Стефан Кларк – Париж с изнанки. Как приручить своенравный город (страница 38)

Остался только один вопрос, который не давал мне покоя. Будучи парижанином средних лет, который не хочет носить деловые костюмы, какой аромат освежителя воздуха мне следует выбрать для своего туалета?

– Просто сходи в L’Éclaireur, – посоветовала Мари-Кристин, – и понюхай. Не ошибешься.

Шопинг в стране, где мужчины носят нижние юбки

Во всех шикарных модных магазинах Восьмого округа есть продавцы, которые говорят на английском, а также на языке любой другой страны, поставляющей в Париж обеспеченных туристов. Более дешевые магазины в центре города также предлагают услуги англоговорящего персонала, чаще всего недавних выпускников школ. Но даже если вам приходится выступать в роли местного жителя, покупка одежды не должна стать для вас лингвистическим испытанием. Хотя у французов полно своих слов для обозначения предметов одежды (chemise^[230], jupe^[231], pantalon^[232], haut^[233], chaussures^[234], sac à main^[235] и не счесть далее), сплошь и рядом они заимствуют выражения из английского языка.

Однако тут следует учитывать некоторые особенности грамматики и произношения.

1. Некоторые французские слова выглядят вполне как английские, но на самом деле обозначают не то, что вы думаете. Вот эти «ложные друзья переводчика»:

robe – платье, а не халат;

veste – жакет;

slip – трусики-плавки (мужские или женские), а не дамская нижняя юбка;

culotte – вообще-то это дамские панталоны, а не брюки-юбка;

blouse – скорее рабочий халат, а не женская рубашка (для нее свое название – chemisier);

cravate – обычный галстук, а не то, что носил Ноэл Кауард;

costume – мужской костюм, а не нарядное платье;

tissue – ткань, а не то, во что вы сморкаетесь (в то время как matériel чаще означает «оборудование», а не материал);

habit – скорее предмет одежды, а не привычка;

baskets – спортивные туфли, но никак не корзина для сбора ягод или баскетбольных мячей;

и наконец, talon – каблук, который не имеет никакого отношения к орлиным когтям.

2. Другие слова были приспособлены для употребления во французском языке, но и их стоит переводить с осторожностью:

un jean – пара джинсов, точно так же, как un short – это пара шорт, un bermuda — пара удлиненных шорт.

Практически все предметы гардероба с двумя отверстиями для ног во французском языке представлены в единственном числе. Это, кстати, объясняет, почему une culotte – это все-таки пара штанишек, а un caleçon — трусы-боксеры. Точно так же un collant — пара колготок, в то время как пара чулок обозначена множественным числом – des bas.

3. Чтобы вас поняли, стоит произносить английские слова с подчеркнутым французским акцентом, ставить ударение на второй слог, словно вы недовольны той одеждой, о которой говорите. Итак, потренируемся…

Un T-shirt – «эн ти-ШАРРТ»^[236].

Des baskets – «дэ бассс-КЕТТ».

Où est le sportswear? – «у-э лё спорр-т-сс-ВЭАР?»^[237]

Поскольку в слове, обозначающем «маленький размер», всего один слог, то его произносим просто: «эн СМОЛЬ». Если вам нужен средний размер, вы должны попросить «эн мэ-дь-ЮМ», а большой – «эн ларр-джж».

Соответственно, само слово «шопинг» произносится со злым ударением на второй слог: «лё шо-ПИНГ». 10. Кино

Quand les Américains tournent un fi lm, ils visent le mode entire. Quand les Français le font, ils visent Paris.

(Американцы снимают фильмы для всей планеты. Французы снимают кино для Парижа.)

Жан-Жак Анно, кинорежиссер

Ciné qua non^[238]

Парижане обожают кино. Город переполнен кинотеатрами. Почти на каждой крупной пересадочной станции métro – «Бастилия», «Лез-Аль», «Опера», «Одеон», «Сталинград», «Монпарнас», «Клиши» – можно найти кинотеатр. Согласно данным журнала «Парископ» (Pariscope), в городе семьдесят семь кинозалов, хотя фактически их даже больше, поскольку некоторые киноцентры, как, к примеру, на площади Оперы или Елисейских Полях, имеют не только несколько экранов, но даже несколько отдельных зданий. Это означает, что в среднем (честно говоря, я побаиваюсь этих усредненных показателей) в Париже на каждый квадратный километр приходится по одному кинотеатру. Хотя в Латинском квартале кажется, будто их по одному на каждом квадратном метре. И все они, похоже, процветают. В дни больших кинопремьер – французских или зарубежных – у касс выстраиваются длинные очереди, залы забиты до отказа. Большинство зарубежных фильмов показывают в VO (version originale^[239]), и вовсе не из любви к экспатам – просто парижане не возражают против субтитров.

А в студенческом Латинском квартале до сих пор сохранилось несколько крохотных независимых кинотеатров, где за бесценок можно посмотреть пиратскую копию классического фильма. Правда, рискуя заработать хроническую боль в пояснице от сидения на древних стульях.

Париж настолько cinéphile^[240], что мне даже доводилось видеть сексапильных девушек в футболках с логотипом Вуди Аллена. Конечно, они вполне могут быть подругами его жены, но даже если и так, Вуди такие почести не снились ни в одном другом городе мира.

Отношения между Парижем и кинематографом очень напоминают большую взаимную любовь. Город можно назвать самой рейтинговой кинозвездой – он сам актер (или актриса) вечной притягательности. Но не думайте, будто Париж об этом не знает. Город может выглядеть непринужденно-элегантным, появляясь на экране, но на самом деле, выставляя себя в качестве декораций, он упорно продвигает кинокарьеру своих улиц и памятников, не упуская возможности сняться крупным планом.

Миссия выполнима

Любой фильм, снятый в Париже, тотчас приобретает дополнительный бонус. Появление города на экране, как шампанское, поданное к обеду, сразу превращает рядовой эпизод в событие.

Париж всегда выглядит ослепительно (пусть и со своими реконструированными кварталами), и даже несколько кадров с видами Города света добавляют кинокартине класса и гламура. Взять хотя бы фильм «Дьявол носит Прада». На фоне Пти-Пале, Моста искусств и фонтанов площади Согласия его персонажи смотрятся шикарно. Если бы продюсеры хотели придать фильму реализма, они могли бы снять эпизоды парижской Недели моды в автомобильных пробках на безликих бульварах, где проводят бо́льшую часть своего времени журналисты, освещающие показы. Но не за этим продюсеры посылают своих актеров в Париж.

Таким же подарком для Парижа и продюсеров стал фильм «Код да Винчи». В фильме с удивительной точностью воссоз даны интерьеры Лувра (хотя и снимались в студийных павильонах), классно представлены кадры настоящего музея, Пале-Рояль и церкви Сен-Сюльпис. Как только началась эта лихорадка с Дэном Брауном, гостям города предложили организованные экскурсии по следам героев книги/ фильма.

Для настоящих парижан это создало определенные проблемы. Моя приятельница, которая жила рядом с церковью Сен-Сюльпис, вполне резонно захотела там венчаться. Однако ее жених имел несчастье быть англичанином, так что приходской священник устроил им долгий допрос с пристрастием, выясняя не только взгляды этой пары на святость брака и расспрашивая, будут ли их дети католиками, но и допытываясь, не потому ли они решили венчаться в Сен-Сюльпис, чтобы их гости получили возможность рыскать по церкви в поисках таинственных символов.

Парижане испытывают мелкие неудобства всякий раз, когда в городе снимают большое кино. Место действия обычно блокируется фургонами съемочной группы, гримерными трейлерами и грузовиками с жуткими мотками кабелей, длины которых, кажется, хватит, чтобы дотянуться до верхушки Эйфелевой башни. Даже съемка маленького эпизода грозит нашествием молодых людей с рациями, чья работа в кино (по крайней мере, каждый надеется, что это только начало его карьеры) заключается в том, чтобы стоять под дождем и просить водителей подождать, пока снимут сцену.

Поразительно, но большинство парижан почти покорно сносят это вторжение в свою жизнь. При обычных обстоятельствах любой (если только он не одет в полицейскую форму), кто попытается воспрепятствовать движению автомобилей, будет проигнорирован, обруган или освистан клаксоном, но киносъемка, похоже, вызывает у городских водителей приступ неслыханного терпения. Они готовы стоять в пробке в ожидании, пока режиссер отснимет свой кадр (еще лучше, если это будет сцена серьезной автокатастрофы или взрыв бомбы), и это куда более уважительная причина, чем, скажем, конвой из лимузинов, доставляющих мировых лидеров на конференцию.

Подобная толерантность нашла свое отражение в сердце городской власти, парижской мэрии, Отель де Виль. В мэрии есть целый департамент, Mission Cinéma^[241], созданный в 2002 году мэром Бертраном Деланоэ исключительно с целью защиты роли Парижа в киноиндустрии. Департамент спонсирует кинофестивали, выдает субсидии двум десяткам маленьких независимых кинотеатров и вообще следит за тем, чтобы в Париже снимали кино. Судя по всему, его сотрудники не зря стараются – в Париже в любое время года одновременно снимается фильмов по десять, в 4400 согласованных с мэрией местах, и это только официальные съемки.

Я договорился о встрече с Софи Будон-Ваниль, информационным директором департамента, чтобы расспросить ее о том, как они управляют кинокарьерой города.

Ее офис оказался вовсе не таким, каким рисовало мое воображение апартаменты главы столь гламурного отдела. Никакого тебе панорамного окна с видом на Эйфелеву башню, ни приемной с грозной секретаршей, куда проникнуть сложнее, чем в крипту из «Кода да Винчи». Обыкновенное рабочее помещение – забитое DVD, оклеенное постерами из фильмов, заваленное бумагами – на нижнем этаже муниципального здания, окна которого выходят на автобусную остановку. Гламурный оттенок ему придавали лишь несколько фотопортретов кинозвезд с их автографами и благодарностями в адрес Софи и Mission Cinéma за помощь.