Стефан Факеер – Корсар. Испанский граф (страница 7)

– Кто или что это было? – спросил Лукас, остановившись у катера и глядя на друга. – Ты так выглядишь будто говорил с преисподней. У нас всё хорошо?

– Не придумывай. У нас всё хорошо, – ответил Стив, стараясь улыбнуться.

Лукас только кивнул, оставив подозрения при себе. Он слегка почувствовал нарастающее напряжение, но тут же отогнал его прочь. Привычка быть ухарем снова взяла верх. Его взгляд скользнул по катеру, по его скромным размерам, будто он смотрел на авианосец в полном снаряжении.

Тем временем, непонятно откуда, к ним двигалась целая процессия. Впереди шагал тот самый «Представитель мэра», его лицо уже не вызывало никакого доверия. А рядом с ним – Граф. Стив уже видел его на сцене, но вблизи он выглядел еще более… отстраненным. С поднятым подбородком, будто с высоты собственного величия рассматривал он причал, реку, катер. Он был больше похож на скульптуру, чем на живого человека.

– Никита Львович? – обратился к Стиву «Представитель», – Позвольте представить вам Графа де ла Вега.

Стив кивнул, сдержанно, как видел в исторических фильмах про вельмож. Граф чуть заметно кивнул в ответ, словно эта процедура была для него не обременительной необходимостью, а лишь формальностью, которую нужно было быстро пройти.

– Это господин Лукас, помощник капитана, – продолжил «Представитель», указывая на Лукаса.

Лукас, чуть наклонив голову, приветливо улыбнулся Графу. Но тот лишь повторил свой едва уловимый кивок, даже не смотря в его сторону.

– А это Владимир Михайлович, главный инженер, – “Представитель” указал на Жука, который стоял чуть позади, скрестив на груди руки – нет, не как покойник в гробу, но очень похоже. Он разглядывал вновь прибывших с недоверием, его взгляд говорил: век бы всех вас не видеть.

Жук буркнул что-то вроде “здрасьте” себе под нос и тоже кивнул. Кажется, его скептицизм по отношению к этой затее достиг своего апогея и, если бы ему дали слово, то получили бы все сполна, в особенности те, кого он не знал лично.

За Графом стояли люди. Не просто люди, а… свита. “Представитель” начал их перечислять: «два телохранителя» похожие на шкафы в спальнях, каждый из которых, по оценке Стива, весил не меньше центнера. Их массивная комплекция явно не вписывалась в представление о комфортном размещении на R-600.

Затем – «массажист с пустым взглядом». Его лицо, лишенное каких-либо эмоций, напоминало маску. Следом – «парикмахер», субтильный и явно не привыкший к свежему воздуху, с какой-то болезненной бледностью. И вот уже идет «костюмер», украшенный экстравагантными синими волосами, как будто сошедший с подиума.

А за ним – «стилист» с тщательно уложенной седой прядью, придававшей ему этакую богемную небрежность. Затем – «человек связи с маленьким чемоданчиком», чья функция оставалась совершенно непонятной. И, конечно, «оператор с видеокамерой», готовый, видимо, запечатлеть каждый чих Графа. Замыкал эту процессию… «просто друг Графа».

Стив, глядя на эту процессию, почувствовал, как его челюсть медленно ползёт вниз. Его внутренний пират из юношеских фантазий шепнул: "Где-то здесь должен быть еще и личный киллер". Эта мысль, мрачная и нелепая одновременно, почему-то показалась ему совершенно естественной. Он уже ничему не удивлялся. Казалось, эта история превращается в абсурдную комедию, вот только смеяться совсем не хотелось.

Каждый из этих одиннадцати (!) человек, согласно формуляру, должен был разместиться на шестиметровом катере. Все разом уставились на R-600. На эту маленькую лодочку, которая рядом с ними выглядела игрушечной, будто с ней только что играл маленький мальчик, его позвала мама – он убежал и забыл свою любимую игрушку у причала.

В этот момент, казалось, даже чайки замолчали, уставившись на немую сцену из нетленного произведения известного автора – повисла давящая тишина, прерываемая только негромким плеском воды о борт катера. На лицах свиты читалось непонимание. На лицах Стива и Жука – шок.

– Комон! Залазь на борт, Братва! – громко и с нарочитой бодростью воскликнул Лукас, прерывая повисшую паузу. Он махнул рукой в сторону катера, призывая всех подняться на борт.

Его бравада, конечно, выглядела нелепо в этой ситуации, но по крайней мере, она немного разрядила обстановку. Часть свиты дрогнула, переглянулась и, будто по команде, повернулась к Графу, ожидая его реакции, его повеления…

Воздух на причале сгустился. Свита, ещё пару минут назад оживлённо галдящая, разом притихла, оценивая масштабы «катастрофы». Чьи-то глаза бегали от небольшого шестиметрового «Корсара», больше похожего на гоночную торпеду, к одиннадцати солидным мужчинам, среди которых были и внушительные телохранители, и стилисты с причёсками, достойные подиума.

Немая сцена длилась всего мгновение, но за это мгновение каждый успел осознать: все они "туда" не поместятся. Никак. От слова совсем.

Граф, до этого снисходительно разглядывавший нелепое судно с кожаным креслом посредине, резко повернулся к «Представителю». Поднятый подбородок дрожал от возмущения, взгляд метался между маленьким катером и толпой своей свиты. Атмосфера накалялась. Граф не привык, чтобы что-то шло не так, тем более на публике. Его голос прозвучал надменно, с нотками испанского акцента, усиленными негодованием.

– Qué demonios? – Его интонации не требовали перевода. – Что, чёрт возьми, здесь происходит? Где катер?! – Он топнул ногой, и эхо его недовольства разнеслось по причалу.

«Представитель», неколебимый как маяк в бурном штормовом северном море зимой, смотрел на графа не моргая словно няня со стажем на непослушного шалуна, пытаясь сгладить ситуацию, он начал вслух перечислять все титулы Графа, словно это могло волшебным образом увеличить вместимость судна.

Но это только усилило гнев Графа. Его черная грива гневно взметнулась. Он рявкнул что-то на испанском, что прозвучало как проклятие, и резко повернулся, быстрым шагом направляясь прочь от причала.

Два громилы-телохранителя без лишних слов последовали за ним, создавая ощущение надвигающейся бури. За их спинами остался притихший причал и ошарашенная свита и лишь шепот плеска воды Москва-реки нарушал эту тишину.

Жук, мрачно наблюдавший за этим фарсом, покачивал головой. Его бормотание было едва слышно, но по выражению его лица было понятно, что он снова повторяет свою любимую мантру: «Я же говорил… я же предупреждал…». Это тихое ворчание звучало как предсказание неизбежного краха, добавляя нотку саркастического юмора в эту напряженную сцену.

Лукас, оценив обстановку, моментально исчез из поля зрения, направившись к ближайшей деревянной беседке. Его поспешное отступление ясно намекало на то, что у него там наверняка припрятана бутылочка его любимой «Перцовки» с лимончиком – универсальное средство от стресса и разочарования. Он явно не собирался участвовать в надвигающемся скандале на трезвую голову. А Стив?

Стив, несмотря на внешнее спокойствие, чувствовал нарастающее внутреннее напряжение. Он просто стоял и ждал. Ждал, как развернется эта ситуация, готовый к любому повороту событий. Его спокойствие казалось странным на фоне всеобщего волнения. Утонуть – не отходя от берега – это как застрелиться без пистолета, – думал он.

Он уже прошел через многое, чтобы удивляться подобным форс-мажорам. В конце концов, он же авантюрист, разве не к таким ситуациям он стремился? К непредсказуемым поворотам, к вызовам? Это лишь очередное препятствие на пути к цели. Стив внутренне усмехнулся, вспоминая свои сны о пиратских сражениях. Вот она, современная реальность – и 300 лет не прошло. Да, никаких абордажей уже нет, но скандалы и ссоры с влиятельными графами остались.

Тем временем «Представитель», выдержав паузу, направился вслед за удалившимся Графом. Он понимал, что нужно срочно как-то разрулить эту ситуацию, пока она не вылилась в полномасштабный международный инцидент. Его походка была уверенной, он поправлял галстук и что-то бормотал себе под нос. Стив наблюдал за ними, сохраняя внешнее спокойствие.

Издалека, на набережной Москва-реки, можно было наблюдать представление пантомиму: Пьеро и Карабас Барабас. Граф стоял, размахивая руками, словно клоун сказочного театра кукол, и тряс своей черной гривой, которая развевалась на ветру. В каждом его жесте сквозила нетерпимость и привычка мгновенно получать желаемое. Он был как рассерженный ребенок, который не получил свою игрушку.

«Представитель» стоял рядом, неподвижный, словно скала, и ждал, когда из Графа выйдет пар. Для полной сказочности ему не хватало длинной бороды и плети. Казалось, он привык к подобным вспышкам гнева своего высокого покровителя и знал, что бурю лучше просто переждать. Их фигуры на фоне реки выглядели почти комично – один бушующий, другой абсолютно невозмутимый.

Они простояли так около сорока минут, пока Граф, видимо, выдохся и немного успокоившись, направился к своему гидроциклу. Он сел на «Лауру» и, дав полный газ, стремительно умчался по Москва-реке, словно пытаясь сбросить накопившееся напряжение скоростью и освежиться брызгами. Это был его способ выпустить пар. Удалившийся Граф оставил после себя не только шлейф брызг, но и ощущение того, что злая сказка закончилась и скоро начнётся добрая.

«Представитель» вернулся к Стиву, с видимым облегчением на лице. Он сообщил, что найдено компромиссное решение: на катер возьмут только одного телохранителя и оператора с НТВ. Всего двое, а не одиннадцать. Это уже что-то. Это можно было как-то вместить в ограниченное пространство «Корсара».