Стефани Вробель – Милая Роуз Голд (страница 24)

– Ким, – представилась она, рассматривая меня. – Рада знакомству.

Я пожала ей руку и улыбнулась, не показывая зубы.

– И я рада с вами познакомиться. – Завтра перед отъездом я еще раз попытаюсь ее обнять.

– Ну, пойдем на обзорную экскурсию. – Папа подмигнул и поставил мой пакет у стены в прихожей.

Сначала мы пошли в гостиную. Большую часть комнаты занимали два потертых дивана и телевизор. Возле одного из диванов стояла корзина с теплыми пледами. Стены от пола до потолка были увешаны черно-белыми семейными фотографиями в рамках: поездки в «Шесть флагов»[11], первые причастия, дни рождения, дети, бегающие под струями из садового оросителя, дети, стоящие в очереди за мороженым, дети с первыми выпавшими зубами в руках. «Посмотри на нас, – казалось, кричали они, – посмотри, сколько мест мы объездили, сколько всего мы делали, какие мы милые». У меня сжалось сердце при мысли обо всем том, чего не было в моей жизни.

Мы перешли в кухню. Холодильник был скрыт под доказательствами того, что семья ни дня не сидит без дела. Магнитики-буквы держали бланки с оценками, приглашения на вечеринки в честь скорого прибавления в семействе и списки дел. С торца уже было приклеено несколько рождественских открыток. До ареста мамы нам присылали открытки все соседи. Мама разрешала мне приклеивать их на дверной косяк между гостиной и кухней. Я отогнала это воспоминание.

Папа показал мне столовую со столом на шесть человек. У стены стоял сервант с фарфоровыми статуэтками и другими хрупкими предметами. Рядом со шкафом было рассыпано лего. Ким, как тень, следовала за нами. Я затылком чувствовала ее взгляд, она явно изучала меня. Я постаралась сосредоточиться на том, что рассказывает отец.

Мы прошли по коридору, и папа показал мне ванную на первом этаже. Потом мы вернулись к лестнице, и я заметила маленькую дверцу под ней.

– А это что? – спросила я, коснувшись ручки.

– Это наша сезонная кладовка, – ответил папа, жестом приглашая меня открыть дверь. – Праздничные украшения, упаковочная бумага и прочая ерунда. Туда никто никогда не заходит.

Я пригнулась и шагнула в маленькую комнатку без мебели. Здесь лежали новогодние венки, рождественские носки, пасхальные корзины, большой набор для шитья, костюмы для Хеллоуина и многое другое. Запах там стоял затхлый. В целом в кладовке не было ничего необычного, но мне понравилось это укромное место: казалось, под торчащей вдоль стен теплоизоляцией прячутся какие-то секреты.

Папа рукой позвал меня за собой в гостиную. Там он отодвинул стеклянную дверь, которая вела на задний двор. Я вышла на веранду, в вечернюю прохладу. Небо только-только начало темнеть.

В одном углу двора стояли качели, в другом батут. На веранде я увидела несколько стульев и гриль. Папа подошел прямо к нему и взялся за ручку крышки. Когда я закончила осматриваться и переключила внимание на него, он торжественно поднял крышку.

– Та-да! – произнес папа. На гриле лежало около десяти говяжьих котлеток.

Он не забыл. Я сморгнула подступившие слезы.

– Итак, – объявил папа, – небольшой урок.

Он взял фартук – на нем округлыми буквами было вышито: «Готовлю за поцелуи» – со стула на веранде, повязал вокруг пояса и разжег гриль.

– Сначала мы посыпаем котлеты смесью сухого чеснока, лука и соли, – объяснил папа, принимаясь за работу. – Потом плеснем немного вустерширского соуса.

Мясо было еще сырым, но я почувствовала, как рот наполняется слюной.

– Никогда не дави на котлету во время готовки, – предупредил папа. – А то весь сок вытечет. Переворачивать котлеты нужно всего один раз. Обжаривать по три минуты на каждой стороне. Нужно еще поджарить булочки и смазать их маслом.

Я молчала, но на самом деле внутри меня бурлил восторг: я готовила с папой бургеры на заднем дворе! Когда котлеты и булки были готовы, мы с папой сложили все на блюда и отнесли на кухню.

– Я познакомлю тебя с детьми, а бургеры пусть отдохнут немного. – Я не успела спросить, он сам объяснил, зачем это было нужно: – Чтобы сок равномерно распределился по котлетам.

Вслед за папой я вышла в прихожую.

– Дети, – позвал он. – Спускайтесь знакомиться с Роуз.

Я постаралась настроиться на нужный лад. Мне не терпелось их увидеть. На лестнице раздался быстрый топот и еще две пары шагов помедленнее.

Первой я увидела шестилетнюю Анну. Она улыбнулась мне. У нее не хватало двух передних зубов – добрый знак. Папа положил руку ей на плечо.

– Анна, это Роуз Голд, – произнес он, немного нервничая.

Я опустилась на корточки в ту же секунду, когда Анна сделала шаг вперед, и мы крепко обнялись.

– Твои волосы вкусно пахнут, – прошептала она, наматывая мою прядку на палец. Я представила, как мы вдвоем строим песочные замки на пляже, как я катаю ее на качелях в парке и как она приглашает меня на чай.

– Роуз, это Билли-младший, – продолжил папа. Худенький одиннадцатилетний мальчик стоял передо мной, пряча глаза. Руки он держал в карманах. Похоже, ему было неловко, хотя это, наверное, нормально для мальчиков в его возрасте. Он махнул мне рукой и снова спрятал ее в карман.

– А это Софи, – закончил папа.

Тринадцатилетняя девочка остановилась посередине лестницы, скрестив руки на груди. У Софи было легкое акне и брекеты. Я бы все отдала за то, чтобы мне в ее возрасте установили брекеты. Я улыбнулась ей, пряча зубы за губами. Она улыбнулась в ответ, а потом посмотрела в окно.

– У тебя фургон? – Софи сказала это разочарованно, даже немного грубо.

Я думала, что мои новые родственники встретят меня с распростертыми объятиями. Мне казалось, что они будут рады знакомству, как и я. Но пока никто, кроме Анны, не проявил особого энтузиазма.

– Софи, – позвала Ким из кухни, – помоги мне накрыть стол к ужину.

Девочка прошла мимо меня, не сказав ни слова. Я постаралась не расстраиваться. У нас был целый вечер для того, чтобы исправить первое впечатление.

– Пойдем за стол, дети? – предложил папа.

Его слова были обращены и ко мне. Я тоже была его ребенком. Я просияла, но сделала вид, что рассматриваю собственные ногти: не хотела, чтобы папа заметил мой восторг и счел меня жалкой.

– Я могу чем-нибудь помочь? – спросила я.

Папа покачал головой. Мы вернулись в столовую. Стол был уставлен соусами и тарелками, на которых лежало то, что можно положить в бургеры. Мы с Анной и Билли-младшим сели за стол.

– Это мамино место, – сказала Анна, указывая на стул, который я выбрала.

Я вскочила, поморщившись. Билли-младший закатил глаза:

– Да кому какое дело, Анна.

– Не говори с сестрой таким тоном, – одернул его отец.

Билли-младший достал из кармана упаковку крекеров в форме рыбок и принялся заталкивать их в рот по десятку за раз, как маленький ребенок, который не в состоянии себя контролировать.

– А ну убери. Аппетит перебьешь, – проворчал папа.

Билли-младший спрятал крекеры в карман.

– Так куда мне сесть? – спросила я.

Анна похлопала по стулу, стоявшему рядом с ней. Я села туда, и она тут же принялась играть с моими волосами. Я уже успела забыть, как это приятно – быть предметом внимания.

В столовую вошла Ким с тарелкой котлет, а следом Софи с булочками. Папа разлил по стаканам молоко. Когда все заняли свои места, он прочитал молитву. Ким склонила голову и прикрыла глаза, а дети просто смотрели на бургеры. Я решила, что склоню голову, но глаза закрывать не буду, чтобы ничего не пропустить. Но ничего не произошло: дети просто сидели и ждали.

Закончив молитву, папа потер руки:

– Итак, Роуз, сегодня у нас пять вариантов сыра: американский, чеддер, «Джек», швейцарский и проволоне. Есть горчица – обычная и дижонская, кетчуп, майонез и соус барбекю. И еще помидоры, салат и красный лук. Все богатства мира перед тобой. Налетай.

Я не знала, с чего начать и что выбрать. Ким собрала бургер для Анны, прежде чем заняться своим. А Билли-младший уже наполовину умял свой к тому моменту, как я выбрала булочку и котлету. Удивительно, как быстро этот мальчик справлялся с едой. Оставалось только надеяться на то, что он не съест все. Я осторожно разрезала помидор и взяла листок салата.

– Ты раньше не бывала в Индиане, Роуз? – спросил папа.

– Нет, это первый раз, – ответила я. Все остальные косились на меня, когда думали, что я не вижу. Я сделала вид, что не замечаю этого, и положила красный лук поверх помидора.

– Что ж, в таком случае добро пожаловать, – сказал папа. – Мы все очень рады тому, что ты до нас добралась.

Несколько минут все жевали в неловком молчании. Интересно, у них всегда так тихо или это я их смущаю?

Ким первой подала голос:

– Как доехала? Скучная дорога, наверное, да? И посмотреть по пути не на что.

– Пожалуй, – ответила я. – В основном вокруг были кукурузные поля, но я раньше так далеко не ездила, так что мне было даже интересно. Я купила «Доритос» и играла в слова.

– Чудесно, – сказала Ким, а Билли-младший одновременно с ней пробормотал:

– Сама с собой?

Я выдавила кетчуп и горчицу на булочку и равномерно размазала их ножом, а потом красиво уложила все ингредиенты, как будто мой бургер должны были напечатать на обложке кулинарного журнала.

Билли-младший в шоке уставился на меня.

– Да съешь ты его уже, – тихо буркнул он.