Стефани Вробель – Милая Роуз Голд (страница 26)
– Я научу этих ребят готовить вафли на костре, – сказал папа.
Его, как и детей, переполнял энтузиазм. Я представила, как сижу на бревне между Софи и Билли-младшим в ночной темноте и рассказываю им самую страшную историю с привидениями, которую только способна сочинить. Мы бы ели и смеялись до самого утра. А папа доверил бы мне жарить бургеры…
– Я бы с удовольствием поехала с вами, – вдруг выпалила я.
Ким резко повернулась ко мне. Даже папа не нашелся с ответом. Софи и Билли-младший уставились на родителей. Анна захлопала в ладоши и закричала:
– Можно Роуз поехать с нами? Я хочу сидеть рядом с ней в машине!
Папа выдавил слабую улыбку.
– Посмотрим, милая. – Он повернулся ко мне. – Давай потом об этом поговорим?
Я кивнула. Это значило «нет». Черт. Неужели я все испортила? Мое сердце колотилось как бешеное. Не надо мне было навязываться. Но они так здорово расписали эту поездку! Я уже представила, как следующим летом, вместо того чтобы одиноко сидеть на диване, уныло перебирая диски, я буду лежать в спальном мешке в палатке, а рядом будут тихо сопеть мои сестры и брат. В последний раз мне так сильно хотелось куда-то поехать, когда мне было десять и я мечтала увидеть «Дисней на льду».
Ким начала убирать со стола.
– Анна, почему бы тебе не пойти в гостиную вместе с Роуз? Покажи ей наши диски. Может, сегодня она выберет фильм на вечер?
Анна потянула меня за руку и повела в гостиную, где лежала ее коллекция диснеевских мультфильмов. Я провела пальцами по корешкам коробок. Все эти фильмы я без остановки смотрела на протяжении последних двух лет: «Питер Пэн», «Мулан», «Дамбо». Я сняла с полки последний.
– Ненавижу этот мультик, – с горечью произнесла Анна.
– Почему? – удивилась я.
Она уставилась в пол:
– Девчонки в школе говорят, что у меня уши как у Дамбо.
Мое сердце пропустило удар. Я присела перед ней на корточки:
– Но ведь в конце Дамбо научился летать. Он самый крутой слоненок.
Анна с сомнением покосилась на меня. Я заправила волосы ей за уши. Те и впрямь немного торчали, но Анна, скорее всего, думала, что все гораздо хуже. Она выжидающе смотрела на меня. Что же мне было делать? Сказать ей, что нужно любить свои недостатки, в то время как сама я откладываю каждый свободный доллар на то, чтобы избавиться от собственных?
– Какой у тебя любимый мультик? – спросила я.
– «Холодное сердце», – тут же ответила Анна.
Я ахнула.
– И у меня! Давай посмотрим его, а я заплету тебе косичку.
Она помотала головой, волосы рассыпались по плечам и снова спрятали уши.
– Я не люблю косички.
– Да брось, ты будешь прямо как Анна и Эльза! – пообещала я. – Давай так: если тебе не понравится, мы сразу же все расплетем. Давай все же попробуем, вдруг тебе понравится.
Анна подумала, а потом кивнула.
– Ну ладно.
Пока остальные убирали со стола, я принялась заплетать ей косу, стараясь изо всех сил. Я даже вплела в волосы фиолетовую ленточку. Я очень много тренировалась на своих париках, но это был первый раз, когда я заплетала волосы человеку. Теперь я поняла, что жизнь готовила меня именно к этому моменту. Коса получилась идеальной. Анна побежала в ванную посмотреться в зеркало. Я задержала дыхание. Через несколько секунд Анна влетела в гостиную и повисла у меня на шее. Я улыбнулась, прижавшись щекой к ее макушке. Я наслаждалась тем, что сумела кого-то осчастливить.
Закончив с уборкой в столовой, Гиллеспи собрались в гостиной, чтобы вместе посмотреть «Холодное сердце». Анна сообщила мне, что я села на папино место, но тот сказал, что в этом нет ничего страшного, он все равно хотел посидеть где-нибудь еще. Я благодарно улыбнулась, радуясь тому, что папа явно считает меня членом семьи.
Билли-младшему и Софи было не так интересно смотреть мультик, как нам с Анной. Они все время сидели в телефоне. Софи страдальчески вздохнула, когда ее младшая сестра начала во весь голос подпевать «Отпусти и забудь», а мне показалось, что это мило. Анна постоянно теребила свою косу.
После мультфильма Ким велела детям готовиться ко сну и повела меня наверх. Она быстро показала мне второй этаж: хозяйская спальня с ванной, комната Софи и Анны, комната Билли-младшего и гостевая спальня, которую приготовили для меня.
В ней стояла широкая двуспальная кровать, а стены были желтого пастельного оттенка. Вдоль плинтуса виднелись изображения утят, нарисованные через трафарет. Ким заметила мой взгляд.
– Раньше здесь была детская, – объяснила она, доставая из ящика запасное одеяло. – До сих пор не дошли руки перекрасить стены. Боже, неужели Анне уже шесть? Ну вот, теперь мне стыдно. – Ким выдавила смешок. Я заверила ее, что мне все нравится.
Она положила одело в изножье кровати.
– Это на всякий случай, если замерзнешь.
Меня охватила тоска. Мне так не хватало заботы.
Ким указала на дверь ванной, расположенной между комнатой Билли-младшего и гостевой спальней.
– Если хочешь привести себя в порядок, пенка для умывания, паста и все остальное лежит в шкафчике.
Анна влетела в комнату и запрыгнула на кровать.
– Я хочу ночевать с Роуз!
– Ты уже должна быть в кровати, – строго сказала Ким. – Роуз до завтра никуда не денется, а сейчас дай ей поспать. Она полдня провела за рулем.
Анна надулась:
– Но…
– Не желаю слышать никаких «но», – отрезала Ким, указывая на дверь. – Не тяни время.
Анна вздохнула точно так же, как это делала Софи чуть раньше, и поплелась в свою комнату. Ким вышла следом. Уже закрывая дверь, она сказала:
– Если что-нибудь понадобится, обращайся.
Я поймала ее руку и сжала.
– Спасибо вам за все, – сказала я, глядя Ким в глаза, чтобы она не сомневалась в моей искренности.
– Спокойной ночи, – ответила она, сжав мои пальцы в ответ.
Ким ушла в хозяйскую спальню, но дверь за собой до конца закрывать не стала, оставила чуть приоткрытой. Я умылась в ванной, вспоминая наш таунхаус. У нас была всего одна ванная. У семьи Гиллеспи их было три, и все лучше нашей. Я всегда считала себя виноватой в том, что у нас с мамой нет денег: если бы она не тратила все время на заботу обо мне и на поездки по врачам, может, ей не пришлось бы бросать постоянную работу. Но я заблуждалась. Мама использовала меня для того, чтобы тянуть деньги из отца и соседей. Она брала подработку – уборщицей, сиделкой, бухгалтером – только тогда, когда возникала опасность просрочить платеж по ипотеке. Мы едва сводили концы с концами лишь потому, что мама сама сделала такой выбор.
Почистив зубы и закрыв кран, я услышала голоса из комнаты папы и Ким. Я подкралась к их двери и заглянула. Они разговаривали в ванной, закрыв за собой дверь. Я прокралась в спальню, подошла к ванной настолько близко, насколько хватило смелости, и прислушалась.
– Нельзя же ждать, что они сразу запишут ее в лучшие подруги, – говорила Ким. – Она им совершенно чужая! Да еще и навязывается ехать с нами в поездку! Как ей вообще в голову пришло?
– Я понимаю, милая, – ответил папа. – Я понимаю, к такому непросто привыкнуть, но я просто не знаю, что делать. У нее больше никого нет.
– Что, и друзей нет? – спросила Ким. – Скажи ей, чтобы съездила куда-нибудь с ними.
На несколько секунд повисло молчание.
– Я поговорю с ней, – вздохнул отец. – Но я не могу просто взять и выбросить ее из жизни.
Дверь ванной начала открываться. Испугавшись, я бросилась обратно в гостевую комнату. Разговор в хозяйской спальне продолжился на той же громкости, но я уже не могла разобрать ни слова.
Я тихо прикрыла дверь, забралась в мягкую постель и, раскинувшись звездой под одеялом, вытянула руки и ноги. Всю свою жизнь я спала в односпальной кровати. Может, когда-нибудь, после того как исправлю зубы, куплю себе большую кровать.
Как ни странно, я не расстроилась. Пусть Ким пока не прониклась ко мне теплыми чувствами, зато папа относится очень хорошо. Он пригласил меня сюда, в свой дом, и защищал меня перед женой. Нас все крепче связывали нерушимые узы. Если я хочу, чтобы Ким, Софи и Билли-младший полюбили меня так же, как папа и Анна, то мне придется постараться. Мне нужна была история, железобетонный аргумент, который убедил бы всех в том, что мне непременно нужно поехать с ними в следующем году. Если мы столько времени проведем вместе, то они поймут, что я не чужая, что я одна из них. Я лежала и думала, глядя в потолок и слушая, как семейство Гиллеспи готовится ко сну.
Утром, перед моим отъездом, мы с папой пошли прогуляться по району. На следующий день мне нужно было на работу, так что я собиралась домой. Какое-то время мы шли молча, в приятной тишине. Я все еще думала о том, что подслушала вчера вечером. Мне нужно было как-нибудь упомянуть поездку, чтобы дать папе шанс пригласить меня. Моя новая семья вернется с впечатлениями, которые приятно будет вспомнить и через тридцать лет. Эта поездка могла стать нашим первым семейным путешествием. Мне необходимо было уговорить Гиллеспи.
Мы повернули за угол, и снова показался папин дом.
– Когда мы снова сможем встретиться? – спросила я.
– Мы что-нибудь придумаем, – сказал папа. – Теперь ты знаешь, где меня найти. – Он подмигнул.
Я осторожно улыбнулась. Однажды я смогу улыбаться уверенно, смело показывая свои идеально ровные зубы.