Стефани Бюленс – Неудобная женщина (страница 44)

— Bonjour[17], — вежливо сказала она.

— Bonjour, — ответила я, сделав ударение на звучном «bon» и приглушив «jour».

Хлоя тут же уловила разницу и повторила «bonjour» уже без ошибок.

— Très bien[18], — похвалила я.

Она засияла от радости.

— Merci beaucoup[19].

В этой девочке ключом била энергия и желание учиться, и заниматься с ней было одним удовольствием.

Во время урока я краем уха слышала, как по дому ходит ее мать. Порой слышался мужской голос. Родители Хлои обменивались будничными, непринужденными репликами. Смеялись.

Теплота и веселье отражали настроение этого дома. Они напоминали мне о семье, которая у меня когда-то была. О Максе и Мелоди. О простых удовольствиях. День, проведенный на пляже. Поездка в зоопарк Сан-Диего. Мы были счастливы. Мелоди была такой же, как Хлоя, — активной и жадной до знаний. В наших с Максом отношениях был тот же смех, та же нежность, что и у родителей Хлои.

Время летело, и час французского превратился в полтора часа безмятежности и радости.

Хлоя проводила меня до двери. На столике в прихожей лежал небольшой сверток. Она протянула его мне.

— C’est un cadeau pour vous, — сказала она. — Это подарок для вас.

Это оказалась коробка конфет в красивой упаковке.

— Oh, merci, — сказала я Хлое. — Comme c’est gentil[20].

Я дошла до машины и села за руль. Хлоя все еще стояла на пороге. Она широко улыбнулась, помахала и вошла внутрь.

Я представила, как она возвращается во дворик и собирает тетради — или садится и учится. Такая простая радость: девочка-подросток уверена, что мама никогда ее не предаст, всегда будет ей верить и ей самой никогда не придется усомниться в ней.

Когда-то и Мелоди была полна уверенности.

Я ехала и размышляла о том, как мечты о счастье могут придавать мне сил.

Я думала о Мелоди.

Ей четыре года. Мы устроили пикник в парке Дескансо и прекрасно проводим время в японском саду. Мелоди подбирает упавший лист, аккуратно вплетает его в волосы и наклоняется над одним из прудов, чтобы разглядеть свое отражение в зеркальной поверхности.

Теперь она покоится на кладбище Ангелус-Роуздейл. В отличие от других лос-анджелесских кладбищ, звезды здесь не похоронены. Ни Мэрилин Монро, ни Элизабет Тейлор — туристы не заходят сюда в поисках известных могил.

У Мелоди такое же простое надгробие, как у остальных. На нем выбито ее имя и даты ее короткой жизни. В нескольких футах от ее могилы стоит небольшая скамья. Я прихожу туда раз в месяц и всегда приношу с собой письмо. Я читаю его про себя, просто думая о написанном. Со стороны я просто одинокая женщина, которая молча читает. Но мои слова предназначены дочери.

Дорогая Мелоди,

Помнишь, когда тебе было страшно, ты всегда хотела взять меня за руку. Теперь я хотела бы взять за руку тебя. Я часто представляю твои глаза. Мне хотелось бы увидеть их полными жизни. Блестящими от любопытства. Я храню прекрасные воспоминания о том, как ты говорила со мной, смеялась со мной, делилась со мной секретами. Я по-прежнему вижу тебя повсюду. Утром — в первых лучах солнца. Днем — в других девушках. Ночью — стоит только потушить свет. Я хочу, чтобы ты знала: ни минуты не проходит, чтобы я не думала о жизни, которую ты могла бы прожить, о том, как бы ты жила сейчас.

Прости меня.

Мама

Слоан

Полицейская внутри меня.

Что осталось со мной с тех времен, когда я служила в полиции?

Возможно, просто чувство, что плохие ребята должны заплатить за зло, которое совершили.

Можно уйти с работы, убрать жетон в ящик и запереть, но у тебя не получится так просто отмахнуться от мысли, что плохим ребятам сойдут с рук их злодеяния.

Помни о перышке сатаны.

От совета отца мысли перекинулись к Вики Пейдж. Если Дестини не врала, она годами управляла борделем, куда поставляли юных девочек. Сидеть сложа руки, имея такую информацию от Дестини, было выше моих сил.

Я позвонила Кэндейс. У нее были нужные связи.

— Что тебе известно о Вики Пейдж? — спросила я.

Это имя было ей знакомо. Все полицейские Лос-Анджелеса знали Вики.

Она была легендой криминального мира.

— Она сейчас за решеткой, — ответила Кэндейс. — Пырнула ножом женщину на Венис-бич.

— А ты никогда не слышала о том, что она устроила бордель где-то в пустыне? Для любителей молоденьких девочек.

— Нет.

— Вообще ничего?

— Ее привлекали за сводничество, но это было давным-давно. Она теперь увлекается более продвинутыми технологиями. Хищение персональных данных, все в таком духе. Про бордель для педофилов ни разу не слышала. А откуда у тебя такие сведения?

— От одного человека. Говорит, что привел девушку, которую потом нашли на пирсе Санта-Моники, к Вики, и они все вместе отправились в это место в пустыне.

— И этот источник заслуживает доверия?

— Не уверена. Поэтому и хочу поговорить с Вики. Сможешь раздобыть мне пропуск?

— Ты больше не работаешь в полиции, Слоан, — напомнила мне Кэндейс.

— Некоторые вещи не меняются.

Кэндейс помрачнела.

— Это точно.

— Ты мне поможешь?

— Ты знаешь Вики. Она потребует услугу за услугу.

— А что я могу ей предложить?

— Скажи, что если она даст тебе информацию, то ты замолвишь передо мной словечко, — предложила Кэндейс. — А я, в свою очередь, замолвлю словечко еще перед кем-нибудь.

Она рассмеялась.

— Они всегда на это ведутся.

Кэндейс пообещала, что свяжется с заправилами из тюрьмы и сообщит, что я хотела бы увидеться с Вики и сделать ей предложение.

Она перезвонила через четверть часа.

— Вики ждет не дождется встречи со своим старым добрым другом детективом Уилсон, — шутливо сказала Кэндейс. — И надеется на жаркие объятия.

Она рассмеялась.

— Ну вообще-то она отказывалась говорить, но потом поняла, куда ветер дует, и согласилась. Но особо не надейся. Она крепкий орешек.

Это точно.

Мне уже приходилось иметь дело с Вики. Ни одну из этих встреч приятной не назовешь. Она начинала проституткой, но много лет назад доросла до индивидуального предпринимателя в криминальной сфере. С тех пор она успела позаниматься выбиванием долгов, торговлей рецептурными лекарствами, кражей личных данных, а еще подрядилась на ниве сводничества для сексуальных извращенцев. Она из тех, кому ни разу не приходило в голову зарабатывать на жизнь честным трудом.

Тем же утром Вики, одетая в ярко-оранжевый комбинезон, развязной походкой вошла в одну из комнат для допросов в тюрьме.

— Кто это тут у нас? — с сарказмом протянула она. — Слоан Уилсон, девочка-детектив.

Она притворилась удивленной.