Стефани Бюленс – Неудобная женщина (страница 30)
— А сколько лет той девушке, которую курирует Клэр?
— Она подросток.
— Подросток, — многозначительно протянул Саймон. — Тогда понятно, зачем это Клэр. Она пытается найти замену Мелоди.
Я ничего не ответила, и Саймон сменил тему.
— Я вчера почитал, что случилось с вашим отцом, — сказал он. — Об обвинениях, которые выдвинула ваша мать. Очень несправедливо.
— И доказательств она не предоставила, — тут же добавила я. — Потому что сразу же выбрала легкий путь.
— Но этого было достаточно, чтобы ваш отец не стал комиссаром, — без обиняков продолжил Миллер.
— Этого она и добивалась.
— Конечно, уже ничего не изменишь, но я тут придумал кое-что, чтобы почтить его память. Именная стипендия. Что скажете?
— Думаю, он был бы польщен.
— Расскажите мне о нем.
Я рассказала, что путь отца к успеху был тернистым. Он столько нелегких лет провел в полиции, продвигаясь по службе, и вот-вот должен был стать комиссаром.
— И тут в игру вступила она.
Я подумала о матери: о ее безрассудном поведении, ужасных обвинениях, непоправимом вреде, который она причинила, лишив моего отца единственной цели, к которой он шел всю свою жизнь.
— Кто-то должен был помешать ей разрушить его жизнь, — сказал Саймон.
— Да, — согласилась я.
Какое-то время мы молчали. Затем Саймон спросил:
— Что вы будете делать с Клэр, если «дружеский совет» не поможет?
— У меня есть план «Б».
— И какой же?
В этот переломный момент мой ответ был мрачным под стать мыслям.
— Все средства хороши, — ответила я.
Клэр
1
Я понимала, что не могу написать Шарлотте — письмо или сообщение будут бесполезны. Она просто-напросто не ответит.
Я не могла ей позвонить — она не возьмет трубку.
Оставался только один способ.
Шарлотта работала в ювелирном бутике на Родео-драйв. Скорее всего, там они с Саймоном и познакомились. Я легко могла себе представить эту сцену: Саймон рассматривает браслет или серьги и спрашивает у Шарлотты, какие ей больше нравятся. Потом он ей их подарит, а она будет поражена его внимательностью и заботой. Саймон знает толк в подобных трюках. Мастер обмана и манипуляций.
Я видела Шарлотту только на фотографии, которой сопровождалось объявление об их помолвке. Высокая, изящная, одета со вкусом. Ее нетрудно будет узнать.
Я подъехала к магазину за час до открытия и поджидала Шарлотту, притаившись за мраморной колонной.
Над входом висела камера — и не одна. Все дорогие бутики по соседству были оснащены группой камер. Они уже засняли, как я подошла, скрылась, стояла и ждала, ждала, ждала. Легко догадаться, что подумают другие.
Но ничего не поделаешь: я не знала, во сколько она приходит на работу.
Через несколько минут я увидела ее. Она шла по широкому тротуару. Я думала, что она направится прямиком к магазину, но вместо этого она повернула направо, к кондитерской. Через окно было видно, как она садится за столик. С задумчивым видом Шарлотта отпила кофе.
Это мой единственный шанс.
Быстрым шагом я зашла в кондитерскую, а затем сквозь узкий проход подошла к Шарлотте. Она заметила меня, только когда я уселась напротив.
Шарлотта тут же узнала меня. Конечно, Саймон говорил обо мне, показывал мои фотографии, выставил меня чудовищем. Неудивительно, что она тут же напряглась и схватила сумочку.
— Прошу вас, останьтесь.
Она сурово посмотрела на меня.
— Что вам от меня нужно?
— Просто поговорить.
— Я не желаю с вами разговаривать.
— Всего пару минут.
— Я не желаю с вами разговаривать, — твердо повторила она.
— Ваша с Саймоном свадьба меня не касается. Я не ревнивая бывшая жена. Речь об Эмме.
Она не сводила с меня взгляда.
— Я не собираюсь это выслушивать, — ледяным тоном произнесла она.
Я не пошевелилась.
Глаза Шарлотты угрожающе сузились.
— Я ухожу, — сказала она, не повышая голоса. — Если вы последуете за мной, я позову охранника.
— Пожалуйста, выслушайте меня.
— Нет, — отрезала Шарлотта.
Она поднялась из-за стола и презрительно смотрела на меня.
— Не смейте больше так делать, — предупредила она.
— Ему нужна Эмма. С моей дочерью случилось то же самое. Она сказала мне, что…
— Хватит!
— Я не поверила ей, Шарлотта. Ей не у кого было искать помощи, поэтому она села в шлюпку, та опрокинулась и…
— Я не желаю ничего слышать, — резко оборвала меня Шарлотта.
Но я не могла остановиться. Слишком долго на меня давило чувство вины.
— Я не поверила ей, и она умерла. Мне приходится жить с этим. Поэтому Эмме я должна…
Шарлотта пыталась уйти, и я инстинктивно сделала нечто безрассудное — схватила ее за руку.
Она тут же ее выдернула.
— Не трогайте меня! — воскликнула она и бросилась прочь из кондитерской.
Терять мне было нечего, и я последовала за ней.