Стефан Кларк – Париж с изнанки. Как приручить своенравный город (страница 39)

– Париж и кинематограф intimement liés^[242], – поведала она мне, намекая на некую интимную связь между ними, как если бы они были любовниками.

– Но не получается ли так, что режиссеры попросту эксплуатируют внешность Парижа? – попробовал возразить я. – Все-таки городу приходится мириться с перекрытием улиц, и без того загруженных, к тому же есть опасность, что лик города примелькается?

– Наоборот, – ответила Софи. – Если режиссер хочет получить налоговые льготы, которые предоставляются французским фильмам, в его съемочной группе обязательно должна быть квота французского технического персонала, и это помогает отечественной киноиндустрии держаться на плаву. Кроме того, мы создаем дополнительные рабочие места для парижан, которых нанять проще, поскольку им не нужны отели.

Это верно. Целые городские кварталы, вроде Журден в Девятнадцатом округе и соседнего пригорода Монтрёй, буквально кишат intermittants du spectacle («временными работниками индустрии развлечений») – режиссерами, актерами, операторами, осветителями, звукорежиссерами, электриками и бог знает кем еще, и всем им выплачивают щедрые пособия в перерывах между съемками. Они – как летчики-истребители на приколе, в ожидании отправки на смертельно опасное задание с целью спасения французской культуры.

– К тому же мы помогаем поднять привлекательность города, – продолжила Софи.

(На самом деле она употребила выражение le rayonnement de la ville^[243], будто речь шла о маяке.)

– Кино привлекает туристов, поэтому мы делаем все, чтобы продюсерам было легче здесь снимать.

Словно в подтверждение ее слов по другую сторону стеклянной перегородки началась какая-то суета. Как мне было сказано, это съемочная группа пришла просить срочное разрешение на съемки фильма.

– И они его получат? – спросил я, зная, какой тяжелой становится жизнь во Франции, если заранее не прислать заявку в уполномоченный орган.

– Конечно.

– Даже если они захотят снимать на Елисейских Полях или возле Лувра?

– Это не факт, все зависит от разных обстоятельств. Если в нужные им даты кто-то уже снимает фильм, значит, они опоздали. Фаворитизма у нас нет. Кто первым пришел, того первого и обслужили, даже если речь идет о съемках на Монмартре или на Мосту искусств.

Я спросил, не раздражает ли ее, что все хотят снимать традиционные места, уже порядком приевшиеся.

Она ответила с дипломатической уклончивостью:

– Чтобы снять нагрузку со сверхпопулярных площадок, мы отправляем сценаристов на организованные экскурсии по менее известным местам в надежде на то, что это вдохновит их на новые идеи. Скажем, у нас есть тур на продуктовый рынок Ранжис или прогулка по Сене на катере речной полиции.

У меня появился шанс предъявить ей кое-какие цифры. На веб-сайте parisfi lm.fr приводится длинный список тарифов на съемки в разных районах города. Подход к вопросу в высшей степени научный. Городские музеи разделены на ценовые категории. Первая категория (Musée 1) включает Музей современного искусства (Musée d’Art Moderne), Карнавале и Пти-Пале (Petit Palais) – 4000 евро в день^[244] плюс тариф на съемочную группу – 400 евро, если в ее составе от одиннадцати до двадцати человек. Во вторую категорию попадают музеи поскромнее – скажем, дома-музеи Виктора Гюго и Бальзака или Музей романтической жизни (Musée de la Vie Romantique) – 2500 евро, и такая же такса за съемочную группу, как в предыдущей категории. Между тем куда менее гламурные места – например, парижские катакомбы и общественные библиотеки – обходятся в 480 евро плюс стандартный сбор за съемочную группу.

Я поинтересовался у Софи некоторыми странностями в ценовой политике. Скажем, съемка у канала стоит 400 евро, плюс 40 евро за кораблик и 62 евро за съемку на мосту. Почему 62?

Софи просмотрела список в своем компьютере, покачала головой и призналась, что понятия не имеет, кто придумывает такие расценки.

Я заметил также, что в некоторые тарифы включены роялти. Выходит, Париж претендует на авторские права? Может, он взимает плату и за то, что показывает свою Эйфелеву башню?

– Нет-нет, – поспешила успокоить меня Софи. – В расчет стоимости за съемки в Париже включены только административные расходы. Роялти взимают за те здания, чей архитектор еще жив. Например, пирамида Лувра, авторское право на которую принадлежит Йо Минг Пею. Если на ее фоне снимается фильм или фотография, архитектор должен по закону получить роялти.

– Но пока он не построил свою пирамиду, Лувр был бесплатным местом съемок?

– Да^[245]. И мы не берем ни цента за короткую съемку. Если в съемочной группе меньше десяти человек, продюсеру не нужно никакого разрешения, за исключением полицейского сертификата, а он выдается бесплатно. К тому же мы даем субсидии молодым режиссерам на съемку courts métrages (коротко метражек). Мы хотим, чтобы молодые режиссеры из киношкол оставались в Париже.

– А режиссер может снимать любое кино? – спросил я. – Скажем, если кому-то захочется сделать издевательский фильм про Наполеона или Шарля де Голля, они получат разрешение?

Поскольку этот вопрос давно меня мучил, я, затаив дыхание, следил за ее реакцией.

– Да, конечно, – после короткой паузы с легкой улыбкой ответила она. – Мы же не бюро цензуры. Единственное, о чем мы просим, чтобы фильм не шокировал публику и не был опасным.

Что ж, впечатляет. Похоже, это идеальное сочетание парижской любви к кинематографу и прагматизма. Уверен, любой голливудский актер или актриса были бы счастливы получить такого активного и бесстрашного менеджера, как Mission Cinéma.

Париж на экране

В Париже снято так много фильмов, что наверняка, у каждого найдется свой любимый. Большинство киноманов скорее всего упомянут, «На последнем дыхании» (A Bout de Souffl e), который лично я люблю и одновременно ругаю. Да, он свежий, смелый и (действительно) смотрится на одном дыхании, но, должен признаться, меня раздражает Бельмондо, который постоянно курит в постели. Неудивительно, что с дыханием у него проблемы.

Восхищенных отзывов удостоится и «Северный отель» (Hôtel du Nord), классика 1938 года, драма, в которой двое влюб ленных останавливаются в недорогом отеле на канале Сен-Мартен, чтобы совершить двойное самоубийство, и там же знакомятся с проституткой, которую сыграла неподражаемая (или, скорее, подражательница) Арлетти. Эту актрису с удивительным парижским акцентом можно назвать киноверсией Эдит Пиаф. В фильме есть замечательные диалоги влюбленных: «Моя жизнь – это не существование» – «А ты считаешь, что мое существование можно назвать жизнью?» Остроумные реплики настолько парижские и философские, что кажутся почти бессмысленными. Единственный изъян «Северного отеля» в том, что он был снят не в Париже, а в студийных павильонах, где удалось создать точную копию берега канала.

Что ж, достаточно классики. Теперь расскажу про пару своих любимчиков. Они мало известны за пределами Франции, но каждый по-своему отражает дух Парижа.

Первый из них короткометражный, но наиболее зрелищный. И сегодня его уж точно нельзя было бы снять – даже тогда, в либеральные 1970-е, его режиссер Клод Лелуш был арестован сразу после премьеры. Речь идет о фильме «Свидание» (C’était un Rendez-vous) – девять минут адреналиновой лихорадки, снятой одной камерой в режиме реального времени.

Если коротко, фильм о том, как «мерседес» Лелуша, за рулем которого сам режиссер, мчится по парижским улицам в пять часов тридцать одну минуту августовским утром 1976 года. Он проносится на красный свет, взлетает на тротуары, гонит по встречной, и камера снимает этот маниакальный тур от Триумфальной арки, вниз по Елисейским Полям, мимо Оперы и Пигаль, с остановкой у Сакре-Кёр на Монмартре, где, собственно, и назначено то самое свидание с милой блондинкой, о котором заявлено в названии фильма.

Лелуш снял этот фильм без разрешения, камера была установлена на переднем бампере его автомобиля, а звуковым сопровождением служили лишь визг шин и движок «феррари», который рычал, как рассерженный лев, всякий раз, когда приходилось сбрасывать скорость.

И не только стиль вождения типично парижский. Фильм дает полное представление о том, как ведут себя водители на площади Этуаль, даже на разрешенной скорости, а именно едут туда, куда хотят, и им плевать на то, что думают по этому поводу другие водители. Благо фильм снят в такое время суток, когда трафик представлен лишь мусоровозами.

О чем, собственно, хотел сказать режиссер? Да о том, что парижский мужчина не может вот так просто, без причины, мчаться через весь город (во всяком случае, он никогда в этом не признается). На эту гонку его может подвигнуть только одно – встреча с femme^[246].

Мне этот фильм дорог прежде всего видами Парижа 1970-х и его парижской атмосферой. Улицы почти пустынны, особенно в аристократических кварталах вокруг Триумфальной арки, поскольку Лелуш снимал свой фильм в августе. Его лента стала еще одним свидетельством массового исхода парижан из города в это время года. А еще он показал, как звереет парижанин, если вынужден остаться дома.

Другой фаворит – фильм «Высокий блондин в черном ботинке» (Le grand blond avec une chaussure noire). Это комедия 1972 года с Пьером Ришаром в главной роли, французским Чарли Чаплином наших дней. Ришар обладает редким даром смешить людей своим грубоватым юмором и всегда играет одного и того же персонажа – невезучего кучерявого соблазнителя, вечно попадающего в переплет.