Стефан Факеер – Друзья (страница 18)
Здесь мы собирались не только по выходным дням, - мы общались, слушали музыку, танцевали и разыгрывали сценки из просмотренных фильмов и спектаклей. Частенько проходило дефиле женского нижнего белья. В общем, это был салон для полезного и приятного времяпровождения.
Все мы падали со смеху и буквально катались по паркету, когда Сергей изображал почти всех героев из балета Жизель, надев на себя чьи-то белые колготки. Он это делал столь убедительно, с таким выражением лица, что даже его партнерши выходили из образа и хохотали вместе со всеми.
Только Александр был всегда сдержан, - он словно автор или режиссер помогал Сергею продолжать балет-пантомиму:
- Сережа, сейчас ты совсем не похож на графа Альберта, скорее ты изобразил Григория из фильма Тихий Дон, когда Аксинья провожала его на фронт, держа за ногу. Давайте снова…
В перерывах пили сухое вино и ели шоколад, а Дубль ненавязчиво предлагал свои услуги, которые пользовались спросом у слабого пола:
- Кто желает дудульки-пососульки? - так весело назывался минет, который проходил в соседней комнате при закрытых дверях и заканчивался часто на грудь красавицы, куда жидкость втиралась до высыхания, а потом смывалась в ванной комнате.
Бытовало мнение, которое поддерживалось и убедительно аргументировалось тезками, - мужское молоко полезно и жизненно необходимо для женского организма, как снаружи, так и для внутреннего употребления. Дескать, много полезных веществ и других витаминов.
Никто не возражал и барышни таким нехитрым способом укрепляли свои организмы ежедневно. Главной дойной коровой, т.е. бычком был, разумеется, Дубль, с которого скачивали по трехлитровой банки “молока” в день, по словам Сергея. Интересно, как он это замерял. В общем, это было просто, как выпить стакан воды.
Дудули-пососули, как традиция и помощь женскому полу мне нравилась, - из моего гуся высасывалось все до капли. Имен называть не буду, но некоторые дамочки делали это столь виртуозно, что любая помпа позавидует. Разумеется, у иностранца не оставалось шанса после встречи с такой кудесницей.
—
По заработку: он прибавился, - я пристраивал почти весь товар, который был у Александра и имел с этого доход. У меня было некоторое преимущество, - я не тратил время на принудительном советском труде за нищенскую зарплату; как прежде я был устроен уборщиком, и на своем рабочем месте появился несколько раз за все время - ходил с ведром и шваброй по актовому залу - это была моя территория чистоты как уборщицы в Институте акушерства и гинекологии.
Обычно я спал до обеда, потом шел по делам; заходил в Гостиный двор, в гостиницу Европейская, в Англетер. Вечерами, перед выдачей авансов и зарплат, я развозил товар по общагам и забирал выручку. Домой к Кокоше я не заходил. Как-то мы разговорились с ним в Гостином дворе - встретились случайно - он напросился в гости в салон к Пипе, - я пообещал. Сергей видимо по пьяне наговорил ему о всех прелестях этого заведения.
Разумеется, я как прежде подходил к 6 часам вечера к Пассажу с Итальянской улицы, где собиралась наша тусовка и приветствовал Сашу:
- Саня, привет. Как дела? - Он подумав, отвечал, загибая пальцы.
- Вчера Светка вечером приезжала - потрахались, утром проснулся - стоит… отдрочил. На работе Танька пришла чаю попить - минет сделала. Все хорошо!
- Ну, и славненько. Есть что на продажу?
- Да, сейчас вынесу.
- Я хочу с приятелем приехать на субботнее дефиле, Сергей его знает.
- Хорошо, приезжайте. Из наших?
- Да.
- Хорошо, ждем.
—
В субботу я часто просыпался у Пипы в квартире, по пятницам мы вместе посещали театр или кабаре, потом посиделки в кафе или прогулки толпой по набережной. Нам очень нравилось тусить на Стрелке Васильевского острова - это было наше место до развода Дворцового моста или позже…
Проснувшись, ополоснувшись и приготовив завтрак, - к слову, Александр любил готовить сам, - мы все вместе садились завтракать - как приличные люди. Саша обожал Чехова, видимо поэтому происходящее напоминало действо в пьесе “Вишневый сад”, с таким же неторопливым ритмом и диалогами абсурда - это, когда каждый говорит о своем - не слыша других.
- Не выспалась, снилась какая-то ерунда…
- Что там с погодой? А есть вишневое варенье?
- Девки, что здесь находятся - почки или придатки?
- На море когда в этом году едем?
- Кто омлет готовил? Вкусно…
- Дубль, у тебя снова эрекция…
Саша иногда называл присутствующих именами героев пьесы, так он развлекал себя и придавал завтраку торжество вечной жизни - гори все вокруг огнем, но завтрак пропускать нельзя и завтракать нужно неторопливо. Выглядело это по театральному забавно:
- Яша, - обращался он к Дублю, - ступай в уборную и передерни своего гусика, - неприлично с эрекцией к столу. Любовь Андреевна, вы прекрасно выглядите. Ермолай Алексеевич, - это уже он обращался ко мне, - у вас прием после завтрака - дамы ждут-с. Дуняша, милая, поставь самовар, остыл уже…
Затем я начинал прием “пациенток”. Обычно происходило это на диване в последней комнате. Благодаря административным и другим талантам Александра желающих было много и платили они хорошо, - выручку мы делили поровну, плюс кое-что поступало от Игоря Израилевича, которому я передавал “больных”.
Выглядело все солидно и всегда заканчивалось прекрасным результатом, о котором узнавали новые клиентки - работало сарафанное радио - лучшая реклама. По моему разумению, Александр легко мог бы возглавить церковь или какую-нибудь секту и прихожан было бы огромное количество.
Он имел огромный талант обольщения и убеждения: его шарм, обаяние и привлекательность действовали магически на женщин. Они покупали то, что он им рекомендовал:
- Эти красные сапожки прекрасно подойдут к твоему плащу. Смотри какие тени, какой цвет - он твой. Милая, тебе нужна диетка, - недельку посиди на диете… кашка на водичке. Роскошная прическа! У меня есть импортный шампунь для твоих волос - бери, не пожалеешь. Приходи к нам в субботу на показ нижнего белья - подберешь себе что-нибудь. Тебе подойдет этот запах - он блондинистый, - мужчины все будут твоими… а подруге возьми вот эти духи, чтобы ее запах оттенял твой. Мойте свои менажницы и к доктору...
При осмотре, который иногда заканчивался половым актом, я надевал белую сорочку на выпуск с длинными рукавами, которые закатывал по локоть и очки для солидности. “Пациентка” ложилась на диван оголив животик. Сначала я задавал несколько вопросов о самочувствии:
- Как часто ты испытываешь неприятные ощущения в области живота?
- Ну, иногда... бывают недомогания, у меня месячных нет уже два месяца.
- Раньше бывало такое?
- Конечно, аборт приходилось делать.
- Не волнуйся. Мы постараемся разобраться в этом. Я прошу тебя расслабиться. Мы с тобой проведем нехитрую процедуру - пальпацию живота.
- Хорошо, мне говорили.
- Да, это первичный осмотр, который позволит нам оценить состояние твоего здоровья. - Я начинаю легкими касаниями пальцев, затем ладонями исследовать животик клиентки, поглаживая его и сосредотачиваюсь на ощущениях, которые передаются моим пальцам.
- Хорошо.
- Как только ты почувствуешь что-либо необычное, не стесняйся - сообщи мне об этом. - Я продолжаю поглаживания с легким нажатием в области чуть ниже пупка.
- Ну, это... как будто что-то тянет внизу живота... Иногда болит…
- Спасибо, твои слова помогают мне понять картину. Я полагаю, что нам следует провести дополнительные исследования для уточнения диагноза.
- А трахаться можно?
- Можно, но не с гигантами… не более 18 сантиметров.
- Спасибо доктор.
Так несколько часов продолжается нежный танец моих пальцев по изгибам женских форм, владение которым требует как мастерства, так и осторожности.
В комнате салона Александра Ра, где тяжелые шторы скрывают тайны, а тени от света лампы танцуют на стенах, словно немые свидетели, я изображал целителя и показывал свое мастерство с изысканностью виртуоза.
Мои руки обладавшие нежностью, двигались с грацией, свидетельствующей о высоком профессионализме. Я научился проницательному взгляду, убедительной интонации и многозначительным паузам. Своим взглядом я охватывал женские формы, пальцами обводил контуры, словно создавая карту неизведанных земель.
Ловким прикосновением начинал свое исследование, мои пальцы прокладывали путь по изгибам и углублениям женского тела с точностью картографа, обозначающего незнакомые земли. Каждое прикосновение было откровением, симфонией ощущений, которая говорила громче, чем слова.
В языке пальпации каждая нюанс имел свой смысл: упругость мышц под кожей, ритм бьющегося сердца под грудью, тонкое движение тканей под моим прикосновением. С каждым ласканием передо мной раскрывались тайны женской формы, снимая покровы лжи, чтобы показать истину, скрытую внутри.
Но это не было простым осмотром, ни клиническим обследованием, свободным от эмоций. Нет, в моих руках пальпация стала формой общения, встречи душ, где исчезли границы и растворились барьеры. В этой интимной минуте не было места искусственности или обману, была только чистая правда человеческого существования.
И так, в приглушенной обстановке салона Александра Ра, среди кружевного и шелкового нижнего женского белья, я продолжал свое исследование, мои руки создавали ковер ощущений, говоривший о хрупкости и силе женского тела. Ибо в искусстве пальпации, как и во всем, лежит красота, превосходящая физическое; красота, которая говорит о сущности живого.