Стефани Перкинс – Лола и любовь со вкусом вишни (страница 21)
Крикет краснеет:
– О!
Два очка в пользу Энди в сегодняшнем Департаменте Позора. Крикет наклоняется, чтобы почесать Бетси пузичко (она уже предусмотрительно завалилась на спину), но я предпочитаю делать вид, что не замечаю ни его румянца, ни ее поведения.
– Это для платья, – поясняю я.
Крикет кивает, не глядя в мою сторону.
– Значит, вам заказали пироги? – Парень чешет Бетси в последний раз, а потом заходит на кухню, снимая браслеты и закатывая рукава: – Нужны еще руки?
– Хватай фартук, они в том шкафчике. – Энди указывает в другой конец кухни.
– Ты не имеешь права заставлять его помогать, – говорю я. – Это не его работа.
– А он и не заставляет. – Крикет повязывает на талии длинный белый фартук. – Я волонтер.
– Видишь? – усмехается Энди. – Мальчик знает, что такое сочувствие. В отличие от некоторых подростков, о которых я не стану даже упоминать.
Я смотрю на него, прищурившись. Это не моя проблема, я предпочла бы провести один-единственный выходной с Линдси. А теперь наши планы на суши и шопинг в Джапантауне пришлось отменить. Когда я предложила подружке прийти помочь нам, Линдси ответила:
– Не стоит, Нед. Я придумаю, чем заняться.
Я это проглотила. Но если подруга не проводит время со мной, то наверняка сидит дома и смотрит подряд все серии «C.S.I. Место преступления»[24] или «Веронику Марс»[25]. И счастлива при этом. Но тем не менее…
– Эти тыквы нужно почистить, прежде чем я засуну их в духовку. Кидай семечки и прожилки в ту кучку компоста, – говорит Энди.
– Тыквы. Понял. – Едва вымыв руки, Крикет хватается за самую большую тыкву.
Я продолжаю отмерять муку для двух дюжин коржей. Когда печешь в больших объемах, необходимо увеличивать пропорции, и мерные чашки тут не годятся.
– Нет, правда, мы сами справимся. Тебе наверняка нужно делать домашнюю работу.
– Это не проблема. – Крикет пожимает плечами. – А где же второй мистер Нолан?
Энди закрывает глаза. Крикет напрягается, понимая, что брякнул что-то лишнее.
– Натан сегодня у Норы, – объясняю я.
– Как она… В порядке? – спрашивает парень.
–
– Небольшие финансовые трудности.
Я подаю Крикету самый большой нож, как нельзя лучше подходящий для разрезания тыкв, и параллельно окидываю Энди выразительным взглядом. Крикет отвечает слабой улыбкой. Он понимает, что отец далеко не всегда такой.
В течение следующего часа мы слушаем только голос Энди, проводящего для нас ликбез по изготовлению его продукции. Поначалу заказ поступил на шесть пирогов, однако мы уже сделали по шесть штук каждого вида: классический тыквенный, яблочный вегетарианский, грушевый, имбирный, со сладким картофелем и с орехом-пекан. Я помогала Энди печь пироги не один год и прекрасно чувствую себя на кухне. Но то, как быстро адаптировался здесь Крикет, впечатляет. Энди объясняет, что выпечка – это целая наука. Взять хотя бы добавление разрыхлителя и лимонной кислоты, яичных белков и крахмала. И Крикет все это
Вот только с какой стати ему проводить свой выходной за выпечкой пирогов? Или это новая мода среди парней? А может, он думает, что, если будет чаще проводить со мной время, я смогу на него запасть? Но ведь он даже не пытается флиртовать. Стоит далеко от меня и полностью сосредоточен на работе. Удивительно, как сложно порой бывает понять человека, совершенно не умеющего скрывать свои эмоции. Это сводит с ума.
Когда в полдень раздается звон таймера, Энди даже вскрикивает от удивления. Выглядит забавно.
– А мы неплохо проводим время. Может, даже успеем к сроку. – Впервые за весь день Энди улыбается.
Мы с Крикетом облегченно улыбаемся друг другу за рабочим столом. Энди включает радиостанцию, где крутят музыку пятидесятых, и на кухне воцаряется атмосфера спокойствия. Крикет ритмично нарезает яблоки, точно попадая в бит «Пегги Сью»[26], пока мы с Энди синхронно раскатываем тесто.
– Мы могли бы вынести все это на лед и угостить национальную команду, – говорит Крикет.
При слове «лед» Энди задумывается. Мой отец любит фигурное катание. И это – хоть я и редко использую данное выражение – его единственная гейская черта. Когда я была маленькой, он водил меня на шоу «Звезды на льду». Мы болели за фигуристов, которым удавались самые красивые вращения, и слизывали с рук голубую сахарную вату. Энди даже купил мне программку с фотографиями этих красивых людей в восхитительных костюмах. Это одно из моих самых счастливых воспоминаний. Когда Каллиопа начала карьеру в фигурном катании, мне тоже захотелось пойти по ее стопам. Мы не были подругами, но я по-прежнему думала о ней как о человеке, который заслуживает восхищения. И подражания.
– Все хорошо, – сказала я на первом занятии. – Но когда я смогу надеть костюм?
Энди указал на мой простой розовый купальник:
– Это твой костюм до тех пор, пока не наберешься достаточно опыта.
Интерес тут же пропал.
Родители вопили от ярости. Занятия обошлись дорого, и они заставили меня откатать сезон. Так я выяснила, что фигурное катание – тяжкий труд. Следующее представление «Звезды на льду» мы с Энди посетили, когда мне было тринадцать, и к тому моменту мечты о выполнении тройных акселей в коротеньких юбочках ушли безвозвратно. Я до сих пор чувствую себя виноватой в том, что не захотела даже попробовать полюбить фигурное катание. А Энди больше никогда не предлагал ничего такого.
Должно быть, Энди что-то спросил о Каллиопе, потому что Крикет вдруг заговорил про ее расписание:
– Тяжелый год. Впереди Олимпийские игры. А это значит, что всего будет больше: больше тренировок, больше прогонов, больше стрессов.
– А когда она узнает, берут ли ее в олимпийскую команду? – интересуется Энди.
– Она уже в Национальной команде, так что, конечно, будет участвовать в Олимпиаде. Кэл сейчас отрабатывает новую программу, которую потом частично использует на первом этапе «Гран-при»[27]. В этом году она участвует в «Скейт Америка» и «Скейт Канада». А потом национальный чемпионат, Олимпийские игры, мировой чемпионат. – Крикет загибает пальцы.
– И ты собираешься пойти на все ее выступления? – спрашиваю я.
– На большинство. Но на канадские, скорее всего, не попаду. У меня будет очень загруженная неделя.
– Ты, наверное, пересмотрел огромное количество номеров.
Крикет смахивает с противня остатки тыквы:
– Разве в этом есть что-то необычное? – Он старается сделать серьезное лицо, но глаза искрятся смехом.
Я запускаю в него полотенцем:
– А что это за история со вторым местом? Ты упоминал в первую ночь…
– Кэл много лет была одной из самых талантливых фигуристок, но ей ни разу не удалось откатать чисто две программы подряд. В итоге она убедила себя в том, что проклята. Вот почему она все время меняет тренеров и лучше займет третье место, чем второе. Занимая третье место, она радуется, что вообще вошла в тройку лидеров. Но второе… Это слишком близко к первому.
Я опять отрываюсь от работы:
– Второе место обидное.
Крикет отвечает пристальным взглядом, а затем снова поворачивается к тыквам.
Энди медленно раскатывает коржи, с интересом прислушиваясь к нашему разговору. Потом кладет скалку и смахивает муку со свой прикольной футболки с надписью: «СКАЖИТЕ СЫЫЫР!»
– А чем занимаешься ты, Крикет? Что изучаешь в Беркли?
– Машиностроение. Ничего интересного, правда?
– Зато тебе подходит.
Парень смеется:
– Это уж точно.
– Я хочу сказать, это замечательно, потому что ты и так все время мастеришь разные механизмы. Всякие штуковины, и роботов, и…
– Автоматонов, – поправляет меня Крикет. – Почти то же самое, что роботы, только абсолютно бесполезные.
Раздраженный тон парня ставит меня в тупик. Это так не похоже на Крикета Белла. Но прежде чем я успеваю что-либо сказать, на его лице появляется легкая улыбка.
– Но ты права. Мне это подходит.
– Никогда не видел ни одного человека, который занимался тем же, чем ты, – говорит Энди. – Да еще в таком юном возрасте. Никогда не забуду, как ты починил наш тостер с помощью вешалки. Сколько тебе тогда было – пять? Родители, должно быть, гордятся тобой.
Крикет рассеянно пожимает плечами:
– Надеюсь.
Энди наклоняет голову, внимательно вглядываясь в лицо Крикета.