Стефан Кларк – Париж с изнанки. Как приручить своенравный город (страница 46)

Покупка жилья с целью сдачи его в аренду тоже не казалась привлекательной идеей, поскольку права жильцов были намертво закреплены послевоенным законом, призванным компенсировать травмы оккупации. Он гласил, что с 1 сентября 1948 года арендная плата за жилье для французов фиксируется практически ad infi nitum^[267]. Закон 1948 года (Loi de 1948) закреплял максимальную арендную ставку. Он также устанавливал, что договоры аренды подписываются только с открытой датой, а арендаторов можно выселить из квартиры только при условии, что хозяин или хозяйка намерены сами проживать в ней или передать ее кому-то из своих детей, при этом категорически запрещалось трогать жильцов старше 65 лет или малообеспеченных. И даже если речь шла о выселении, хозяин должен был за полгода уведомить жильцов о своем решении и предложить им «равноценное» жилье в другом месте. При этом понятие «равноценности» было настолько размытым, что арендатор мог годами тянуть с переездом, капризничая, что новое жилье неудачно расположено, в квартире нет биде… и так до бесконечности. Но хуже всего для собственников было то, что эти «жильцы-1948» могли передавать свои договоры аренды от родителей к детям, от родственника к родственнику. Другими словами, сдача жилья в аренду была сродни благотворительности.

Отчаявшись, многие собственники стали продавать свое жилье либо occupés^[268] (что выходило в разы дешевле), либо непосредственно арендаторам, которые в любом случае имели право преимущественной покупки. Между тем на рынок съемного жилья практически не поступало новых квартир. Зачем строить жилье и сдавать его в аренду, если государство задушит тебя своим драконовским законом?

В попытке оживить спрос на рынке недвижимости в 1986 году французское правительство пересмотрело Loi de 1948, но так, чтобы не ущемить права уже существующих арендаторов. Теперь, если жилец съезжал с квартиры, хозяин мог сам назначать новую арендную плату. Но вместо того чтобы вырвать рынок из цепких лап закона, это лишь привело к очередной стагнации. Арендная плата тут же взлетела до небес, так что потенциальным новым арендаторам пришлось предоставлять немыслимые гарантии своей платежеспособности. Вот когда молодые люди потащили в риелторские конторы пухлые папки, набитые выписками со своих и родительских банковских счетов, копиями документов о праве наследования загородных домиков дедушек и бабушек, рекомендательными письмами от боссов, гарантирующих, что в ближайшие двадцать лет их компания не разорится, и обещаниями продать свои почки, если возникнут задержки с выплатой арендной платы.

А тем временем новая грабительская политика вызвала всплеск активности спекулянтов, которые стали стучаться в двери домов богатых arrondissements Парижа. Нет ли у кого из собственников желания избавиться от жилья? Если ответ был утвердительным, всего через пару месяцев по дому уже расхаживали серьезные мужчины в костюмах, уговаривая арендаторов съехать по собственной воле или под угрозой капитального ремонта. Дело в том, что в законе 1948 года все-таки была одна лазейка: жильцов можно было переселить во время travaux^[269], а арендная плата увеличивалась, поскольку после ремонта квартира существенно выигрывала в комфорте.

Как и ожидалось, численность «арендаторов-1948» начала снижаться, но даже эта легальная политика по их выселению не всегда оказывалась эффективной из-за высокой доли пожилых (а стало быть, неприкасаемых) жильцов и упрямства парижан, которые выстроили свой образ жизни на арендной плате, практически не повышавшейся с тех пор, как в квартиру вселились их мама с папой сорок лет тому назад.

Отказавшись от планов сдавать в аренду целые дома по бешеным ставкам, многие спекулянты, чтобы не потерять в доходах, занялись продажей отдельных квартир. Наконец в парижанах проснулся инстинкт частного собственника, и, поскольку аренда становилась все менее комфортной, а банки предлагали ипотеку по фиксированным ставкам, стало вдруг очень модным покупать жилье. Короче, всего за несколько лет Париж скакнул от полного отсутствия рынка к буму на этом самом рынке. В отличие от «золотого дна» Интернета или мобильной телефонии, это был маленький, ограниченный рынок – Париж ведь не так велик, и не так уж много квартир здесь продается. Если только Франция не решится перенести столицу или иностранцы не утратят интереса к сексапильности города, на парижскую недвижимость будет продолжаться охота.

Однако есть и хорошая новость. Вернее, сразу две. Во-первых, товарооборот в сфере торговли квартирами довольно высокий. И второе: еще не весь Париж раскрыл свой потенциальный charme и подвергся облагораживанию.

Вопрос другой: как воспользоваться этими преимуществами?

Location, location, location^[270]

Разумеется, прежде всего, нужно подумать, а в состоянии ли вы купить себе pied-à-terre. Если заглянуть в витрины агентств недвижимости, облюбовавших для себя самые посещаемые кварталы города с целью привлечения клиентов, скорее всего, ответ будет отрицательным. Но, честно говоря, это не проблема, поскольку «раскрученные» районы имеют существенный недостаток. Захочется ли вам перебираться в Париж только для того, чтобы по утрам сидеть в местном café, жевать свой круассан и слушать, как за соседними столиками восклицают: «Avez-vous du normal tea?»^[271] или «Vous n’avez pas de cappuccinos?»^[272] Даже если, при отсутствии лингвистических навыков, вам самим захочется высказать нечто подобное, все-таки будет лучше делать это не в толпе. В некоторых café центральных arrondissements — особенно в Шестом – вы встретите больше посетителей, читающих «Интернешнл геральд трибюн», а не «Монд», и официанты сразу обращаются к вам по-английски. Такое впечатление, будто вы оказались в так называемом французском кафе у себя на родине.

Как бы то ни было, если вы не располагаете ну очень крупной суммой, доступными для покупки в этих arrondissements могут быть только chambres de bonne на верхних этажах – бывшие комнаты для прислуги, большинство из которых переоборудованы в так называемые студии. Они могут показаться удивительно дешевыми, пока вы не обнаружите, что надо карабкаться по лестнице на шестой этаж, а ваши соседи – студенты, которые, на радостях от того, что сбежали от Maman et Papa^[273], ведут разгульный образ жизни, максимально шумный и ночной. Прибавьте ко всем этим прелестям статистику квартирных краж, по числу которых лидируют именно верхние этажи (воры забираются в квартиры через крыши), а еще то, что многие chambres de bonne имеют общий туалет на лестничной площадке (даже если вам посчастливится иметь собственный, на вашей лестничной площадке все равно будет пахнуть, как в местах общего пользования), – и вы, возможно, решите, что аристократический arrondissement вовсе не для вас. К тому же есть немало околоцентральных районов (что уж там говорить, Париж настолько мал, что околоцентральными можно назвать большую часть округов), которые безопасны, привлекательны, доступны по цене и очень парижские… Двойные агенты

Приняв решение о покупке парижской квартиры, проще всего, наверное, зайти в одно из агентств недвижимости, представиться и рассказать историю своей жизни. Во всяком случае, это выглядит именно так, поскольку агент потратит на вас ровно десять минут, и этого времени хватит на то, чтобы записать ваше имя (если вы иностранец, вам придется несколько раз произнести его по буквам), номер вашего сотового телефона, домашний телефон, рабочий телефон, адрес электронной почты и размер ноги ослика вашего дяди.

Как только этот ритуал будет исполнен, агент может информировать вас о том, что квартира, которую вы присмотрели в рекламной витрине, только что продана (возможно, она была продана еще несколько месяцев назад, но в качестве наживки сойдет и такое объяснение), но у них есть несколько «похожих объектов», которые, как потом выяснится, ничего общего с ней не имеют.

После вступительной речи агент пообещает позвонить вам по всем оставленным телефонам, прислать письмо и, наверное, еще и «поющую телеграмму», как только подвернется хороший вариант.

Что, отмечу справедливости ради, они и сделают. Правда, через годик, когда вы уже въедете в свою новую парижскую квартиру. Однажды со мной произошло такое, и я сказал агенту, что он слишком опоздал. Но он упорно продолжал названивать еще пару лет, и в какой-то момент обмолвился: «Может быть, вы подумываете о переезде?»

Разумеется, в Париже есть агенты, которые специализируются на работе с покупателями-непарижанами, и их даже обучают особой манере поведения. Беда в том, что они обычно продают квартиры в самых туристических районах Парижа, полагая, что иностранным клиентам обязательно захочется посещать Лувр, Пантеон или Новый мост каждое утро по дороге в boulangerie.

Но, пожалуй, самая большая опасность в общении с парижскими агентами недвижимости подстерегает покупателя (несведущего в особенностях парижского рынка), когда квартира имеет серьезный изъян (что не редкость), а агент как раз и призван этот факт утаить. Конечно, все мы знаем, что в этом состоит главная задача любого риелтора в любом городе мира, но в Париже они делают это безнаказанно. Если британский агент говорит вам, что дом имеет наклон под углом 45 градусов, «чтобы пропускать больше света в окна нижних этажей», или что «да, сад позади дома стал на десять ярдов короче после оползня, но городской совет на следующей неделе должен провести восстановительные работы», ложь все равно вскроется, как только вы получите отчет эксперта. А вот во Франции никакой экспертизы не требуется. Если только оседание здания не вызвано термитами, асбестом или свинцовыми белилами, покупатель так и не узнает о врожденных дефектах здания. Однажды я осматривал жилой дом, где по фасаду расползлось зеленое пятно, от третьего этажа до фундамента, по обе стороны водосточной трубы. Когда я выразил беспокойство по этому поводу, агент сказал, что syndic (управляющая компания) все починит – это всего лишь протечка водостока. Внутри здания, по стенам лестничного прохода, виднелись глубокие трещины, но меня вновь заверили в том, что syndic в курсе.