Стеффи Моне – Там , где море шепчет о смерти (страница 2)

Дверь распахнулась сама, будто её толкнула невидимая сила, и у ног Лема оказалась девушка. Хрупкое телосложение, тонкие ручки-веточки, стройные ножки, покрытые странными язвочками, что переливались в свете луны, как гнилостный перламутр. Растрёпанные пряди золотых волос скрывали лицо, но даже сквозь них проступала неестественная бледность — цвет остывшего воска.

Дрожащей рукой Лем очистил её лицо от грязи и волос — и содрогнулся. Если и бывала такая красота, что уже одной ногой в могиле, а рукой всё ещё тянется из неё, моля о помощи, то перед ним было именно это. Именно из-за таких невинных черт погибали великие умы и моряки, околдованные русалками, — но русалки пели, а эта девушка молчала, и тишина её молчания была страшнее любого крика.

Жаль, что эта красота увяла, так и не успев родиться, — или, быть может, она никогда и не была живой. Окоченелое тело больше не дрожало, и казалось, что перед ним не человек, а мёртвая нежная кукла, оставленная здесь как предупреждение. Как и каждый из нас, умирая, уносит с собой все мечты и желания, оставляя лишь призрак жизни — труп, холодный и пустой, как заброшенный дом.

Лем попытался оттолкнуть девушку ногой, стараясь не смотреть на её лицо, будто если не видеть — значит, не верить. Утром её подберёт отступающее море и скормит своим маленьким деткам — так он убеждал себя. Но рука мёртвой девушки всё ещё лежала у самого порога, пальцы слегка скрючены, будто цеплялись за последний миг между мирами.

Лем потянулся навстречу посиневшему отчаянию — и длинные розовые ногти впились в него до боли, не как случайность, а как отчаяние, как крик без голоса. Это было не просто прикосновение — это была хватка, в которой чувствовалась воля, чуждая и жуткая. Не было другого пути, кроме как втащить в дом эту умирающую особу — или то, что притаилось за нею.

Дверь гулко захлопнулась с отчаянным треском, похожим на удар могильной плиты. А там, снаружи, снова и снова бушевала рассерженная стихия — не просто шторм, а живая ярость, которая, казалось, не желала отпускать своё дитя в этот безжалостный мир людей, где даже самые страшные истории кажутся сказками… пока не становятся реальностью.

*

Огромные глазищи пялились на Лема бескрайними просторами — словно непослушные кусочки бушующего моря, что не желали слушаться свою мать, вырвались на свободу и поселились в этом прекрасном теле. В их глубинах что-то жило и дышало; что-то, чему нет имени ни в молитвах, ни в проклятиях.

Оторвав вцепившиеся в живую плоть когти, хозяин набрал тёплой воды и дюйм за дюймом отмывал свою куклу от грязи и мусора того мира. Вода темнела быстрее, чем следовало бы, — и пахла не тиною, а чем-то железным, старым, будто в ней разводили остывшую кровь. Сначала обнажились худые, как осенние ветки деревьев, руки и ноги, потом хрупкое, в тёмных пятнах тело, и лишь напоследок очистились прекрасное, как лик ангела, лицо, обрамлённое маленькими кудрями серебристых локонов. Свеча в углу вздрагивала каждый раз, когда Лем касался воды, — будто кто-то невидимый дышал ей в затылок.

Лем обросил находку взглядом и отшатнулся. В этом далёком и страшном мире он давно не встречал ничего настолько красивого и настолько пугающего. Черты были идеальны, глаза — огромные, обрамлённые чёрным лесом ресниц, губы — кроваво-кораловые, с привкусом опасного соблазна. Глядя на этот рот, он вдруг подумал, что ангелы, если они и вправду существуют, едва ли благодарят за такие сравнения.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.