Стефани Перкинс – Анна и французский поцелуй (страница 44)
Бридж встает из-за барабанной стойки. Невозможно, но сейчас она кажется выше меня.
– Что значит «разрушать твою жизнь»?
– Не строй из себя дурочку. Ты знаешь, о чем я. Как ты могла так поступить со мной?
– Как поступить? Вы же не встречались!
Я вскрикиваю от возмущения:
– Теперь уже точно не будем!
Бридж ухмыляется:
– Трудно встречаться с тем, кому нет до тебя дела.
– ЛГУНЬЯ!
– Что? Ты променяла нас на Париж и ждешь, что мы будем преданно ждать твоего возвращения?
У меня отвисает челюсть.
– Я не променяла вас. Меня отослали.
– Ну да, конечно. В Париж. Что ж, а я застряла в Дерьмо-атланте, штат Джорджия, в дерьмовой школе и на дерьмовой работе, где нянькаю…
– Если присматривать за моим братом настолько дерьмово, зачем же ты этим занималась?
– Я не имела в виду…
– Хочешь и его настроить против меня? Что ж, поздравляю, Бридж. Это работает. Мой брат любит тебя, а меня ненавидит. Так что, когда я снова уеду, можешь продолжать в том же духе, ты ведь этого хотела, верно? Мою жизнь?
Бридж дрожит от ярости:
– Иди к черту.
– Забирай мою жизнь. Подавись. Только не забудь ту часть, где моя ЛУЧШАЯ ПОДРУГА МЕНЯ ПОДСТАВИЛА!
Я опрокидываю барабанную стойку, и «тарелки» падают на сцену с оглушительным грохотом. Мэтт зовет меня по имени. Неужели он кричал все это время? Он хватает мою руку и тащит меня мимо электрических шнуров и штепселей, спрыгивает на пол и уводит все дальше, дальше и дальше…
Все в клубе глазеют на меня.
Я наклоняю голову так, чтобы волосы падали на лицо. Я плачу. Это никогда бы не произошло, если бы я не дала Тофу ее номер. Все эти ночные репетиции, и… он сказал, что у них был секс! Что, если они занимались этим в моем доме? Неужели он приезжал, когда она сидела с Шонни? И они были в моей спальне?
Меня сейчас вырвет. Меня сейчас вырвет. Меня сей…
– Тебя не вырвет, – говорит Мэтт.
Я и не поняла, что говорю это вслух, но мне все равно, потому что моя лучшая подруга встречается с Тофом. Она встречается с Тофом. Она встречается с Тофом. Она встречается… с Тофом…
Тоф здесь.
Прямо передо мной на автостоянке. Он прислонился к своему автомобилю.
– Что случилось, Аннабель Ли?
Ему никогда не было до меня дела. Бридж так сказала.
Тоф распахивает руки, чтобы обнять меня, но я уже бегу к машине Мэтта. И слышу позади его раздраженное: «Что это с ней?» Мэтт что-то отвечает ему с отвращением, но я не слышу что. Я бегу, бегу и бегу, хочу оказаться как можно дальше от них… Жаль, что я не в кровати. Не дома.
Жаль, что я не в Париже.
Глава двадцать седьмая
– Анна. Анна, помедленней. Бридж встречается с Тофом? – спрашивает Сент-Клэр по телефону.
– Со Дня благодарения. Она мне врала все это время!
Горизонт Атланты сливается за окном автомобиля в одну сплошную полосу. Башни светятся сине-белыми огнями. Они гораздо более разрозненны, чем здания в Париже, в них нет единого стиля. Просто дурацкие прямоугольники, единственная цель которых быть выше, чем остальные.
– Я хочу, чтобы ты сделала глубокий вдох, – говорит Сент-Клэр. – Хорошо? Глубоко вздохни и начни сначала.
Мэтт с Черри наблюдают за мной в зеркало заднего вида, пока я в очередной раз пересказываю всю историю. На другом конце провода тишина.
– Ты еще там? – спрашиваю я.
К моему изумлению, передо мной появляется розовый квадратик ткани – Черри протягивает мне платок. Она выглядит виноватой.
Я беру платок.
– Да, я здесь, – зло отвечает Сент-Клэр. – Жаль только, что не рядом с тобой. И ничего не могу для тебя сделать.
– Хочешь приехать побить ее за меня?
– Уже упаковываю метательные звездочки.
Я шмыгаю носом:
– Я такая идиотка. Не могу поверить, что думала, будто нравлюсь Тофу. Хуже всего знать, что я никогда его не интересовала.
– Бред! Ты ему нравилась.
– Нет, не нравилась, – говорю я. – Бридж так сказала.
– Потому что она ревнует! Анна, я был рядом в тот вечер, когда он тебе позвонил. Я видел, как он смотрит на тебя на фотографиях. – Я протестую, но Сент-Клэр перебивает меня: – Любой парень – больной, если ты его не привлекаешь…
На обоих концах линии тишина.
– Конечно, потому что ты умная. И забавная. Не то чтобы ты не была сексуально притягательной… Потому что ты такая. Педераст он несчастный…
Я жду.
– Ты еще там или уже повесила трубку, потому что я законченный придурок?
– Я здесь.
– Боже, вот до чего ты меня довела.
Сент-Клэр сказал, что я привлекательная. Уже второй раз.
– С тобой так легко говорить, – продолжает он, – что я даже порой забываю, что ты не парень.
Беру свои слова обратно. Он считает меня кем-то вроде Джоша.
– Проехали. Я не вынесу, если сейчас меня начнут сравнивать с парнем…
– Я не это имел в виду…
– Как твоя мама? Прости, я трещала о себе, а надо было говорить о ней, а я даже не спросила…
– Ты спросила. Это было первое, что ты спросила, когда взяла трубку. И это я тебе позвонил. И я звонил узнать, как прошел концерт, и мы как раз об этом и говорили.
– О! – Я тереблю игрушечную панду на полочке за пассажирским сиденьем. Она держит атласное сердечко с надписью «Чмоки». Подарок от Черри, без сомнения. – Так как она? Твоя мама?
– Мама… в порядке, – устало отвечает Сент-Клэр. – Не знаю, лучше ей или хуже, чем я ожидал. Скорее всего, и то и другое. Я представлял худшее: израненный скелет – и испытал облегчение, когда увидел, что это не так, но она продолжает терять вес. Она истощена и лежит в палате со свинцовой прокладкой. И с кучей пластмассовых трубок.
– Тебе разрешили остаться с ней? Ты сейчас там?
– Нет, я дома. Из-за радиоактивного облучения разрешены только короткие визиты.