Стефани Бюленс – Неудобная женщина (страница 57)

— Не сомневаюсь.

— Почему бы нам тогда не начать урок?

— Конечно.

Рэй ждал в отдалении, пока шло занятие.

— Спасибо вам, Клэр, — сказал он в конце занятия.

Он пристально посмотрел на меня.

— У вас все хорошо?

Я не стала отвечать.

— Где вы выучили французский? — спросила я вместо этого.

— В молодости я жил в Париже — у меня были творческие амбиции, но никакого таланта, — ответил Рэй с самоиронией, которая так мне нравилась. — Это была моя версия бурной молодости. Я хотел бы когда-нибудь еще раз там пожить, но обещаю воздержаться от рисования.

Он помолчал, затем добавил серьезным тоном:

— И я хотел бы поехать туда не один.

Значит ли это, что он имеет в виду нас вдвоем в Париже? Я не могла позволить себе эти мечты, потому что они несбыточны. Я выбрала единственный возможный путь, и ведет он совсем не в Париж.

И сегодня утром, выходя из дома, я взяла с собой пистолет Макса.

Слоан

Отыскать Ника Девайна было делом нетрудным. Выйдя в отставку, он все дни проводил в темном уголке бара «База», попивая виски и угощая своих собутыльников байками из жизни полицейских.

Он слегка осунулся от болезни и выглядел более потрепанным, но в глазах горел все тот же зловещий огонек. Он никогда не был честным полицейским, но грязное прошлое его нисколько не волновало. О совести и речи не шло: он ни разу в жизни не раскаялся в своих мерзких делишках. Девайн был убежден, что все в мире основано на коррупции, и вел себя соответствующе.

Заметив меня, он вяло помахал мне рукой — приглашать меня за свой столик он, конечно, не собирался. Но я не нуждалась в приглашении.

— Детектив Уилсон, — сказал он, когда я подошла. — Не знал, что ты здесь бываешь. Думал, здесь для тебя все слишком синее.

— Синее?

— Слишком много полицейских.

— Я служила в полиции.

— Ключевое слово: служила.

Он чувствовал, что я подошла не просто так, но мои слова его удивили:

— Ты ведь работал в полиции нравов?

Он от души рассмеялся.

— Нравы? Ну и слово. Это были безобидные прегрешения. Кто-то принимал ставки. Кто-то одалживал деньги под более высокий процент, когда некоторые банки, прошу заметить, ни цента тебе не готовы были одолжить. Что же тут безнравственного?

Ник Девайн во всей красе. При других обстоятельствах я бы просто встала и ушла. Но Джейк прав, плохие полицейские друг друга знают, и, если мой отец действительно делал то, о чем говорил Саймон, Девайн должен быть в курсе.

Он продолжал разглагольствовать в том же духе еще какое-то время. Его обычный репертуар: истории о том, как кого-то из звезд застукали с проститутками, часто того же пола. Погоня такая-то. Слежка за тем-то. Доброе имя для него ничего не значило, и он издевался над теми, у кого были принципы.

Мое терпение быстро иссякло.

— Я хочу все знать о Лолитавилле, — сказала я.

Бегающий взгляд Девайна замер в одной точке.

— С чего вдруг? — спросил он.

— Один мой клиент оказался… замешан, — сказала я. — И я ищу способ вытащить его из этой истории.

Он помолчал, задумавшись.

— К черту все, я умираю, — сказал он наконец. — Врачи говорят, мне месяц остался. Так что какая разница?

Он склонил голову на правое плечо.

— Что хочешь знать, детектив?

— Все, что тебе об этом известно, — сказала я.

— Бордель этот где-то у черта на куличках, — буднично начал Девайн. — Туда ходили всякие шишки. Киномагнаты. Юристы в пижонских костюмах и политики. И это всегда меня удивляло, ведь они могли позволить себе самое лучшее. Первосортных шлюх. Роскошные отели. Но этим подавай что похуже да погрязнее. Наверное, то, что все происходит в убогой хибаре черт знает где, только прибавляет огоньку.

Он указал на знак в дальнем конце бара, запрещающий курение, после чего демонстративно вытащил сигарету и зажег ее.

— В барах для полицейских я могу делать все, что захочу, никто и слова мне не скажет.

Он произнес это тоном человека, которому недолго осталось, и поэтому он свободен от всего.

— И кто теперь держит Лолитавилль? — спросила я.

— Я слышал, что сейчас он закрыт, но, скорее всего, временно. Там заправляет шакалистая шлюха по имени Вики Пейдж. Такой отборной сучки свет не видывал.

Он откинулся на стуле с таким безмятежным видом, будто загорал на шезлонге у бассейна.

— Почему его закрыли? — спросила я.

Он пожал плечами.

— Видимо, запахло жареным, и Вики решила перестраховаться. Это не впервые. Как-то сбежала девчонка, и ее долго не могли найти. В другой раз кто-то пронюхал об этом месте. Как только Вики чувствует угрозу, она прикрывает лавочку, пока все не уляжется. Так уж у нее заведено. Стоит приблизиться — она сворачивает бизнес и ложится на дно. Но едва дым рассеялся — она уже снова тут как тут.

Девайн явно хорошо знал, как все устроено.

— И это место всегда называлось Лолитавиллем? — спросила я.

— Нет, так его стали называть несколько лет назад, — легко ответил Девайн, будто принимал участие в социологическом опросе. — Когда клиентам захотелось свеженького.

— Свеженького?

— Малолеток.

— Ясно.

— Вики, конечно, была только рада, — сказал Девайн, — у нее нет никаких принципов.

А у тебя как будто есть, подумала я, но промолчала и перешла к следующему вопросу:

— А где…

— Минуточку, — перебил меня Девайн. — Я тут все соловьем разливаюсь. Неплохо бы получить парочку ответов от тебя.

— Хорошо.

— Кто рассказал тебе о Лолитавилле?

— Саймон Миллер.

Девайн был поражен.

— А что связывает тебя с Саймоном Миллером? — спросил он.

— Он мой клиент.