Стефани Фу – Что знают мои кости. Когда небо падает на тебя, сделай из него одеяло (страница 56)

Но в то же время я понимала: такое самобичевание – это пустая трата времени. Оно ничего не решит. Что в действительности происходит?

Теперь у меня имелась масса полезных приемов. Я могла подойти к решению этой проблемы с разных сторон. Я поела, а потом немного помедитировала, чтобы успокоиться. Почувствовала я себя лучше, но сомнения не развеялись целиком. И тогда я обратилась к человеку, которому доверяла и знала, что у него найдется пять минут, чтобы мне помочь. Я обратилась к своему прежнему начальнику, Марку, и попросила оценить ситуацию. Он сказал, что я фантастический редактор, но многим людям очень трудно воспринимать критику. И дело не во мне.

Я задумалась. Вспомнила, что люди с комплексным ПТСР часто считают, что вся проблема в них. Это не эгоизм или нарциссизм. Просто им хочется иметь полный контроль и решить проблему самостоятельно. Но если дело не во мне, то что мучает эту журналистку? Что ей нужно? Смогу ли я ей это дать? Я попыталась понять: если я дать этого не смогу, это совершенно нормально.

Я перечитала ее письма и почувствовала в них сильнейшую тревогу. Я преисполнилась сочувствия к журналистке – она подавлена, сроки поджимают, ее ждут новые интервью. Я решила позвонить ей, чтобы лучше разобраться в ситуации. Когда мы созвонились, она сразу вывалила на меня миллион своих мыслей, жалоб, сомнений и гнева. И мне сразу стало ясно: я точно знаю, что ей нужно. Я требовала, чтобы она что‑то изменила, но ни разу не спросила, почему она этого не сделала. А журналистке просто нужно было, чтобы кто‑то ее выслушал.

Она говорила и говорила, а я слушала. Заканчивая, она просто не могла дышать.

– Я слышу вас, – сказала я. – Я вас слушаю. Вы хотите мне еще что‑нибудь сказать?

Я чувствовала, что она поражена. Она готовилась к спору, но, почувствовав, что спора не будет, немного расслабилась. Журналистка заговорила о своих страхах, о личных проблемах. Я слушала ее минут пятнадцать, периодически повторяя:

– Я вас слышу. Я вас понимаю. Что вам нужно, чтобы сделать это?

Мы решили изменить рабочий процесс и больше времени уделить личному общению, не ограничиваясь только Интернетом. В конце разговора она извинилась за свой ультиматум и согласилась продолжить работу.

Сущая мелочь – но насколько значительная! Большая личная победа! Мне удалось сохранить отношения, осуществив реальное, живое восстановление. Восстановление, не потребовавшее унижений. Тонкое восстановление.

Вдохновленная первым успехом, я начала анализировать происходящее вокруг более уверенно – стала обращать внимание на мелкие детали и непонимание друг друга в разговорах. Я замечала это, когда люди отворачивались, не реагировали на попытки установления связи или меняли тему разговора. В такие моменты я перестала испытывать неуверенность и терзаться чувством вины. Я стала мысленно твердить себе: «Любопытство! Любопытство, а не самоуничижение». Перемена казалась невероятно малой. Но такой малый сдвиг в отношении к людям неожиданно высветил мне целые миры сложных поступков – внезапно мне открылся тайный план существования. Мы говорили о сестре Б., но он неожиданно сменил тему – похоже, он терзается чувством вины из-за напряженных отношений с ней! Почему А. испытывает такой явный дискомфорт? А как только мы заговорили об арахисовом соусе, тело ее расслабилось. О, все понятно! Она просто переживает по поводу собственной карьеры!

Однажды моя подруга Джен сказала, что ей сложно справляться с родительскими обязанностями, и вдруг резко сменила тему и начала агрессивно расспрашивать меня о моей жизни. Почему? Может быть, ей не хочется казаться навязчивой? Как мне разобраться с ее чувствами? Я использовала два приема, которым научил меня доктор Хэм, ментализацию и метакоммуникацию, то есть высказала свои мысли вслух.

– Меня беспокоит, что ты переключилась на меня, потому что не хочешь грузить меня своими проблемами. Но твои проблемы – это не груз. Мне интересно, что с тобой происходит. Моя жизнь сейчас невероятно скучна, и мне хочется поговорить о тебе.

– Ладно, – кивнула Джен и начала рассказывать о своих трудностях, а я смогла ее утешить. Я была счастлива, что смогла помочь любимой подруге.

Даже на наших сеансах, когда доктор Хэм устремлял свой всевидящий взор под мой череп, он всегда улыбался и говорил:

– Сегодня вы особенно любопытны.

С тем же успехом он мог сказать, что я – его любимая пациентка. Чудесный комплимент!

Конечно, я любознательна не всегда. Когда мне кажется, что кто‑то со мной груб, я не собираюсь включаться в танец настройки. Я не делаю этого каждый день. Я поступаю так далеко не всегда. Но все чаще любопытство заставляет меня задавать волшебный вопрос: «Чего бы тебе хотелось?» Эти слова распахивают двери и рушат стены. Мы достигаем понимания и перестаем быть двумя отдельными существами, которые по одиночке плывут в океане. Мы дарим и принимаем. Два атома обнимаются в бурном океане эфира. Я ранил тебя. Ты причинил боль мне. Ты – мой.

Думая о том, что происходит в действительности, мы должны учитывать одну важную вещь. Нечто такое, на что не всегда есть ответ. Нечто, что скрывается под поверхностью понимания происходящего у большинства людей.

В ходе моих исследований я связалась с нейропсихологом из университета Эмори, Негар Фани, которая изучает влияние ПТСР на цветных. Она провела сканирование мозга чернокожих женщин, которые постоянно сталкиваются с расистской микроагрессией в личной жизни и на работе. Фани выяснила, что такое насилие изменило структуру мозга женщин². Более того, эти структурные изменения сходны с изменениями, происходящими в мозге людей, переживших комплексное ПТСР. Каков же вывод? Расизм может стать причиной ПТСР. Фани сказала мне, что занялась этой темой, потому что сама постоянно сталкивалась с микроагрессией со стороны более зрелых коллег, белых мужчин.

Немало исследований показывает, что чтение расистских или угрожающих материалов вредит психическому здоровью. Чернокожие, смотревшие видео, на которых полицейские стреляли в безоружных чернокожих, отмечали возникновение тревожности и депрессии. Думаю, то же самое можно сказать о латиноамериканцах, которые смотрят видео, где детей и родителей разделяют на границе.

И это вернуло меня к моменту нервного срыва. Это не случайно произошло на работе, там, где мне приходилось думать о белом супрематизме и постоянном насилии против цветных. Я думала об этом каждый день – и каждый день сталкивалась с предубеждениями и насилием со стороны собственного руководства. Прошли годы, и теперь я понимаю, что многим цветным журналистам пришлось уйти с работы одновременно со мной – они сталкивались с аналогичными проблемами психического здоровья.

Речь не только о расизме. Принадлежность к любому подавляемому меньшинству – например, геев или инвалидов – может вызвать комплексное ПТСР, если идентичность не позволяет чувствовать себя в безопасности. Бедность также может стать причиной комплексного ПТСР. Такие факторы вызывают травму и порождают изменения в мозге, приводящие к усилению тревожности и самобичевания. Из-за таких изменений жертвы начинают винить в собственных неудачах самих себя. Начинают считать себя неуклюжими, ленивыми, асоциальными или глупыми, тогда как на самом деле просто живут в дискриминационном обществе, где их успеху мешает белый супрематизм и классовое деление этого общества. Сама система становится источником насилия.

Когда начальник сказал, что я «иная», я решила, что это означает «ненормальная». Теперь же я думаю, что это имело совсем иной смысл.

Глава 41

– У меня были замечательные выходные, и это меня тревожит, – сказала я.

Доктор Хэм непонимающе посмотрел на меня, а я вздохнула.

В субботу мы устроили роскошное барбекю с родными Джоуи. А на следующий день я обедала с друзьями, которые приехали на выходные в город, и мы до позднего вечера гуляли по Манхэттену. Два дня подряд я хохотала без перерыва. Но в понедельник, когда все веселье и общение осталось позади, я почувствовала себя одинокой. «Чертово комплексное ПТСР, – думала я. – Вечно заставляет меня чувствовать себя одинокой, как бы здорово мне ни было!»

Мне было стыдно.

– Ну кто чувствует себя одиноким только из-за того, что полдня его не окружают любящие люди?

– Да все, – ответил доктор Хэм.

– Подождите… Но разве это не глупо?

– Нет. Именно так и должно быть. Ваше тело понимает это лучше вас.

– Правда?! То есть чувствовать себя одинокой вовсе не глупо?

– Нет, особенно когда жизнь хороша. Все выходные вы наслаждались вкусной едой и вдруг на целый день переключились на воду и крекеры. Что вам думать? Вы не должны упускать приятные возможности – и вам нужно перестать осуждать собственный организм и его естественные чувства.

В другой раз я рассказала, какую депрессию вызвал у меня просмотр ленты в Twitter. Читая о карьерном росте бывших коллег, я заволновалась. Писала что‑то резкое, потом думала, что люди могут обидеться, и тут же стирала написанное. Только человек с комплексным ПТСР может придавать такое значение соцсетям.

– Социальные сети – источник стресса. Это чувствуют все, – сказал доктор Хэм.

– Правда?

– Да. У ваших резких твитов могли бы быть реальные последствия. И этого стоит бояться.