Стефани Перкинс – Анна и французский поцелуй (страница 60)

И вдруг Этьен останавливается. Инстинктивно. Его тело напрягается.

– Да как ты мог?! – визжит девушка.

Глава тридцать девятая

Моя первая мысль: Элли.

Элли нашла нас и собирается придушить меня голыми руками, а кукловод, лошадки на карусели и пчеловоды станут свидетелями преступления. Мое горло побагровеет, я перестану дышать и умру. А затем Элли посадят в тюрьму, и она будет писать Этьену бредовые письма на кусочках отшелушенной кожи до конца его жизни.

Но это вовсе не Элли. Это Мередит.

Этьен резко отстраняется от меня. Мередит отворачивается, но я успеваю заметить, что она плачет.

– Мер!

Она убегает, прежде чем я успеваю что-то сказать. Я смотрю на Этьена, но он лишь растерянно потирает затылок.

– Вот дерьмо, – бурчит он.

– Вот именно, дерьмо, – соглашается Рашми.

Я с изумлением обнаруживаю, что они с Джошем тоже здесь.

– Мередит, – мычу я. – Элли.

Как же так получилось? У Этьена есть девушка, а еще у нас есть общая подруга, которая в него влюблена, что, в общем-то, никогда не было тайной.

Этьен вскакивает на ноги – его рубашка вся в следах от травы – и убегает. Он бежит к Мередит, выкрикивая ее имя, и исчезает за деревьями. Джош и Рашми что-то говорят, но я не могу разобрать ни слова.

Этьен только что бросил меня? Из-за Мередит?

В горле пересохло, я не могу сглотнуть. Меня не просто поймали за поцелуем с парнем, на которого у меня никаких прав, хоть это и был прекраснейший момент в моей жизни… В итоге он меня еще и бросил. На глазах у всех.

Передо мной, словно в тумане, возникает рука. Я разглядываю запястье, локоть, татуировки с черепом и костями, потом вижу плечо, шею и, наконец, лицо. Джош. Он хватает меня за руку и помогает встать. Мои щеки мокрые от слез, и я даже не помню, когда успела разрыдаться.

Джош и Рашми молча ведут меня к скамейке. Друзья терпеливо выслушивают всю эту чушь о том, что я не знаю, как это произошло, и что я не хотела никого обидеть, и что, пожалуйста, не надо говорить Элли. Что я ужасно поступила так с Мер, и теперь она никогда со мной не заговорит, и я не удивлена, что Этьен убежал, потому что я ужасный человек. Самый худший на свете.

– Анна, Анна, – перебивает меня Джош. – Если бы за каждую глупость платили один евро, я бы уже выкупил «Мону Лизу». С тобой все будет хорошо. У вас обоих все будет хорошо.

Рашми скрещивает руки:

– Вы тут вовсе не единственная целующаяся парочка.

– Мередит такая… – я судорожно сглатываю, – хорошая. – И снова это дурацкое слово. – Как я могла так с ней поступить?

– Да, она такая, – поддакивает Рашми. – И было довольно мерзко с вашей стороны устроить ей такое. О чем вы думали?

– Я не думала. Это случилось само собой. Я все разрушила. Она меня ненавидит. И Этьен тоже.

– Сент-Клэр точно тебя не ненавидит, – вмешивается Джош.

– Ну, на месте Мер я бы его ненавидела. – Рашми хмурится. – Он слишком долго водил ее за нос.

Джош возмущен:

– Он никогда не давал ей повода подумать, что она ему больше чем друг.

– Да, но никогда и не лишал надежды!

– Он встречался с Элли полтора года. Ты не считаешь, что этого достаточно? О! Прости, Анна.

Мои рыдания усиливаются.

Друзья сидят со мной на скамейке до тех пор, пока солнце не скрывается за деревьями, а затем ведут обратно в общежитие. Когда мы наконец приходим туда, в лобби пусто. Все наслаждаются великолепной погодой.

– Мне нужно поговорить с Мер, – восклицаю я.

– О, нет, не стоит, – возражает Рашми. – Дай ей немного времени.

Я проскальзываю в свою комнату и обнаруживаю ключ. Оказывается, в ночь пропажи я просто забыла его в своей комнате.

За стеной у Мер грохочут «Битлы», и я вспоминаю свою первую ночь здесь. Неужели «Революция» заглушает ее рыдания? Я прячу ключ под рубашку и падаю на кровать. Встаю и меряю шагами комнату, затем снова ложусь.

Я не знаю, что дальше делать.

Мередит ненавидит меня. Этьен исчез, и я не знаю, любит он меня, или ненавидит, или же думает, что совершил ошибку, или что-то еще. Должна ли я ему позвонить? Но что сказать? «Привет, это Анна. Девушка, с которой ты целовался в парке, а потом свалил? Может, встретимся?» Но мне нужно знать, почему он ушел. Я хочу знать, что он думает обо мне. Мои руки дрожат, когда я набираю номер…

И попадаю на голосовую почту. Поднимаю глаза к потолку. Он там? Непонятно. Грохот музыки у Мер заглушает звук шагов, так что придется подняться, чтобы все выяснить. Я смотрюсь в зеркало. Глаза покраснели и опухли, волосы напоминают совиное гнездо.

Дыши. Одно действие за раз.

Умойся. Расчеши волосы. Почисти зубы, раз уж такое дело.

Снова дыши. Открой дверь. Поднимись наверх. Я стучу в дверь, и в животе предостерегающе урчит. Никто не отвечает. Я прижимаю ухо к портрету Этьена в шляпе Наполеона, стараясь расслышать, что происходит в комнате. Ничего. Где он? ГДЕ он?

Я возвращаюсь на свой этаж. Скрипучий голос Джонна Леннона по-прежнему гремит в коридоре. Ноги сами собой машинально останавливаются возле комнаты Мер. Я должна извиниться, и не важно, что считает Рашми. Однако Мередит открывает дверь, сгорая от ярости:

– Великолепно. Это ты.

– Мер… мне жаль.

Подруга разражается неприятным смехом:

– Да ну? Я видела, как тебе было жаль, когда ты засовывала язык ему в гланды.

– Прости. – Я чувствую себя ужасно беспомощной. – Все случилось само собой.

Мередит сжимает кулаки, и сегодня, как ни странно, на ней нет ни одного кольца. Лицо не накрашено. К тому же она совершенно растрепана. Раньше она всегда выходила лишь при полном параде.

– Как ты могла, Анна? Как ты могла так со мной поступить?

– Я… я…

– Ты что? Ты же знала, что я к нему чувствую! Не могу поверить!

– Прости, – повторяю я. – Не знаю, о чем мы думали…

– Ну да, в любом случае, теперь уже не важно. Он не выбрал ни одну из нас.

Мое сердце останавливается.

– Что? Что ты хочешь этим сказать?

– Он догнал меня и заявил, что я его не интересую. – Лицо Мередит заливает краска. – А потом пошел к Элли. Сейчас он там.

Перед глазами все плывет.

– Он пошел к Элли?

– Как всегда, когда у него неприятности, – удовлетворенно заявляет Мер. – Ну, и как ощущения? Уже не так жарко, верно? – И она захлопывает дверь прямо у меня перед носом.

Элли. Он выбрал Элли. Опять.

Я бегу в ванную и поднимаю крышку унитаза. Жду, когда выйдет ланч, но желудок все равно крутит, поэтому я опускаю крышку и сажусь. Что со мной не так? Почему я всегда западаю не на тех парней? Я не хотела, чтобы Этьен стал очередным Тофом, но так получилось. Только на этот раз все гораздо хуже, потому что Тоф мне всего лишь нравился. А Этьена я люблю.

Я не вынесу встречи лицом к лицу. Как мне смотреть ему в глаза? Хочется вернуться в Атланту, к маме. Мне стыдно от этой мысли. Восемнадцатилетним не нужна мамочка. Не знаю, как долго я просидела в туалете, но внезапно мое внимание привлекают странные звуки, доносящиеся из коридора. Кто-то колотит в дверь.

– Боже, ты там что, всю ночь собираешься сидеть?