистить ядовитую рыбешку. А как ты знаешь, если клиент отравится, повар обязан сделать себе «харакири». Вот он и вышел к нам.
Смех как рукой снимает. В панике смотрю на то, как мама отправляет в рот кусок и… остается жива.
– Я пошутил, – расплывается в белозубой улыбке, пока я присматриваю чем бы сделать «харакири» ему. Но ничего подходящего не нахожу, поэтому просто пинаю его под столом.
Вот же гад!
– Да расслабься ты. Фугу едят сырой. Это всего лишь черная треска. Безобидная и вполне неплохо приготовленная.
– Спасибо за информацию. Запомню.
Да уж. Этот ужин мне точно запомнится надолго. А вот статью про вино никто уже не напишет… его даже попробовать никому не суждено.
– Рыба превзошла мои ожидания! – на лице мамы наконец-то появляется улыбка. Повар принимает ее похвалу за чистую монету, а я тихонько посмеиваюсь. После эксклюзивного «салата» даже жареный минтай – шедевр кулинарного искусства.
– Безумно рад. Особенно приятно угодить такой роскошной женщине, как вы, Елена, – берет ее руку и подносит к губам. Мама позволяет ему эту вольность, благосклонно кивая.
– Спасибо за ужин.
– Хорошего вечера, – шеф-повар делает театральный поклон и оставляет нас.
– Если вы не против, то предлагаю прогуляться перед десертом, – «костюм» бросает озадаченный взгляд на маму. Он понимает, что «выдыхать» рано, и одной треской от «тещи» не отделаться.
– Я не против, – достаточно легко соглашается и выходит из-за стола.
– Рядом красивая набережная. Можно арендовать лодку или кораблик…
– Нет, нет! Я не доверяю этим лодочникам, – торопится отказаться. Она жутко боится воды, забыла предупредить.
– Тогда просто пройдемся. Ты готова, супруга моя? – протягивает мне руку. Киваю. Приходится вложить свою ладонь в его. Непривычно и странно все, что творится.
Вечер на удивление теплый. Холодный ветер утих. Чувствуется весна. Даже воздух пахнет по-особенному… цветами и чем-то сладким, волнующим! Теплый свет от фонарей, играющих отблесками в чернильной воде реки, настраивает на романтический лад.
Пытаюсь представить, что происходящее взаправду. Как будто бы мы влюблены и счастливы. И у нас впереди целая жизнь.
Честно говоря, давно не влюблялась. Да и слишком серьезных отношений у меня не было.
«У тебя, Катька, чересчур высокая планка. Проще надо быть», – любимая фраза моей одноклассницы, которая уже успела выйти замуж и развестись. Она своего первого недолго выбирала, кто предложил – за того и пошла. Вот и результат. Хотя о чем это я? Сама вчера сдуру вышла замуж за первого встречного, а еще про нее рассуждаю…
– Не холодно? – чуть слышно спрашивает Даниил, обнимая меня за плечи. Вздрагиваю от этого внезапного контакта.
– Нет…
– А отчего же мурашки?
– От музыки, – нахожусь с ответом.
Где-то впереди начинает играть уличный музыкант. Кажется, скрипка. Такая красивая мелодия!
– Подойдем ближе?
– Конечно.
Около скрипача собирается небольшая толпа. Кто-то кидает музыканту мелочь, кто-то просто слушает, поддерживая овациями. Даниил останавливается и прижимает меня к себе. Тепло. И отталкивать его почему-то не хочется. Мама стоит рядом, знаю, она любит музыку. Значит, все идет хорошо. Но как только мелодия замолкает, наши бравые ребята Игорь и Рус, буквально расталкивая слушателей, достают по пачке купюр и бросают в чехол от инструмента. На лице играющего проявляется безумная радость. Сегодня он точно работает не зря. Раздаются аплодисменты. Только теперь зрители хлопают нашей охране.
Мама удивлена. Я видела, что у нее в руке была скромно зажата соточка. Невелики деньги, но она всегда помогает тем, кто просит.
А тут… смотрю, что ей неловко класть сотню после щедрого вознаграждения ребят.
Ну ладно. У богатых свои причуды. Мысленно поставив галочку, выдвигаемся дальше. Пешеходная улица – рай для музыкантов. Здесь можно услышать все – от классики до рока. Выступают хорошо, вот только после третьей остановки, мама перестает наблюдать за певцами, гитаристами и барабанщиками. Еще бы, ведь ей не удается их отблагодарить. Ее каждый раз опережают Игорь с Русом, демонстративно раздавая пачки с деньгами всем артистам, которые попадаются на пути.
– Удивительно… так любить музыку… – выдает она, когда ребята по моим скромным подсчетам выложили на тротуар «квартиру в центре». Я догадываюсь в чем дело. А вот мама в недоумении.
– Это наш Даниил Иосифович такой щедрый, – заявляет Игорек.
– Да! Хлебом не корми, дай заняться благотворительностью, помочь бедным… и музыкантам, – без задней мысли выдает Рус. Вова отворачивается, закрывая лицо ладонью. Ему бывает стыдно?!
– Вы тоже музыкант? Певец? Артист? Продюсер? – мама поворачивает голову, пытаясь вычислить место Даниила среди современных поп-исполнителей.
– Нет. Я сын богатых родителей, – отвечает, пожав плечами. Честно. Но зря. Владимир при этом наверняка мысленно бьется головой об стену.