Стефани Перкинс – Айла и счастливый финал (страница 25)
Карикатурный Джош мне знаком. Его, только в дурацких костюмах, я видела на тех самых рисунках на двери. Передо мной настоящий автопортрет, только нос Джошуа на рисунке стал несколько больше, а сам он – стройнее. Однако он по-прежнему красив. На лице Джошуа отражаются грусть, злость, страх перед одиночеством и собственной слабостью. Я опускаю листок и закрываю ящик. Эта работа очень личная. И мне кажется, что я не заслужила право смотреть на нее. Пока что не заслужила.
– Надеюсь, я однажды прочитаю твою книгу.
Знаю, что Джош сам разрешил мне посмотреть рисунки, но то, как он расслабился, когда я закрыла ящик, говорит о многом.
– Обязательно, – говорит он.
Остаток дня проходит в приятной тишине – Джош занимается рисованием, я – уроками. Когда за окном темнеет, он включает настольную лампу и идет к холодильнику. Его холодильник забит готовой едой.
– Ага! – Джош вытаскивает что-то из-за пакета с апельсиновым соком.
Я закрываю колпачком маркер.
– Ты же помнишь, где находится столовая? – спрашиваю я.
– А ты помнишь, что я видел твой электрический чайник? – смеется Джош. – А ведь его по правилам запрещено держать в комнате?
– Будто у тебя его нет, – хмыкаю я.
– У меня их два. – Джошуа улыбается. – И еще есть электрическая плитка.
– В столовой подают еду, – наседаю я. – Свежую еду. Приготовленную настоящими поварами! Если бы она не закрывалась по воскресеньям в обед, я бы прямо сейчас тебе это доказала.
– Крем-брюле? – Джош поднимает пластиковый стаканчик.
– Даже не стану пробовать, потому что это мой любимый десерт. – Я улыбаюсь.
– Серьезно? – Он замирает, наполовину содрав фольгу. – Мой тоже.
Мой пульс ускоряется, а сердце охватывает радость от этого, казалось бы, такого незначительного открытия, словно у нас появилось еще больше обоснований для того, чтобы завести отношения. Но я сдерживаю себя и лишь вздыхаю:
– Лавандовый крем-брюле. Имбирный крем-брюле. Эспрессо крем-брюле.
– Однажды я пробовал розмариновый крем-брюле, – подхватывает Джошуа. – Невероятный вкус.
Я обеими руками сжимаю покрывало:
– Ни разу не пробовала.
Джош приканчивает десерт за один присест. Кидает пустой стаканчик в мусорку и разок подпрыгивает.
– Пойдем, – протягивает он мне руку, – я угощу тебя прямо сейчас. Давай вставай!
– Прости. – Я смеюсь. – Воскресный вечер для пиццы.
– Черт! – Он поникает.
– Присоединяйся к нам, – смеюсь я.
Джош плюхается на кровать рядом.
– Это… вообще-то немного странно, – пожимает он плечами. – Мы с друзьями тоже воскресными вечерами ели пиццу.
– Знаю, – киваю я. – Видела вас в ресторане.
– Серьезно? – удивляется Джошуа. – Вы ходите в «Пицца Пеллино»?
Я киваю. Впрочем, это было не совпадение.
– Эй! – Джош явно нервничает. – А что насчет Курта? И твоей кровати?
Он дважды подпрыгивает, чтобы продемонстрировать, почему сменил тему.
– Да, – соглашаюсь я. – Он спит на ней.
Я верно угадала его вопрос и дала неправильный ответ. Джошуа пытается сделать вид, будто это не имеет значения, но выражение лица у него такое, какое, наверное, было у меня, когда я поняла, что меня окружают изображения его бывшей.
– Мы всю жизнь спали в одной кровати, – пытаюсь я объяснить. – И в этом нет никакого сексуального подтекста. Гарантирую.
– Странно, потому что я бы не смог контролировать себя рядом с тобой.
Но не успеваю я насладиться этим волнующим признанием, как в голове Джошуа всплывает еще более тревожный вопрос.
– Ты когда-нибудь просыпалась и видела… ну, ты знаешь… – бормочет Джош, борясь с охватившей его неловкостью. – По утрам?
– Если ждешь от меня ответа, ты должен произнести это вслух. – Я безжалостна.
– Нет, не скажу, – упирается Джошуа.
Я задумываюсь:
– Ладно… Да.
Джош расстраивается так сильно, что этого нельзя не заметить.
– Но он не был… эм… нацелен на меня, – краснею я. – И мы не спали обнаженными. В смысле… мы очень давно дружим, поэтому… да… видели всякое, но…
– Он видел тебя голой? – выпаливает Джош, а затем замечает выражение моего лица и сразу же жалеет о своей несдержанности. – Извини. Это не мое дело.
Я открываю было рот, чтобы поспорить, и тут на меня снисходит озарение. Ситуация изменилась. Или, может, изменится сейчас.
– Нет, – отвечаю я. – Это твое дело. Если ты действительно хочешь это знать.
– Хочу! – решительно заявляет Джош.
– Я тоже. – Я нервно сглатываю: – Это… это значит, ты хочешь быть моим парнем?
Мой вопрос звучит неуверенно, но я и сама не верю, что решилась его задать. Однако Джош не увиливает.
– Да, – говорит он. – Хочу.
Глава 13
Джош – мой парень.
Это чудо, что после одних выходных, проведенных вместе, мы стали настоящей парой. Теперь Джош появляется у меня каждое утро, еще до прихода Курта, чтобы перед завтраком мы могли провести несколько минут наедине. А потом мы все вместе идем в столовую. Думаю, Джош не ходил туда раньше потому, что не хотел сидеть за пустым столом. Странно осознавать, что мой любимый – независимый, сдержанный человек – тоже беспокоится о таких вещах.
Может, с этим и связана его отстраненность.
Мы расстаемся лишь после пятого урока, так как дальше наше расписание разнится. Но как только занятия заканчиваются, мы встречаемся вновь, и я провожаю Джошуа до административного кабинета, где он остается после уроков. Если Курту известны все непроторенные дорожки, то Джо-шу – давно заброшенные уголки. Он каждый день затаскивает меня в тесные, укромные места, и там мы целуемся в темноте, пока не раздается очередной звонок.
Я выполняю домашние задания, пока из школы не возвращается Джош, после чего мы вместе с Куртом идем ужинать в столовую. Поев, мы прощаемся с моим лучшим другом и покидаем кампус в поисках места, где можно было бы побыть вдвоем. Увы, но в школе это невозможно. Теперь я хожу в «Домик на дереве» дважды: днем – с Куртом, а вечером – с любимым человеком. С Джошуа мы посвящаем это время сладким и горячим поцелуям, которые раз от раза становятся все менее и менее невинными.
Когда Джош встречался с Рашми, они не стеснялись публично выказывать свои чувства, и для меня это было самой настоящей пыткой. Я завидовала и одновременно не понимала происходящего. Со мной же Джош ведет себя скромнее. На людях он целомудренно держит меня за руку, а целует зачастую украдкой, проявляя всю глубину своих чувств лишь тогда, когда мы остаемся одни. Думаю, Джошуа понимает, что мне не нравится привлекать к себе внимание. А еще, я думаю, он стал больше ценить интимность.
Наши отношения не ускользнули от внимания одноклассников, но я так счастлива, что это меня совершенно не смущает. Несмотря на всю свою скромность, мне хочется гордо прохаживаться под руку с Джошуа перед всей школой. Хочется кричать: «Посмотрите! Посмотрите на этого идеального парня, который держит меня за руку».
В пятницу к нам подходит Хэтти.
– Так вот кто сломал моей сестре нос, – усмехается она. – Мне интересно, ты сделал это специально или нет?
– Рад знакомству, – говорит Джош.
– Не хочешь, не отвечай, – фыркает сестрица. – Айла, мне нужно сорок шесть евро.
– Зачем? – Я аккуратно дотрагиваюсь до своего носа.