Стефан Анхем – Фабиан Риск (страница 77)
Дуня открыла компьютер и кликнула на электронную почту, чтобы увидеть фото. Но почта со всеми ее мейлами не открылась, и ее попросили ввести пароль. Она напечатала «Shawarmapaj55» – пароль, который использовала в слишком многих местах и который надо было сменить, как только у нее будет время.
На дисплее появилась надпись на английском:
НЕПРАВИЛЬНЫЙ ПАРОЛЬ.
Она попробовала еще раз.
НЕПРАВИЛЬНЫЙ ПАРОЛЬ.
Неужели этот подонок приказал сменить ей пароль?
– Реннинг слушает…
– Ты сменил пароль на моем мейле?
– Привет, красотка. Послушай, я сейчас немножко занят, – зашептал он. – У меня люди, и мы только что закончили есть суши, и…
– Микаэль, какого черта, – прервала его Дуня. – Это важно. Это ты сменил пароль?
Она услышала, как он вздохнул. На заднем плане слышался саундтрек к фильму «Титаник».
– Я слышал, ты уволилась.
– Слизняк не оставил мне выбора, а сейчас я должна войти в мою почту.
Раздался новый вздох.
– Он пришел ко мне, как только ты ушла, и приказал мне сменить пароль. Чисто юридически эти мейлы не твои.
– Микаэль, мне очень важно получить доступ к одному из моих писем именно сейчас. Не позже. Сейчас. Понятно?
– Почему?
– Чем меньше ты знаешь, тем лучше. Ты должен просто-напросто положиться на меня. Тебе только надо дать мне новый пароль.
– Сорри, но так не пойдет. Наверняка именно в эту секунду Слейзнер просматривает твою входящую почту. Завтра у него пресс-конференция. И он сразу же увидит, что в почту пытаются войти с другого адреса IP, и как только до него дойдет, что это твоя почта, он поймет, что я тебе помог.
Он прав. Проклятие.
– Но… У меня было чувство, что ты позвонишь, и я сделал копию всего твоего компьютера до того, как Слейзнер вцепился в него зубами. Я могу поместить копию в Dropbox.
– Прекрасно. Лучше всего прямо сейчас.
– Похоже, мы пришли к консенсусу.
Через двадцать пять минут Дуня смогла перекинуть фото преступника на флэшку, а еще через пятнадцать почистила высохшие картриджи и распечатала фото. Спустя десять секунд она вышла из квартиры на улице Блогордсгаде и поспешила на станцию метро «Неррепорт».
84
– СИЗО? – переспросила Тувессон.
– А почему бы и нет? Только на выходные, – сказал Утес. – Он же охраняется, и нам не надо ждать, пока Мальме выделит людей. В понедельник посмотрим, есть ли более подходящее решение.
Они поели около киоска гриль и пошли направо по улице Рундгонген; на другой стороне дороги виднелись СИЗО и полиция. Тувессон еще не определилась, нравится ли ей эта идея. Ей надо привыкнуть к мысли. Взять оставшихся одноклассников и предложить им защиту в виде пребывания под замком в СИЗО, без сомнения, решение радикальное и более чем спорное. Но, может быть, это все же не такая плохая идея.
– Честно говоря, это ясно как день. Других альтернатив у нас нет, – произнес Утес, будто читал ее мысли.
– Ты понимаешь, сколько грязи на нас за это выльют?
– Никакого сравнения с тем, сколько грязи на нас выльют, если мы ничего
Утес был прав. Все говорило о том, что преступник может в любой момент опять нанести удар и не собирается останавливаться, пока не уничтожит весь класс. В пользу идеи говорило время. Если они начнут сейчас, и все пойдет гладко, они успеют собрать всех за ночь. Против идеи была сама идея.
– Слушайте, а разве Риск не уехал на машине домой? – спросила Лилья, показав на машину Риска, припаркованную рядом с полицией.
– Очевидно, нет, – отозвался Утес. – Он ведь еще не в состоянии водить?
– О’кей, давайте так и сделаем, – вмешалась Тувессон. – Мы заберем их на выходные. Но чтобы план сработал, мы должны вести себя как можно тише и ставить в известность только тех, кому нельзя не знать. Ни при каких обстоятельствах не должно быть утечки – это основа всего.
Его сын со связанными руками и ногами лежит в каком-то помещении, тесном, как гроб, и дышит кислородом, который в любой момент может кончиться. Если уже не кончился? Образ запертого Теодора впечатался в сознание Фабиана, и он все время думал о том, что пережил его сын. Не только за эти последние сутки, но и за все годы в школе. Как это все могло полностью пройти мимо него? Неужели он действительно до такой степени был занят самим собой? А Соня? Если бы она знала, она бы рассказала. Или?..
Фабиан вспомнил, как один раз жена забеспокоилась по поводу Теодора, когда тот пришел домой с двумя сломанными ребрами и сотрясением мозга. Тогда Фабиан посчитал, что она преувеличивает. Он считал вполне нормальным, что ребята возраста Тео дерутся. Бахвальствовал, как сам сломал ребро, сильно кашляя во время простуды.
Но Соня не сдалась. У нее состоялся очень подробный разговор с классным руководителем, и она ходила в школу, чтобы получить представление о том, каково там их сыну. Как оказалось, все шло нормально. Точно так, как он сам и Теодор все время говорили. В конечном итоге она успокоилась и согласилась, что преувеличивала.
Как же он ошибался.
Страшно ошибался.
Теперь ему предъявлен счет, и его ждет расплата. Он заплатит, сколько бы это ни стоило. Какое бы задание ему ни дали, он собирается его выполнить. Если еще есть возможность спасти Теодора, он готов пойти на все. Ни расследование, ни его собственная жизнь не играли больше никакой роли. Если окажется, что поздно, тогда… Не должно быть поздно.
Он до запятой последовал всем указаниям, сел в машину и самым коротким путем поехал в полицию, где припарковался в стороне от других машин, все время не снимая кепку. Преступник, или Торгни Сёльмедаль, как теперь знал Фабиан, мог видеть то, что он видел, и слышать, что он слышать. Но обратная связь шла через смс. Ему позвонила датская женщина-полицейский, но ему запретили брать трубку.
Когда он вошел в фойе с ночным освещением, никого из его коллег не было. Никакого Флориана Нильссона за стойкой ресепшена. Он просто прокатил свой пропуск через считывающее устройство, набрал код и вошел. Ему надо было попасть в лабораторию Ингвара Муландера. Он никогда там не был, но понял, что она находится где-то на нижнем этаже. Он спросил, что ему делать, если там окажется Муландер, и ответ не заставил себя ждать.
– Разобраться с ним.
ТЕХНИЧЕСКАЯ ЭКСПЕРТИЗА И. МУЛАНДЕР было написано на табличке рядом с закрытой дверью. Фабиан положил руку в карман пиджака, проверил, на месте ли табельное оружие, открыл дверь и вошел. Помещение с потолком и стенами из бетона походило на большой гараж, где находилось несколько освещенных островков – рабочих станций. Муландера здесь не было.
– Встань в центр, повернись кругом. Медленно.
Фабиан сделал так, как ему велели, и в ту же секунду понял, что преступник тоже не знает, что ищет. Это-то он и должен выяснить. Ясно только одно: он подозревает, что Муландер что-то нашел.
– Возьми тряпку и подойди к «Пежо».
Фабиан не сводил взгляда с разбитой серебристо-серой «БМВ», и только сейчас обратил внимание на то, что и «Пежо» находится здесь. Значит, к датчанам наконец вернулся разум и они перегнали машину сюда. Он подошел к машине и на ветровом стекле прочел написанную от руки записку.
Получается, за всем этим стоят датчане. Как только все это закончится и он выкарабкается, он свяжется с ней и поблагодарит ее. Нельзя недооценивать хорошие контакты по другую сторону пролива.
– Сядь на водительское сиденье и осмотрись.
Фабиан открыл дверь со стороны водительского сиденья, сел за руль и просканировал интерьер машины кепкой. В разных местах – на приборной доске, вокруг бардачка и на рычаге переключения передач – были наклеены маленькие кусочки скотча со стрелочками и номерами. Эти маркировки означали, что Муландер нашел отпечатки пальцев и снял их. Поэтому машина представляла такую важность?
– Сними маркировки и вытри дочиста.
Фабиан снял кусочки скотча и принялся протирать приборную доску. Время от времени он получал указания протереть еще более тщательно или повернуть камеру под другим углом. Через двадцать две минуты он смог выйти из машины.
– Достань отпечатки.
– К сожалению, я понятия не имею, где они.
– Ищи.
Сейчас где-то между девятью и десятью, может быть, между половиной и без четверти десять, подумала Астрид Тувессон, хотя на самом деле ей было все равно. Какой бы час ни был, она не могла избавиться от чувства, что они на шаг отстают. Что все каким-то непостижимым образом рассчитано и предопределено. Но Утес прав. Не предложить оставшимся одноклассникам временное защищенное проживание было бы крайне безответственно.
Она легла на спину на диван, задернула шторы и погасила все лампы, которые только можно было погасить. Но, к сожалению, полная темнота, на которую она надеялась, не наступила. Этому эффективно препятствовали штук пятнадцать мигающих диодов. Она не могла понять, почему производители электронных товаров по-прежнему упорно насаждают их повсюду, и решила, что, возможно, они в детстве начитались научной фантастики.
Она поговорила с Рагнаром Пальмом, ответственным за СИЗО, и объяснила ситуацию. Он мог предложить ей только две свободных камеры, которых максимум хватит для четырех из девяти. Общая камера подошла бы идеально, но, насколько она знала, таких в Швеции нет. Зато Пальм предложил ей отгородить часть общего помещения для заключенных. Туда без проблем можно поставить десять кроватей. К тому же у них будет доступ к телевизионной комнате, кухне и небольшой библиотеке, что поможет им не чувствовать себя в тюрьме.