Стефания Андреоли – Молодые, но взрослые: поиск доверия себе и своим решениям (страница 29)
Сотрудники занимаются сексом в рабочее время в закоулках, куда не попадают взгляды клиентов. Начальники заставляют новеньких сотрудников прокатывать пропуска на проходной вместо себя. Крики, вопли, личные оскорбления… В Академии царят те же нравы: власть одних над другими, кумовство, непрозрачность и безнравственность.
Илария учится в Академии художеств и одновременно, чтобы помочь семье материально, работает в сети магазинов спортивной одежды. Она поведала о том, как сотрудники занимаются сексом в рабочее время в закоулках, куда не попадают взгляды клиентов, о начальниках, которые заставляют прокатывать пропуска на проходной вместо себя новеньких сотрудников, о криках, воплях и личных оскорблениях. Она учится с понедельника по пятницу и работает по выходным, а также тогда, когда не хватает персонала. То, чему она становится свидетелем, приводит ее в замешательство, но не слишком сильно. Она говорит, что в Академии царят те же нравы: власть одних над другими, кумовство, непрозрачность и безнравственность. Когда она рассказывает мне об этом, в ее тоне нет осуждения – это не в ее стиле. Я бы сказала, она скорее шокирована. Она сохраняет некоторую отстраненность, ее взгляд замечает происходящее и ограничивается тем, что отмечает: она сама сделана из другого теста. И этого ей достаточно.
Однажды она позволила себе суждение, сказав: «Я не хочу становиться похожей на этих людей или делать нечто подобное по их приказу. И иногда мне кажется, что, если все взрослые такие же, как эти мои знакомые, я начинаю немного понимать тех, кому не хочется взрослеть…»
– Мы потеряли еще одну клиентку. Третью за месяц. Только мне кажется, что для семейного бизнеса это слишком много?
Азия работает в парикмахерской своей матери. Помимо них двоих, в салоне работает еще одна женщина. Работает давно, она немолода и, по словам Азии, которой двадцать четыре года, уже далека от современных модных тенденций.
– Матери не хватает смелости сказать Антонелле, что ее вкус не идет в ногу с запросами клиентов, которые, приходя к кассовому аппарату для оплаты, жалуются на обслуживание и угрожают, что больше не вернутся. Я сказала маме, что это входит в задачи хозяйки салона – поговорить с Антонеллой. Как предприниматель, мама должна постоянно обучать сотрудников и следить, чтобы они работали в русле последних тенденций. Что она может побеседовать с Антонеллой по-доброму и даже должна разговаривать с ней только так, из уважения к профессиональному росту и опыту этой сотрудницы. Она должна предложить Антонелле совершенствовать навыки, потому что верит в нее… Но нет. Мама боится, что Антонелла расстроится, обидится, примется возражать, что это повлияет на их отношения. Доктор, вы уловили ход моих мыслей?
Я не понимаю этих фальшивых отношений, которые мать считает положительными. Терпеть не могу, когда руководствуются шаблонными фразами и заезженными стереотипами: «что подумают люди», «молчи – и проживешь спокойно», «сделай вид, что ничего не случилось». Но мама такой человек…
Чтобы избежать неприятного разговора, мать притворяется, что все в порядке. Однако однажды этот неизбежный неприятный разговор все равно произойдет, и выяснится, что мать не права, потому что не смогла спокойно решить проблему, когда она еще была незначительной. Я действительно не понимаю эти фальшивые отношения, которые мать считает положительными, не осознавая, что она использует это слово как синоним поверхностного, фальшивого, фасадного. Я терпеть не могу, когда руководствуются шаблонными фразами и заезженными стереотипными мыслями вроде:
Азия встречается с Кристианом, татуировки которого поднимаются от воротника рубашки и кончаются за ухом. В один прекрасный день – после того как она представила его своим родителям – девушка ехала в машине с матерью. Та принялась рассуждать, что люди, набивающие себе татуировки на видимых участках тела, не уверены в себе. Поначалу Азия спросила, на основании чего мать сделала подобный вывод, но та ответила, что это именно так, и никак иначе. «Если ты демонстрируешь свои татуировки, очевидно, что хочешь казаться не таким, какой ты есть», – не сдавалась она.
– Но, мама, как это связано между собой? И потом, даже если бы дела обстояли именно так – а я говорю, что все равно не вижу логики в твоих словах, – разве это должно обязательно относиться ко всем? Я знаю Кристиана лучше, чем ты, и он не кажется мне человеком, сделавшим татуировку на шее, чтобы казаться кем-то другим только потому, что ему так захотелось.
«Для меня это так», – прокомментировала мать Азии, подразумевая, что в результате проведенных ею антропологических исследований она утвердилась в этом личном мнении. Спорить с ней бесполезно.
– Этот эпизод пришел мне на ум сейчас, потому что в случае с Антонеллой моя мать поступает так же. Она живет своими неприкосновенными убеждениями, и ей все равно, что они ни в малейшей степени не заслуживают доверия. Она просто не хочет загружать себя вопросами и нарушать свое душевное спокойствие.
Джиневра – молодой архитектор. Она работала в Варезе, в салоне дизайна интерьера. Дела у нее шли хорошо, работа ее вдохновляла, коллеги были хорошими людьми. Но она хотела проектировать, а не продавать – и уволилась.
За две недели она нашла работу в миланской архитектурной фирме – все как из глянцевого журнала, на бумаге это была работа мечты, с зарплатой, которую, как она думала, она смогла бы получать, дай бог, к тридцати годам. На одном из сеансов она задалась вопросом: в чем подвох? Не прошло и трех месяцев, как к ней стал приставать старший партнер фирмы. Джиневра предала это огласке и ушла. Работавшая за соседним столом коллега, которая развелась и одна воспитывала детей, назвала ее счастливицей. Потому что она сама не могла бы позволить себе так поступить.
Тем временем разразилась пандемия. Джиневра осталась без работы, мечта превратилась в кошмар, и ее родители начали беспокоиться за дочь: она сменила два места работы за несколько месяцев. Мать ни с того ни с сего заявила, что такое непостоянство не произведет хорошего впечатления на потенциального работодателя. Отец предложил показать резюме дочери на своей работе. Джиневра, в тот момент потрясенная всем случившимся, накричала на него, заявив, что он занимается расчетом заработной платы и это никак не связано с ее профессией. Последней каплей стал пассивно-агрессивный выпад матери, сказавшей: «Папа просто хотел помочь тебе, не злись».
Никого не интересовало, что девушка ни о чем их не просила.
После окончания учебы она ни разу не сидела без работы дольше месяца, поэтому и теперь не переживала. Более того, ей никогда не приходилось советоваться с родителями по поводу собеседований и подписания договоров. Хотя на этот раз все было по-другому: из-за локдауна мир замер, на горизонте не было предложений, и Джиневра начала беспокоиться. В конце концов – неожиданно – ей удалось получить место в еще одной серьезной студии дизайна интерьеров, где она проектировала дома и роскошные отели для новых зарубежных рынков. Работодатель не захотел принимать ее в штат и попросил открыть ИП. Она чувствовала, что это не лучшее решение, но, учитывая пандемию, не стала слишком щепетильничать.
Однако в середине зимы 2021 года руководители ее фирмы, будучи противниками вакцинации, не стали соблюдать правила, установленные министерскими указами. Они незаконным путем сделали сотрудникам пропуска и приказали работать в масках – на случай, если придут с контролем, потому что боялись, что на них заявят. Джиневра не знала, плакать ей или смеяться; она была сбита с толку обстановкой на рабочем месте, но в то же время совершенно безумное поведение начальства вызывало у нее гомерический хохот.
В тот раз она даже не уволилась, потому что ее и не принимали на работу. В пятницу она сообщила, что в понедельник в офис не придет.
Вот уже несколько месяцев Джиневра работает в ведущей итальянской компании по проектированию и производству уличной мебели, это одна из ее любимых марок. У нее постоянный контракт. Она выполняет свою работу, никто вокруг не сходит с ума, никто не совершает противозаконных действий ни против себя, ни против других. И ни отец, ни мать не смогли бы объяснить ей, как так получается, что за три года она сменила четыре места работы, и никто на собеседованиях не посчитал такое поведение странным, а ее – ненадежным сотрудником.
Я понимаю, что рискую превратить эту книгу в своего рода версию фильма «Я надеюсь, что выкарабкаюсь»[57]. Действие, в отличие от фильма, здесь происходит на рабочем месте.
Эти истории отличаются от тех, что обычно рассказывают о работе мои более взрослые клиенты, – те жалуются на неприятности, бурные вспышки гнева или ссоры, связанные с тяжелым ежедневным трудом. Более молодые говорят об этом – возможно, именно потому, что они посвежее и еще не разочаровались, и правильным будет принять это во внимание, – энергично и с энтузиазмом, но более всего – с интересом к человеческой комедии, которая разворачивается на их рабочих местах или в их семьях, когда дело доходит до этой темы.