Стефани Фу – Что знают мои кости. Когда небо падает на тебя, сделай из него одеяло (страница 53)

Когда дети ведут себя неправильно – а с детьми, особенно травмированными, это случается часто, – администрация школы сосредоточивается не на наказании, а на исцелении и укреплении отношений.

Подходя к Джереми, учительница понимала, что он повел себя неправильно, не потому что хотел причинить кому‑то боль. Дело в другом: с ним что‑то происходит. Спросив мальчика, учительница поняла, что он хочет быть замеченным, хочет убедиться, что его любят. И когда он почувствовал себя в безопасности, его гнев мгновенно рассеялся. Подозвав друга, учительница дала Джереми возможность восстановить отношения – и научила Нико рассеивать страхи своего друга.

– Мы никогда не допускаем драк и ссор в школе, – рассказала мне учительница. – Мы отличаемся от других учебных заведений – особенно в области разрешения ссор и споров. И не хотим, чтобы обиды накапливались. Мы хотим, чтобы в нашей школе все чувствовали себя спокойно и уверенно.

– У нас нет отдельных групп, – рассказала мне одна из учениц (назовем ее Уиллоу). – Мы все – одна группа. В этой школе у всех есть проблемы. И во всех есть что‑то хорошее. Иногда дети бывают злыми, но даже в такие моменты они могут быть… хорошими. Очень, очень хорошими!

Уиллоу – большая поклонница Нины Симон и Карди Би. Она любит отпускать весьма своеобразные шуточки и сама хихикает над ними. Общаясь с ней, никогда не скажешь, что до Мотт-Хейвен ее исключили из множества школ из-за неумения справляться с гневом – она оскорбляла учителей и швырялась стульями. От Мотт-Хейвен она не ждала ничего хорошего. Думала, что здесь все будет по-прежнему, – в других школах девочки, пользовавшиеся популярностью, вечно дразнили ее из-за плохих волос. Но в Мотт-Хейвен даже после конфликтов она никогда не чувствовала себя безобразной. Уиллоу рассказала мне о своей ссоре с подругой. Все произошло пару недель назад. Уиллоу назвала другую девочку дурой. Она в ответ заявила, что так говорить нельзя, и сама перестала с ней разговаривать до конца дня. На следующий день Уиллоу спросила:

– Ты все еще злишься на меня?

А подруга ответила:

– Нет, я на тебя не злюсь, потому что я – твой друг.

Девочка очень умело использовала полученные в школе психологические знания.

Дружба изменила Уиллоу. Ее оценки стали лучше. Она начала интересоваться предметами, которые раньше терпеть не могла. Раньше она считала себя ленивой и неграмотной. Через месяц обучения в Мотт-Хейвен все изменилось: Уиллоу почувствовала себя настоящим писателем и устремилась к новым горизонтам. Она оказалась очень терпеливой. Однажды ей показалось, что весь класс не обращает внимания на ее шутки и проделки. Тогда она ушла в уголок, уселась на кресло-мешок и погрузилась в раздумья.

– Тогда я подумала: «Уиллоу! Это же всего лишь дети! Не знаю, почему ты разозлилась. Все нормально».

Она сумела успокоиться – причем не только потому что этому ее научили учителя и психологи. Она сделала это интуитивно. Рефлексы страха очень сильны. Но не менее сильны и противоположные силы. Человеческое тело и мозг склонны к проявлениям спокойствия и доброты при наличии важного фактора.

– В этой школе я почувствовала, что оказалась там, где меня по-настоящему любят.

Увидев примирение Джереми и Нико, я с трудом сдержала слезы. Они были такими милыми… но больше всего меня поразили их психологические навыки. Как мне хотелось бы быть такой же, как они! Где найти Мотт-Хейвен для взрослых? Как этому научиться? Кто меня научит?

– О чем вы хотите поговорить сегодня? – спросил доктор Хэм, когда я плюхнулась на его диван.

Мой голос прозвучал плоско и устало.

– У меня выдался неудачный уикенд. Мы снова поругались из-за пустяков.

Мы с Джоуи возвращались на метро домой из ресторана. Болтали, подкалывали друг друга, и вдруг я заметила, что Джоуи, неловко повернувшись, поморщился.

– Все нормально?

– Порядок, – ответил он.

– Но тебе же больно! Ты хорошо спал? – настаивала я. – О, нет. Я же говорила тебе вчера, чтобы ты лег пораньше!

Джоуи кинул на меня сердитый взгляд – взгляд усталости и злости.

Я ответила тем же – и даже хуже.

– Что? Почему ты на меня так смотришь?

Джоуи замкнулся, отвернулся в другую сторону и замолчал.

Несколько лет назад Джоуи обещал мне, что «справится» с моей травмой и связанными с ней проблемами, и тогда я подумала, что он все осознает. Я слишком сильно поверила в него. Он – хороший парень, но не святой и не спаситель. Впрочем, и требовать этого от него нельзя. Прошли годы. Наши особенности стали менее странными, но более раздражающими. Джоуи терпеливо переносил множество моих странностей, но у всего есть предел. У него тоже случались срывы, неожиданно, и это меня безумно злило. Так и произошло в тот вечер в метро.

– Что вы увидели в его взгляде? – спросил доктор Хэм.

– Ненавижу такие взгляды! Когда он сердится на меня, я злюсь еще сильнее, потому что начинаю думать: «Господи, мне и рта нельзя раскрыть, чтобы случайно не погубить отношения!»

– Оy… – он даже немного поморщился.

На нашей остановке я яростно рванулась вперед. Джоуи поймал меня. Он был готов к ссоре.

– Мой взгляд был адекватно грубой реакцией на твои слова – они мне показались грубыми!

– Это тебе они показались грубыми. Я не собиралась тебе грубить!

– Это было грубо. Я должен ходить перед тобой на цыпочках, чтобы случайно не взбесить тебя, а ты не собираешься признавать собственные ошибки?

– О господи, – пробормотала я, но решила дальше не продолжать.

На следующий день мы с Джоуи гуляли в небольшом парке поблизости от дома. Он захотел выпить кофе в местной кофейне, но я сказала, что это не очень хорошая идея. Он метнул на меня точно такой же взгляд, как вчера: «Ты опять за свое! Это грубо!»

– Что за хрень?! – возмутилась я. – Вчера ты взбесился на пустом месте, и сегодня происходит то же самое! Что с тобой происходит? В чем проблема?

– А если бы я постоянно проверял тебя? Спрашивал: «Как там твоя вагина?» Тебе бы это понравилось?

– Мне это очень понравилось бы! Я бы с удовольствием рассказывала тебе про свою вагину! И про стул тоже! Что ты хочешь узнать? Консистенцию? Цвет?

Джоуи закатил глаза и пошел прочь.

В голове бешено крутились мысли. Что я сейчас чувствую? Как это передать?

– Ты злой! Тебе нет дела до моих чувств! – крикнула я ему вслед.

Джоуи хмыкнул и рявкнул:

– ХА!

Вот засранец!

– Что я тебе сделала? – крикнула я. – Скажи, что я сделала, чтобы заслужить такое? ЧТО, ЧЕРТ ПОБЕРИ, Я СДЕЛАЛА?

Я рухнула на тротуар, закрыв лицо руками, и на меня налетел торнадо. Вот черт, я плачу на людях! Я не умею разговаривать с людьми, чтобы меня не возненавидели! Лучше мне превратиться в бессловесную статую!

– Ну ладно, успокойся, – чуть помешкав, сказал Джоуи. – Что с тобой?

Но статуи не отвечают, и я тоже не ответила.

Несколько минут он стоял и смотрел на меня. Потом спросил:

– О чем ты сейчас думаешь?

– Не хочу говорить… Это глупости…

– Ты меня ненавидишь?

– Нет.

– Ты не хочешь выходить замуж?

– Нет.

– Ты думаешь, я злой?

– Нет! Нет! – взвыла я. – Я просто ненавижу себя! Лучше бы я умерла!

Когда я рассказала об этом доктору Хэму, он захохотал.

– О господи! – сказал он, даже не пытаясь скрыть смех. – Простите, не удержался…

Это было обидно, но я и сама частенько не могу сдержать неуместный смех, так что я ему это простила.

– Все нормально. Я и сама постоянно смеюсь над печальными вещами.

– Просто… безумно смешно, что вы заканчиваете глупости словами «лучше бы я умерла». Вы даже не представляете, насколько глупы ваши травматические реакции.

– Наверное, да. – Моя улыбка поблекла. – Но мне это не кажется глупым.

– Нет, конечно же, нет. – Доктор стал серьезным. – Это страшно больно. Вы хотите умереть – это означает, что вы дошли до предела и больше не можете это выносить. Смешно не это. Смешно, что вы превращаете любую мелочь в доказательство того, что именно вы – самый асоциальный и токсичный человек во вселенной.

– Да.