Стелла Камерон – Его волшебное прикосновение (страница 43)

— …Неотлагательно пригласим Бертрама отобедать с нами, — разрушил мечтания Селины голос матери. Селине надо уладить с ним отношения.

— Глупости! — сказал отец. — Ей и присутствовать не обязательно.

После тихого и осторожного стука — так стучат только слуги — дверь отворилась, и привратник Бейти кратко объявил:

— К вам с визитом!

На серебряном подносе в его руках лежала визитная карточка. Мистер Годвин с раздражением взял визитку.

— Иглтон? Не знаю никакого Иглтона. Отправь его восвояси.

Селина едва не подскочила в кресле. Усилием воли она постаралась заставить сердце не колотиться столь бешено и сохранить ясность мыслей.

— Джентльмен просил передать, что ему надо обсудить с вами дело, от которого вы можете ожидать выгоду, мистер Годвин.

Папенька хмыкнул:

— Позволь ему войти, но не слишком удаляйся на случай, если визит окажется нежелательным.

Сердце Селины трепетало, как крылья колибри. А когда Джеймс вошел в комнату, оно, казалось, и вовсе замерло.

Глаза Джеймса лишь на миг встретили ее взор, но этого было достаточно, чтобы она заметила: они были теперь стального цвета, а не радушно-серые, как обычно. Его грудь высоко вздымалась под тканью отлично сшитого плаща. Хотя папенька был высок ростом, он казался теперь значительно ниже и выглядел тщедушным в присутствии этого сильного мужчины.

— Вас зовут Иглтон, не так ли? — Годвин взглянул на визитную карточку, затем на лицо гостя. В его вопросе звучала надменность.

— Меня зовут Джеймс Иглтон. — От звука любимого голоса Селина почувствовала жар во всем теле. — Сегодня я хотел бы избавить вас от подробностей и деталей. Вы можете посетить моего стряпчего и проверить другие источники, которые я вам назову, чтобы убедиться, что я говорю правду.

— Правду о чем, сэр?

Миссис Годвин извлекла желто-зеленый веер и начала им обмахиваться весьма экстравагантным манером:

— Что все это значит, Дариус?

— Пожалуйста, миссис Годвин, не волнуйтесь, — улыбнулся Джеймс, но его улыбка явно не сулила ничего хорошего. — Буду краток, сэр, а затем удалюсь — на сегодня. Я единственный владелец острова в Южно-Китайском море, где сосредоточены мои значительные интересы в сфере торговли и судоходства. Кроме того, я владею весьма приличным состоянием в Лондоне, а также поместьями в графстве Дорсет — недалеко от вашей усадьбы, как я полагаю. — Маменька перестала размахивать веером. — Это только та собственность, что у всех на виду. Я, мистер Годвин, очень богат.

— А мне что за дело до этого? Дариус Годвин наблюдал за Джеймсом раздраженно, но с явным интересом.

— Вам, мистер Годвин? Думаю, самое непосредственное. Дело в том, что я намерен взять в жены вашу дочь.

Глава двадцать первая

— Почему он так поступает? — недоуменно подняла плечи Мери Годвин. — По какой такой причине подобный мужчина, — миссис Годвин представила себе Джеймса и тут же ощутила глубокое эротическое волнение, — мог заинтересоваться этим пресным бесцветным ничтожеством — нашей Селиной?

— Его мотивы меня нисколько не волнуют, меня интересуют его денежки. Может, небеса наконец снизошли к нашим молитвам? Ведь сумма, которую он предложил в качестве согласованного между нами откупного платежа при заключении брачного контракта…

— Бертрам уже сделал подобное предложение, — перебила мужа Мери Годвин.

— А мы его предложение еще не приняли. Окончательной договоренности у нас с ним не было.

— Если мы рассердим Бертрама, — она немало слышала о том, как Летчуиз расправляется со своими врагами, — он может сделать для нас невыносимой жизнь в приличном обществе.

— Нам нечего его опасаться. В этом положись на меня. — Жестокая усмешка скользнула по губам Дариуса Годвина.

— Вероятно, могут обнаружиться некоторые иные стороны дела, что причинит нам неприятности, — сказала миссис Годвин. — А вдруг Огастес пойдет против воли старого маркиза и выставит нас из Найтхеда? В конце концов, ведь усадьба-то принадлежит ему.

Дариус продолжал любоваться кончиками своих ногтей.

— Ты слышал, что я тебе сказала? — Она слишком долго над этим размышляла и слишком долго страдала в одиночку. — Отвечай на мой вопрос, Дариус!

— А может быть, все обернется совсем иначе! Селина была приглашена на празднество во дворец Кастербриджа. Столько лет он нас полностью игнорировал, и вдруг… Возможно, им двигало лишь праздное любопытство. Но не исключено, что он решил переосмыслить свое отношение к нам. Ведь он ничего не знает о действительных причинах того, почему его отец подверг Френсиса изгнанию, в этом мы можем быть уверены. Одним словом, в данный момент меня больше интересует Иглтон.

Мери чуть переваливаясь зашагала взад-вперед по будуару, где беседовала эта парочка. Ее мысли были далеко — в Найтхеде, перед самым отъездом из которого ей удалось завлечь в свою постель очаровательного молодого конюха с белокурыми волосами по имени Колин. О, поскорее бы вернуться в Найтхед!..

— Если мы выдадим Селину за Иглтона, наступит конец нашим денежным проблемам, — продолжал Дариус, не глядя на Мери. Нельзя сказать, чтобы он вообще часто на нее смотрел. — Я улажу все с Бертрамом, добьюсь, чтобы он утихомирился. А Найтхед… — Дариус рассмеялся. — Мы с тобой знаем: Кастербриджи слово свое держат. — Его смешок перешел в хохот. — Боже, у меня до сих пор все внутри поет от удовольствия при мысли, как мы ловко обставили старого дурня, вынудив его лишить Френсиса наследства. Огастес не нарушит воли отца, так что в усадьбе Найтхед мы останемся так долго, как нам потребуется — пока не доберемся до драгоценностей.

Мери воздела руки к небу:

— Уже двадцать лет как мы ищем! И ничего не нашли.

— Найдем, я это предчувствую.

— Но у нас ведь нет ключа, а без него мы никогда не обнаружим сокровища Сейнсбери.

— Будь проклят тот день, когда я решил все рассказать тебе! — зарычал Дариус, оскалившись. — А ты так ничего и не поняла! Мать сказала Френсису: «Вот ключ. Храни его надежно». А затем добавила: «Раскрой могущество глаза». Неужели непонятно, что не существует и никогда не было никакого ключа в физическом смысле? Глаз, мадам, является ключом. Мы ищем этот глаз и найдем его.

— Если бы у тебя тогда хватило храбрости и терпения выждать достаточно долго, ты бы дослушал, где точно находится этот твой знаменитый глаз!

— Сколько же я должен, черт побери, повторять! Тайник, где я прятался, был почти раскрыт! Я не мог рисковать, мне надо было уносить ноги.

— И из-за этой твоей осторожности, а вернее — трусости, я была вынуждена впустую тратить лучшие годы своей жизни.

— Ха-ха! — Он посмотрел на нее со своей отвратительной всезнающей ухмылкой, которая уже давно заставляла ее желать ему смерти. — Лучшие годы твоей жизни. Неужели ты хочешь заставить меня поверить, будто ты исчерпала запас этих слюнявых щенков, которые готовы снюхаться с тобой?

Кровь бросилась ей в голову.

— Не смей! Ты просто меня ревнуешь. И завидуешь, что я еще способна получать подлинное наслаждение, тогда как у тебя остались одни извращения.

Она замолчала и постаралась успокоиться. Она не должна терять самообладания, не должна давать ему ни малейшего шанса лишить ее того, что она считала своей долей добычи.

— Иногда меня охватывает тревога, как бы не возвратился Френсис. — Эти слова она произнесла так, словно разговаривала сама с собой.

— Он не вернется. Мы уже множество раз обсуждали это. Френсис сегодня не может знать больше того, что ему стало известно двадцать лет назад. Он пришел к тем выводам, какие мы его заставили сделать. А теперь, когда старика уже нет в живых, кто может открыть Френсису глаза на правду?

— Да, пожалуй, ты прав, — согласилась Мери, с удовольствием вспоминая интриги далекого прошлого.

— Итак, мы с тобой заключили сделку и жили в соответствии с ней — каждый сам по себе. Мы разделались с Френсисом, и старый маркиз заплатил нам за молчание по поводу развратного дебоша, в котором якобы участвовал его сын. Вознаграждением послужило поместье Найтхед. Нам повезло, что Френсису не было известно насчет фамильных драгоценностей его жены. Ведь в течение жизни многих поколений они переходили по наследству к старшей дочери. А у маркиза не было старшей дочери, а был лишь младший сын, глупец Френсис. И он нам сыграл на руку.

Чета Годвинов дружно залилась смехом.

Глава двадцать вторая

Накатившийся со стороны реки туман щипал глаза и ноздри, даже в горле першило. Приставив ко рту ладони, Селина крикнула:

— Подожди! Подожди меня, Мериголд!

Фигура бегущей мелькнула в неширокой полосе желтоватого света уличного фонаря, красно-оранжевым пламенем на миг сверкнули ее волосы.

— Остановись, Мериголд! Позволь мне помочь тебе!

Селина делала все это, чтобы доказать Дейвиду, какую пользу она могла бы принести, какую помощь оказать ему в его миссии. И чтобы поменьше думать о Джеймсе, его сухо сделанном брачном предложении, коротком поклоне ей перед тем, как он покинул их дом. Так мог поклониться малознакомый человек…

— Мериголд!

Наконец Мериголд — если это была она — остановилась, медленно повернулась и вышла на освещенное место.

— Чего надо? — Голос молодой женщины звучал ясно и звонко.

— Помочь тебе. — Селина решила не подходить ближе, опасаясь, что та опять бросится бежать.

— Помочь мне? В чем это?

— Помочь тебе изменить свой образ жизни.