Стефка Модар – ДЕТИ НЕОБЪЯВЛЕННОЙ ВОЙНЫ (страница 5)

В палате, где воздух был пропитан запахом лекарств, на одной из кроватей лежал Владимир Захаров. Его сосед, юноша с беспокойным взглядом, не сводил глаз с пожилого мужчины. Внезапно тишину нарушил телефонный звонок. Парень, оглядевшись, заметил, что телефон лежит на тумбочке у кровати Владимира. Он поднял трубку и протянул её соседу.

–Слушаю, Вадим Николаевич!..

– ответил Владимир.

– Да вот что-то схватило. С другой стороны провода раздался яростный крик босса, голос которого дрожал от гнева:

–Допрыгался! Что ты сделал с моей машиной? Не успели пригнать, так ты её тут же угробил! Брызжа слюной, он продолжал:

– Ты меня довёл до точки кипения! Испортить мне такой праздник души!Злясь:

–Вот тебе и гешефт от партнёра! Что я ему скажу теперь? Голос сорвался на крик:

–Ты хоть представляешь, сколько нервов и сил мне стоило это? Я перед ним расстилался, как падшая девка, лишь бы тот оценил стабильность моего бизнеса. Монотонно:

–Только вот-вот наладились связи, и на тебе

– всё пошло прахом!Истерично повторяясь:

– Что я ему скажу? Владимир пытался оправдаться:

–Постойте, а при чём тут я? Она же сама возгорелась! Вадим Николаевич, не унимаясь, передразнил:

– "Сама!" И тут же, с явным раздражением в голосе, произнёс:

– Сама! Только девки сами в постель лезут! Брызжа слюной:

–Даю тебе неделю! С тебя семь миллионов! Не найдёшь

– уволю к чертям и посажу!

–Я с тобой вожусь, как дурак, только потому, что ты друг моего отца

– спас его в Афганистане! Владимир, едва слышно, промямлил:

–Хорошо! Передав телефон соседу, он со страхом в глазах пробормотал:

–Семь миллионов… Где же их взять? Бормоча себе под нос, он размышлял:

–Ему

–гешефт от Ганса, а с меня три шкуры снимает.

–Может, это сам Ганс ему подлянку и устроил? Чтобы бизнес прибрать к рукам! В ужасе, он схватился за сердце:

–Даже если продам квартиру, мне не хватит!

Сосед, застыв от ужаса, наблюдал, как Владимир, хватаясь за грудь, судорожно глотал воздух. В его глазах застыло нечто стеклянное, и по щеке медленно скатилась одинокая слеза. Паникуя, он выкрикнул:

– Врача! Ему плохо! В дверях возникли врач и медсестра. Врач, взглянув на больного, тут же отдал распоряжение:

– Каталку! Немедленно готовить операционную!

Суматоха охватила палату. Санитары повезли Владимира в операционную, врач и медсестра спешили следом. Сосед, не отрывая взгляда от двери, метался между своей койкой и выходом. Вернувшись, он, растерянно качая головой, пробормотал себе под нос:

– Инфаркт, точно.

– Не выкарабкается…

– прошептал он, словно предсказывая неизбежное. Продолжая паниковать, тараторя бубнил:

–Тому воздуха не хватало, будто он задыхался, как в последний раз дышал им, как голодный зверь.

Он осенил себя крестным знамением и, сжавшись под одеялом, улёгся. Ужас в его глазах не проходил, он с испугом констатировал:

– Третий за неделю…

– Какой-то мор в этой палате…

– прозвучало как приговор. Сжавшись в комок, он начал шептать молитву, пытаясь найти утешение в словах.

Вадим Николаевич, весь в поту, нервно прижимал мобильник, напряженно вслушиваясь в разговор.

–Спасибо за машину!..

– выдохнул он, пытаясь сдержать дрожь в голосе.

–Как всегда, сюрприз. Немецкий гешефт!..

– раздался из трубки смех Ганса.

–Понравилась? От души!..

– добавил тот.

–Я так и понял…

– с горькой иронией ответил Вадим Николаевич. Ганс, явно довольный, как бы невзначай поинтересовался:

–Ну что, как там с растаможкой? Надеюсь, переоформил на себя?

–Как же!..

– сорвался на крик Вадим Николаевич.

–Я даже на ней прокатиться не успел! Вообще не понял, что это было?! Удивленный Ганс усмехнулся:

–Как это? Я думал, всё в порядке. Перегнал, доверенность дал.

– Какие проблемы?

–Только денежные…

– выдавил Вадим Николаевич, чувствуя, как его охватывает отчаяние.

–Ты наварился, а я остался ни с чем! Ганс изумился:

–Как это? Не понял!

Похоже, Вадим Николаевич переживал не лучшие времена. Его новенький автомобиль, бартер с Гансом, вышел из строя из-за проблем с проводкой, что вызвало у него сильное раздражение. А Гансу, как казалось, это было на руку – тот явно был рад случившемуся. Он напомнил о договоренности относительно 51% акций, и Вадим Николаевич неохотно подтвердил, что всё в силе. Ганс, с ноткой деловой холодности, заявил, что это просто бизнес, ничего личного. После окончания разговора Вадим Николаевич, явно расстроенный, наливая виски стоя у бара внизу, в холле, перебирал в уме все известные ему ругательства. В этот момент появилась его жена, Марина. Вадим Николаевич в гневе прошипел:

– Уходи! Марина ответила не менее резко:

– Я здесь хозяйка, и этот дом записан на меня.

В порыве ярости Вадим Николаевич бросил в неё бутылку и выбежал из холла. Донёсся шум мотора и визг шин – он уезжал. Марина, недовольно фыркнув, направилась наверх. По пути она не упустила возможности пожаловаться маме на её зятя, считая того совершенно не в себе. Тем временем, вечерняя поездка Алёхина омрачилась неприятным происшествием. Он едва не сбил десятилетнюю девочку, которая внезапно выбежала на дорогу в неположенном месте. Увидев в зеркале заднего вида заплаканного ребенка, Алёхин тут же очнулся от неприятных наваждений. В отчаянии он схватился за голову и взорвался криком, выражая своё разочарование в людях и горечь от потери машины. Он размышлял о том, что ему не было нужды притворяться перед кем-либо, ведь его положение и так всем известно. Алёхин был зол на "фрица" (Ганса), который, по его мнению, рассчитывал на страховку в бизнесе, в то время как сам Алёхин остался ни с чем. В мыслях он поклялся отомстить и вернуть всё до копейки. Алёхин решил порвать отношения с Гансом и отказаться от сделки с акциями, планируя потратить деньги на помощь беженцам или на пансион. Успокоившись, он позвонил кому-то и радостно сообщил, что уже едет, ласково назвав собеседника "Котёнок". Вечер окутал город немым покоем, может быть потому что Вадим Николаевич, оказавшись в объятиях молодой спутницы, находил тепло и утешение. В полумраке спальни, после моментов близости, он нежно касался её носа губами, признаваясь:

–Ты единственная, кто меня по-настоящему понимает. С тобой я могу расслабиться. Её ответ был столь же страстным:

–Спасибо тебе за всё… Прижимаясь к нему, она шептала, целуя:

– Ты мой! Я тебя никому не отдам! Обнявшись, они вышли на балкон, где в полной темноте, укутанные в простыню, вместе наблюдали за мерцанием звёзд.

…Тем временем, в другом уголке города, Таня стояла у окна, её взгляд был устремлён в ночное небо. Тревожные мысли о грядущих переменах в семье не давали ей покоя. И не только это. Она, узнав о глумлениях над новеньким, смеясь, морально поддержала Милу с Олегом, именно за это и корила себя:

– Я такая же снобка, как и мои родители. Глупая! Не лучше своих одноклассников!

–Я и вправду идиотка, что потенциально оказалась в списке травящих новенького, даже не зная того… Вздыхая, вслух размышляла: