Стефани Гарбер – Финал (страница 12)

Гордая тем, сколько угощений удалось раздобыть, она стала осторожно подниматься по ступенькам.

Телла помнила, что закрывала за собой дверь, но, похоже, оставила ее приоткрытой и теперь толкнула локтем, чтобы полностью распахнуть. При этом она уронила персик, который с глухим стуком шлепнулся на пол.

Телла вошла внутрь, отмечая, что в комнате стало холоднее, чем когда она уходила, и тише. Слишком тихо. Единственный звук исходил от мухи, привлеченной украденными ею угощениями.

– Я вернулась! – Телла старалась не нервничать, не получив никакого ответа. Это Скарлетт вечно обо всем беспокоится. Тем не менее Телла не могла отделаться от чувства растущего беспокойства.

Она зашагала быстрее, и с ее подноса вслед за персиком скатился абрикос. А потом и весь поднос чуть не выпал из ее дрожащих рук.

Матери на кровати больше не было.

И нигде в комнате тоже.

– Палома? – позвала Телла, будучи не в силах заставить себя произнести слово «мама». Было слишком больно кричать так же, как в детстве, и не получать ответа. Она поклялась никогда больше этого не делать. Оказалось, не менее болезненно и позвать ее по имени и также не дождаться отклика.

Чувствуя, как у нее перехватывает горло, Телла попыталась озвучить оба известных ей имени своей матери:

– Палома! Потерянный Рай!

Безрезультатно.

Поспешно поставив поднос на кровать, она бросилась во вторую спальню, затем в ванную комнату, но обе были пусты.

Ее мать ушла.

От потрясения у Теллы отказали ноги. Она неуклюже приплелась обратно в спальню, и тут колени у нее подогнулись, так что пришлось схватиться за ближайший столбик кровати, чтобы не упасть.

Лишь муха неутомимо жужжала над ставшей ненужной едой. Телла отчаянно пыталась сообразить, что могло произойти. Мама была невероятно слаба и в смятении. Возможно, она сама пошла искать Теллу и заблудилась? В таком случае просто нужно найти ее и…

Заполошный поток мыслей прервался, когда Телла заметила оставленную на комоде записку. С трудом поднявшись, дрожащими пальцами она подняла листок бумаги, исписанный торопливым, корявым почерком.

Любимые мои девочки!

Сожалею, что приходится покидать вас так скоро, но, чем дольше я стану ждать, тем тяжелее мне будет это сделать. Прошу вас простить меня и не искать снова. Я желала в жизни лишь одного – защитить вас, но мое присутствие подвергнет вас двоих еще большей опасности.

Раз я пробудилась ото сна, значит, и Мойры тоже, и отныне вся Валенда в опасности. Оставаясь в этом городе, вы также подвергаетесь угрозе. Прошу, уезжайте отсюда немедленно, подальше от богов и богинь Судьбы.

В действительности Мойры еще более порочны, чем говорится в мифах и легендах. Они были созданы из страха, и страх же питает их силы, поэтому они постараются причинить как можно больше вреда. Если все же столкнетесь с ними, боритесь со своим страхом, и останетесь целы, мои любимые.

Если смогу, то вернусь к вам, девочки мои.

– Нет! – Телла сорвала с кровати простыни и прижала их к глазам вместо носового платка, пытаясь сдержать злые горячие слезы. Плакала она недолго, но горько. Как ее мать могла так поступить? Дело было не только в том, что она ускользнула, но и в том, что ради этого обманула Теллу. На самом деле она не была ни голодна, ни слаба. Она хотела уйти – и снова это сделала.

Телла скомкала записку в кулаке и тут же пожалела об этом. Если отыскать мать не удастся, это все, что останется у нее на память о ней.

Нет! Нельзя так думать. Раз Телла сумела победить смерть, то ей будет по силам и найти свою маму и вернуть ее. Плевать на содержащееся в записке предупреждение! Телла давным-давно решила для себя никогда не совершать никаких действий под влиянием страха. На самом деле страх – это отрава, которую люди ошибочно принимают за защиту. Стремление к спокойной жизни может оказаться не менее коварным. Отец, к примеру, окружил себя ужасными стражниками, чтобы обезопасить себя самого, свои деньги и владения. Старшая сестра чуть не вышла замуж за человека, которого никогда не встречала, движимая желанием защитить Теллу. Самой же Телле до собственной безопасности не было дела – до тех пор, пока у нее была мать.

Внутренний голос предупредил, что это опасная идея. Мама недаром велела им со Скарлетт уехать из города, чтобы спастись от Мойр. Однако Телла сама частично повинна в том, что они оказались на свободе.

Кроме того, не для того она столь многим пожертвовала и приложила столько стараний, чтобы мать снова ее бросила.

Когда Телла вышла на улицу, солнце все еще ярко светило, торговцы теснились на тротуарах, а мостовые были усыпаны недоеденными праздничными угощениями. Но за ароматом жженого сахара и разрозненных фрагментов торжеств Телла уловила другой запах, гораздо более сладкий, чем эти немудрящие удовольствия: магии.

Телла узнала этот аромат по снам, в которых ей являлся Легендо. И, обнимая мать, она также его ощущала. Хоть запах волшебства был едва уловим, все же представлял собой след, по которому Телла могла ориентироваться в толпе.

– Прошу прощения…

– Вы уж извините, барышня!

Захмелевшие гуляки не раз натыкались на Теллу, спешащую за нитью волшебного аромата по переполненным улицам, пока не оказалась у другого комплекса руин Валенды – того, что на границе с Университетским городком.

Бывать в этой части города Телле не доводилось, и местности она не знала. Развалины здесь казались куда более замысловатыми, чем древняя арена, на которую она ранее последовала за Легендо. Эти проходы, арки и галереи, по-видимому, использовались для торговли. Оставалось только надеяться, что они не приведут к другим порталам. Как бы то ни было, Телла начала подниматься по ведущей к руинам крутой тропе.

Наверное, ей следовало бы переобуться. Ее ботинки на тонкой подошве были безвозвратно загублены хождением сначала по снегу, а потом – по раскалившимся на солнце мостовым. Сняв их, она тут же почувствовала, что идти стало легче.

Гранитные ступени еще хранили накопленное за день тепло, однако Телла ощутила, как что-то холодное, напоминающее паучьи лапки, пробежало по ее затылку.

Она рискнула оглянуться через плечо, но позади никого не оказалось. Между стволами росших по обеим сторонам тропинки деревьев никто не прятался. И охраны нигде видно не было.

Однако она продолжала ощущать на себе чей-то скользкий незримый взгляд – наряду с пульсацией магии, которая теперь присутствовала не просто в виде легкого аромата, но куда более осязаемо, чем когда Телла преследовала Легендо. Магия была похожа на биение сердца.

Тук!

Тук!

Тук!

Телла продолжала подниматься по древним ступеням, чувствуя пульсацию магии под босыми ногами – вот только лестница больше не казалась ветхой.

Разрушающиеся арки вдруг стали целехонькими, да еще и покрытыми ярко раскрашенной резьбой с красными химерами, напоминающими виденные ею на Судьбоносном Балу. Тут красовались серебристые ягнята с волчьими головами, синие лошади с драконьими крыльями в зеленых прожилках, ястребы с черными бараньими рогами. И даже…

Телла отшатнулась при виде королевских гвардейцев Легендо. Всего их было семеро, валяющихся на верхней площадке лестницы, точно опрокинутые игрушечные солдатики.

Ударившись пяткой о камень, она отступила на шаг. До этого момента ей и в голову не приходило, что, возможно, волшебный след, по которому она шла, не принадлежал ее матери. Если Мойры очнулись, кто-то из них вполне мог совершить подобное.

Однако гвардейцы мертвыми не выглядели. Возможно, Телла обманывала себя, но они, похоже, спали.

Она подкралась ближе и осторожно прижала палец к шее одного из них. Ей показалось, что удалось нащупать пульс, когда тишину нарушили торопливые шаги.

Принадлежали ли они ее матери или Мойре?

Желудок Теллы скрутило в узел от дурного предчувствия. Еще до того, как боги и богини Судьбы были освобождены из плена карт, сдерживающее заклинание начало ослабляться, и призрачным версиям Неупокоенной Королевы и Ее Прислужниц удалось ненадолго вырваться на свободу, однако хватило даже и этого – они тогда едва ее не прикончили. Но Телла выжила и предпочла бы встретиться с ними снова, чем рисковать потерять свою мать.

Ориентируясь на звук шагов, Телла спустилась по узкой лестнице в плохо освещенный лабиринт камер с жемчужно-белыми решетками, которые можно было бы даже счесть красивыми, если бы не ее ненависть к клеткам в любом проявлении; вид каждой из них побуждал ее босые ноги двигаться быстрее.

Телла все бежала и бежала и замедлилась, лишь когда коридор вывел ее в ярко освещенную факелами пещеру, в которой стоял резкий запах серы и промозглой проточной воды. Это помещение могло бы послужить реалистичной декорацией для исторической пьесы, а именно сцены в камере пыток или арены древнего цирка.

Над головой Теллы перекрещивались красные канаты, под которыми не было сетки, а вдоль стен медленно вращались утыканные ножами цирковые колеса. За ними виднелись ямы с пылающими ярко-оранжевыми языками пламени, горевшими, как огненные озера под узкими подвесными мостами. В углу крутилась гранитная карусель, покрытая декоративными шипами.

Центр пещеры прорезало русло красной реки, на противоположном берегу которой стояла Палома. Однако она ничуть не походила на ту слабую женщину, которую Телла оставила лежащей в постели.