Стефани Вробель – Будет больно (страница 16)

– Постойте, а что вы имели в виду, когда мы говорили по телефону? – Покусываю нижнюю губу. – Вы тогда сказали, что я и так уже достаточно сделала.

– Когда вы нервничаете, то постоянно кусаете губы и двигаете челюстями. По ночам вы, наверное, надеваете капы, чтобы не скрипеть зубами. – Тут же отпускаю губу, а он закладывает за спину свои медвежьи лапы. – Кит много рассказывала о вашей семье на занятиях.

Я вздрагиваю:

– Что она говорила?

– Спросите у нее сами. – С этими словами он открывает дверь и уходит.

Я прислоняюсь к ней.

– Безграничного вам дня, мисс Коллинз, – доносится с другой стороны.

Дожидаюсь, пока пульс успокоится. Через минуту до меня доходит, что я так и не спросила, в какой комнате живет Кит. Распахиваю дверь, но Гордона уже нигде не видно.

Выругавшись, осматриваюсь в комнате. Рядом со шкафом дверь в уборную, такую маленькую, что можно помыть руки в раковине, не вставая с унитаза. Вздыхаю и поднимаю взгляд, чтобы посмотреть, что стало с моими волосами в такую погоду.

На стене нет зеркала. Обыскиваю крошечную уборную. Зеркала нет нигде. Возвращаюсь в комнату и осматриваю стены своего временного дома размером не больше десяти квадратных метров. Открываю ящики, проверяю шкаф, даже заглядываю под кровать. Ни одного зеркальца.

Смирившись с отсутствием зеркала, осматриваю окна в поисках занавесок или жалюзи. Ничего из этого не обнаруживается. За окном никого не видно, но это не значит, что там никого нет, – можно спрятаться за другим домиком или за деревом. Отхожу от окна, уношу куртку в уборную и закрываю дверь. Убедившись, что установлен бесшумный режим, достаю телефон и включаю его. Скрещиваю пальцы на удачу и проверяю экран.

«Нет сети».

Издаю стон и лезу в настройки. Вайфая, разумеется, нет. Жду еще минуту – вдруг сигнал все же появится, но плашка «нет сети» не исчезает. При мысли о том, как красная цифра непрочитанных уведомлений все растет и растет, у меня все начинает чесаться. Придется найти место на острове, где можно поймать сеть. Окидываю взглядом стены в поисках розеток, чтобы зарядить телефон, и понимаю, что их нет. Стою посреди комнаты в растерянности, пока до меня не доходит, что гостям розетки не нужны, потому что им нельзя пользоваться никакими гаджетами. Будильник на прикроватной тумбочке работает от батарейки.

Вытаскиваю из спортивной сумки вещи, которых мне хватит на одну ночевку. Бюстгальтер и белье, как обычно, кладу на верхнюю полку, пижама отправляется на вторую, а джинсы и любимый бирюзовый свитер – на третью. Раньше я хранила свитера на вешалках, но потом прочитала, что от этого растягиваются плечики; теперь складываю их пополам, а потом еще втрое. Если в домике нет зеркала и розеток, то утюг искать точно бессмысленно, но я все же проверяю ради джинсов. Потерпев неизбежную неудачу, вздыхаю. Хоть убейте, не понимаю, почему большинству людей лень потратить три минуты на то, чтобы привести себя в приличный вид. Прячу телефон в пижаме и закрываю дверцу шкафа.

В ящике стола обнаруживается карта комплекса. Кладу ее в карман вместе с ключом и снова натягиваю тяжелую куртку. Выхожу на улицу, проверяю, что замок закрылся, и отправляюсь в путь. Как это ни абсурдно, я испытываю облегчение, заметив, что ползучий туман растаял. Ему на смену пришли кружащиеся хрустальные снежинки. Запрокидываю голову и смотрю, как они летят. На секунду мир кажется спокойным и безопасным. Потом на меня со свистом налетает порыв ветра, и чары развеиваются. Направляюсь к внешнему кругу домиков. Шагая по свежим сугробам, невольно вспоминаю Кит. Она ненавидит ходить по нетронутому снегу, ей не хочется нарушать его безупречную гладь. По настоянию сестры мы с ней не раз ходили в обход, лишь бы этого избежать. Интересно, как она решает эту проблему на острове. Улыбаюсь, представляя, как она каждое утро просыпается пораньше, чтобы почистить дорожки. Кит всегда умела находить в жизни какое-то волшебство.

Заглядываю в каждое окно в поисках сестры или хотя бы ее вещей. Во всех комнатах пусто и чисто, будто в отеле, который еще не открылся. Где же вещи гостей? Не может быть, что они все повернуты на порядке. Нигде не видно ни купальников, ни очков для плавания, ни карточных колод, ни потертых книжек в мягкой обложке. Ни следа Кит. Несмотря на холод, у меня потеют подмышки.

Где все? Я чувствую, что они где-то рядом. По мне скользят взгляды чьих-то блестящих глаз, но, обернувшись, никого и ничего не обнаруживаю.

Закончив с внешним кругом, перехожу ко второму. Чувствую себя каким-нибудь Ночным охотником, который заглядывает в чужие окна, это быстрее, чем стучаться в каждую дверь. Снаружи все снова притихло. Никто не бродит по острову. Задумываюсь о том, как редко случается выйти на улицу и никого не увидеть. Если прямо сейчас какое-нибудь стихийное бедствие сотрет человечество с лица земли, я даже ничего не узнаю. Пульс снова учащается.

Что, если Кит попросит поскорее увезти ее отсюда, как только мне удастся ее найти? До материка больше часа по воде. Что, если «Песочные часы» перевернутся в шторм? Понятия не имею, далеко ли отсюда до ближайшей суши, и уж тем более – как до нее добраться. Что, если этот остров сам канет под воду, целиком проглоченный Атлантикой? Что, если я так и не успею ей рассказать? Что, если кто-то меня опередит?

Останавливаюсь между домами и упираюсь руками в колени, пытаясь отдышаться. Я всегда ненавидела секреты: ненавидела иметь свои собственные, узнавать и хранить чужие. Тайна грызет меня изнутри, как червь, проедая дыру прямо в сердце. Глубоко вдыхаю. Если одна из двух сестер Коллинз и может позволить себе потерять самообладание, то точно не я. Приходится подождать, пока дыхание выровняется.

Меня охватывает странная уверенность, что за мной наблюдают, и я поднимаю голову. На тропинке в нескольких метрах от меня две женщины. У той, что постарше, доброе лицо. Вторая, средних лет, буквально излучает неуемную энергию. Они закутаны в зимнюю одежду, но обе без шапок, благодаря чему замечаю их одинаковые стрижки.

Обе обриты налысо. Кожа обтягивает их черепа, подчеркивая каждую вмятинку, выпуклость и борозду. Голову пожилой женщины покрывают пигментные пятна, но вторая выглядит хуже – у нее продолговатый череп и несимметричные уши. Обе они напоминают отражения в комнате смеха: два яйца, которые вот-вот треснут. Морщусь, глядя на их незащищенные головы, и представляю хрупкое серое вещество, скрытое под тонкой корочкой.

Старшая женщина улыбается:

– Все хорошо, милая?

Они могут знать, где найти Кит. Я подхожу к ним:

– Спасибо, порядок.

Вторая женщина рассматривает меня. Ее глаза едва не светятся. Вблизи замечаю, что у нее полные губы и острые скулы.

– Свежая кровь?

Я не успеваю ответить – встревает старшая:

– Она имела в виду, что мы вас тут раньше не видели? Я Рут? – Она наклоняет голову и произносит все фразы с вопросительной интонацией. – Я веду у всех гостей вводный курс и пока не видела вас на занятиях? Вы, случайно, не Хлоя или Шерил?

Качаю головой:

– Я здесь ненадолго, приехала кое-кого навестить.

Рут растерянно моргает:

– Навестить?

Вторая женщина дергается:

– В «Уайзвуде» никого не навещают.

– Как вы сюда попали?

– В «Уайзвуде» никого не навещают, – не унимается вторая, слегка пружиня на носочках.

– На пароме с Гордоном. Сегодня днем, – отвечаю я Рут, стараясь не обращать внимания на ее сумасшедшую спутницу.

– С одним Гордоном? – пищит Рут.

– Нет, там был еще парень, которого зовут Сандерсон.

Рут выдыхает и опускает взгляд вниз, рассматривая собственные ботинки.

– Вы не знаете, где найти Кит Коллинз? – спрашиваю я.

Рут вскидывает голову:

– Так это к ней вы приехали?

– Друзья и родственники не должны вместе находиться в «Уайзвуде», – предупреждает вторая.

Рут потирает лоб, будто пытаясь отогнать подступающую головную боль.

– Вы ее не видели? – продолжаю допытываться.

– Простите, милая, не видела. К сожалению, не могу сказать ничего полезного.

Киваю и уже готовлюсь отвернуться и пойти своей дорогой, когда та, что моложе, вдруг говорит:

– Я знаю, где она.

Жду продолжения.

– На пути к бесстрашию. – Она подмигивает Рут.

Я хмурюсь:

– Как насчет конкретной точки на карте?

– А мы кто, по-вашему, – Льюис и Кларк? – Она взвизгивает от смеха, как какая-нибудь банши. Ее высокий голос режет уши.

– Господи, София, прекрати. Наша гостья что-нибудь не то о тебе подумает.

София многозначительно смотрит на меня. По-моему, тут и думать нечего: она сумасшедшая.

– Буду рада, если вы заглянете ко мне на занятия, – добавляет Рут. – Курс для начинающих будет завтра в семь утра.

Да уж, звучит увлекательно. В памяти невольно всплывает тот злополучный день в старшей школе, когда на глазах у всего класса у меня из кармана выпал тампон.

– Спасибо. Ну, я пойду. – Машу им рукой и спешу покинуть эту парочку.

– Если передумаете, – кричит вслед Рут, – мне кажется, я могу помочь вам справиться с грузом одиночества.

Откуда она это взяла? Оборачиваюсь и вижу, что обе женщины стоят неподвижно, уставившись на меня. Никто не смеется. Продолжаю идти дальше. Просто не могу понять, как Кит умудрилась вписаться в эту компанию, почему ей здесь настолько понравилось, что она осталась у них работать. Кит доверчива, но способна остановиться, когда всякая хрень начинает зашкаливать. Она ко всем относится хорошо, пока не убедится, что человек этого не заслуживает. Кит позволяет другим пользоваться ее добротой, но до определенного предела. Как она могла подумать, что «Уайзвуд» даст ей ответы на все вопросы? Я всю жизнь старалась научить ее быть более скептичной, даже бесчувственной, если придется. Она не поддается; ей хочется верить, что все люди по природе своей хорошие. И вот чем все заканчивается: мне приходится мчаться невесть куда и силой возвращать сестру к суровой действительности. Не знаю никого, кто отрывался бы от реальности чаще, чем Кит.