Стефан Кларк – Париж с изнанки. Как приручить своенравный город (страница 42)
В студиях, которые обосновались в зданиях старой кузницы, я увидел художников, работающих с аэрозолями, фотографов, коллажиста, модельера и даже традиционного художника, Пьера Шанделье, чья мастерская была увешана картинами на тему парижского быта – простоватый интерьер, странная мебель, кошки, цветы в горшках и вид на крыши, открывающийся из распахнутого окна. «Дети называют меня
К сожалению, спор о том, кто же самый крутой художник квартала, оказался куда серьезнее разногласий в вопросе, как наносить краски – распылением или мазками. На момент написания книги группа художников, которые недавно получили разрешение городской администрации занять территорию, находилась в конфликте с теми, кто первым занял пустующие дома и оборудовал там свои студии. Новые постояльцы сменили замки, и некоторым пожилым художникам пришлось покинуть обжитые мастерские и переселиться в более скромные помещения. Утешает лишь то, что места хватит всем, поэтому есть шанс, что ситуация хуже не станет.
А между тем сами здания, кажется, получают удовольствие от того, что их так активно используют, и наслаждаются солнечным светом после долгих лет пребывания в тени многоквартирных домов. Переход между двумя крыльями старой кузницы сегодня являет собой виноградную аллею, и, как мне показалось, эта аллея готова дать свой первый урожай.
День открытых дверей в квартале художников оказался отличным времяпрепровождением, и я наконец получил представление о том, как жили парижские художники, прежде чем на них обрушились внимание массмедиа и большие деньги.
Художники – особо охраняемый вид
Далеко не все парижские художники вынуждены селиться в пустующих домах. Если прогуляться по некоторым районам Парижа, в особенностях городской архитектуры можно обнаружить физическое доказательство того, сколь престижное место занимает искусство в жизни парижан. Во многих домах вдоль Левого берега Сены на верхних этажах огромные окна – это и есть специально оборудованные мастерские художников. То же наблюдается и на бульварах вокруг Пигаль, где в проектах многоквартирных домов были заранее предусмотрены гигантские стены из стекла, чтобы художники получали не только мягкий северный свет, но и вдохновляющий вид на Монмартр. Эти шикарные ателье были предназначены для художников, уже сколотивших небольшой личный капитал или имеющих щедрых спонсоров, но в конце XIX – начале XX века город стал строить и более скромные студии.
Мой старый друг, скульптор Лельо, жил на Вилле Мальбэ, что стоит на крошечной мощеной аллее в Четырнадцатом округе. По одну ее сторону тянутся гаражи, а напротив – мастерские художников. Студия Лельо располагалась в одном из невысоких зданий со стеклянным фасадом и была сделана из панелей, которые сохранились от павильонов Парижской выставки 1889 года. Основой маленького домика, малопригодного для жизни, были три стены и крыша, которую поддерживало соседнее здание. Лельо сам построил туалет и подсоединил его к канализационной трубе, которая вела непонятно куда (в 1980-х, когда застройщики выкупили окрестные земли, они, к своему ужасу, обнаружили древний, не отмеченный на плане септик в самом конце аллеи).
Жилые помещения, где в 1960-х на какое-то время обосновались жена Лельо и двое их детей, состояли из двух опасных мезонинов, один из которых был с таким низким потолком, что выпрямиться в полный рост там было невозможно. Кухня вмещала лишь раковину и плиту, в ванной была только душевая кабина, а пол представлял собой бетонное покрытие, уложенное прямо на парижскую землю. Все это отапливалось печкой со звонкой металлической трубой, выходящей через крышу.
Когда мы познакомились, Лельо жил и работал в студии один, постепенно загромождая свободное пространство тотемами из дерева и глины, так что со временем в комнате осталось место только для кровати и стола.
Излишне говорить, что к нему в мастерскую регулярно наведывались журналисты-искусствоведы, фотографировали его работы – для них он был воплощением настоящего парижского художника.
С завидным постоянством застройщики пытались выкупить ряд студий, намекая муниципалитетам, что художники всего за несколько франков в месяц будут счастливы в новых домах (с достойным водопроводом) в отдаленных пригородах. К чести городских властей, они не сдавались на уговоры застройщиков, и Лельо проработал в студии до конца своих дней.
Виллу Мальбэ теперь окружают современные дома, но в других районах Парижа сохранилось несколько нетронутых деревенек художников.
Одна из лучших – Сите Флёри на бульваре Араго. Это поселение из тридцати студий, возведенных из строительных материалов бывшего Павильона еды на Парижской выставке 1878 года. В свое время здесь жили Гоген и Модильяни, а в 1970-х деревушку удалось спасти от застройщиков благодаря кампании, организованной местными художниками. Сегодня Сите Флёри имеет статус памятника истории, и это обеспечивает идеальные условия содержания. Все домики окрашены в два оттенка коричневого (красное дерево – для дверей и оконных рам, бежевый – для фасада), а грубо отесанные деревянные балки и уютные, засаженные деревьями дворики придают коттеджам особое очарование, заставляя даже самых ленивых и неумелых брать уроки рисования, чтобы претендовать на такое жилье. В Сите до сих пор проживают исключительно художники, хотя, подглядывая в окна с опрятными книжными шкафами и изысканно обставленными гостиными, невольно думаешь о том, что не все они столь активны, как мой друг Лельо.
В других похожих деревеньках, которые были проданы в частную собственность, как, например, Сите де Фюзен на Монмартре, где писали Ренуар и Тулуз-Лотрек, любую освободившуюся студию моментально расхватывают охотники за лофтами. Новые постояльцы, не имеющие никакого отношения к искусству, вскоре начинают жаловаться на беспокойных соседей – кто звонко пилит дерево, кто наносит на холсты краску с экспрессионистской страстью, – но в то же время хвастаются перед друзьями своим богемным окружением. Парижские агентства недвижимости даже придумали особую категорию для тех, кто желает купить студию художника, – это клиенты, которые ищут
Ажиотаж, развернувшийся вокруг покупки студий, вынудил Париж пойти навстречу настоящим художникам, которые никак не могут обзавестись достойным помещением для работы. Отныне они могут обратиться в городской совет за дешевым жильем
Предложение открыто для художников, граверов, скульпторов, фотографов, специалистов по компьютерной графике и разработчиков инсталляций. Все они должны представить резюме, портфолио, мотивационное письмо («Мне нужна студия – или я отрежу себе ухо») и подтвердить, что они заключили договор социального страхования художников (вероятно, их медицинская страховка включает тест на отравление краской, вдыхание мраморной пыли и чувство недооцененности). Каждые два месяца комиссия, состоящая из четырех членов городского совета и двух художников, собирается для рассмотрения заявок.
Ни одно другое профессиональное сообщество Парижа не получает жилье на льготных условиях (кроме министров, директоров школ, пожарных и директоров учреждений, которые по долгу службы вынуждены проживать на рабочем месте). Никаких льгот для водителей такси, пекарей или официантов не существует, хотя все они вносят не меньший вклад в то, чтобы Париж оставался Парижем. Хочу добавить, что льгот нет и для писателей, хотя мы, писаки, можем претендовать на комнаты в специальных резиденциях. Беда в том, что там пришлось бы жить бок о бок с другими писателями, а это значит, что вы обречены на бесконечные разговоры об авторских гонорарах, подсчете слов и употреблении точки с запятой. В общем, обо всем, чего терпеть не может человек со здоровой психикой.
Парижские художники в поисках временного помещения могут подать заявку на получение гранта и бесплатное полугодовое проживание в коммуне художников недалеко от Восточного вокзала. Если им надоест Париж, они могут потратить свой грант в партнерских резиденциях Будапешта, Нью-Йорка или Буэнос-Айреса.
Самые престижные лицеи Парижа могут изо всех сил стараться заставить детей учить математику с физикой и становиться инженерами, однако перед детьми, которые занимаются рисованием, маячат заманчивые перспективы щедрых компенсаций со стороны государства.
Музеи без очереди
В Париже десятки крупных художественных музеев, но попасть туда не всегда удается, и все из-за одной проблемы – желающих слишком много. В дождливый день весной или летом вы можете простоять в очереди в десять раз дольше, чем потом пробудете в самом музее. Даже внутри ожидает толпа, и придется хорошенько поработать локтями, чтобы протиснуться вперед и хотя бы одним глазком увидеть знаменитую картину, прежде чем вас снова отпихнут в сторону. Час ожидания, чтобы всего десять секунд постоять перед