Стефан Анхем – Фабиан Риск (страница 79)

Он засмеялся и попытался говорить расслабленным тоном. Но судя по выражению лица Лильи, она не купилась на его игру.

– Фабиан, расскажи. Что ты затеял?

Он почувствовал, как снова завибрировал мобильный.

– Муландер просил тебя внести отпечатки в реестр.

Он посмотрел Лилье в глаза и сделал несколько шагов в ее сторону.

– Звонил Муландер. Не спрашивай, почему он позвонил именно мне, понятия не имею. Может быть, подумал, что все остальные слишком заняты, и что я все равно не смогу просто так лежать и отдыхать. Не знаю, – он замолчал, поняв, что слишком много говорит.

Слова выскакивали в отчаянной попытке скрыть очевидное. Он ждал от Лильи какой-нибудь реакции, но ее не последовало. Она просто стояла и смотрела на него, а чтобы тишина не стала слишком давящей, ему ничего не оставалось, кроме как продолжить:

– Во всяком случае, он взял отпечатки пальцев в «Пежо», предположительно преступника, и хотел, чтобы я проверил их по реестру.

Она с подозрением посмотрела на него.

– Странно. Потому что он попросил меня сделать то же самое.

Фабиан пожал плечами.

– Он, наверное, хотел, чтобы это точно было сделано. Проблема только в том, что я не могу их найти.

– Они, конечно, в обычном месте, но ты ведь не знаешь, где.

– Нет, откуда мне знать? Я пока еще здесь не работаю.

– Именно.

У Фабиана завибрировал мобильный.

– Snar2sLut.

Он перевел взгляд на браузер мобильного, ввел новый пароль и опять увидел Теодора, лежащего в тесной комнате. На этот раз он не поднимал головы. Возможно, у него нет сил. Но, по крайней мере, он все еще жив. Фабиан заметил, как у него поднимается и опускается грудная клетка, причем интервалы между вдохами становятся все чаще.

– Фабиан, почему ты все время трогаешь свой мобильный? – спросила Лилья. Он поднял глаза. – Поезжай домой. Я сама все сделаю.

Он покачал головой.

– Нет, лучше я это сделаю, а ты продолжай заниматься своими делами. У тебя их наверняка по горло.

– В чем дело? Что-то случилось?

– Нет, просто Муландер попросил нас обоих об одном и том же, и самое лучшее, если ты позволишь мне выполнить его просьбу.

– Но ты прекрасно понимаешь, что я не позволю.

– Это почему?

Он встретился с ней глазами и попытался придать своему лицу как можно более удивленное выражение. Она ответила ему снисходительной, почти печальной улыбкой.

– Потому что он к тебе не обращался. Если бы обращался, ты бы знал, где лежат отпечатки. Так ведь?

Фабиану оставалось только кивнуть и признать свою ошибку. Тем временем он опустил правую руку в карман пиджака и достал пистолет. Лилья попыталась отойти назад, но было некуда. Она уперлась в стену. Тогда она подняла руки, закрывая голову. Он убрал ее руки и удивился ее силе, но тут почувствовал на ногах что-то тяжелое и потерял равновесие. Лилья набросилась на него и закричала, чтобы он успокоился.

Попытка отобрать пистолет увенчалась успехом, и Лилья рухнула на Фабиана. Из раны сочилась кровь и капала ему на рубашку. Он повалил ее на пол и встал. Теперь он знал, где искать. Она бросила взгляд на лампу под потолком и тем самым выдала себя. Он взял стул, взобрался на него и потянулся к лампе, за которой лежала папка с отпечатками пальцев.

Засунув папку за пояс, он слез со стула, посмотрел по сторонам, чтобы показать, что он ничего не упустил. Потом повернул голову к Лилье, думая, что это выглядит вполне естественно. Одновременно вытянул правую руку так, чтобы она не попала в объектив камеры, и нацарапал что-то на конверте. Завибрировал мобильный.

– Покажи, что ты делаешь правой рукой!

Фабиан подчинился приказанию и посмотрел на конверт, где корявыми буквами было написано: «Прости. Он взял моего сына. Его зовут Торгни Сёльмедаль».

Реакция не заставила себя ждать.

– Если тебя хоть сколько-то волнует твой сын, ты знаешь, что делать.

85

Он не понял, что проснулся. Казалось, что он все еще находится во сне. По-другому и быть не может. Только через несколько минут он начал подозревать, что бодрствует. Он видел и ощущал реальность в ее самом грубом обличье. Темно, жестко и тесно. Он встал, но так сильно ударился головой, что почувствовал, как в правый глаз стекает кровь. Он попытался ее вытереть, но руки у него были связаны. Та же веревка была привязана к ногам.

И тут его охватила паника. Она накатила на него, и за долю секунды температура тела упала на несколько градусов, и он весь взмок. Он закричал как можно громче, прямо в темноту, и только когда в его легких не осталось больше крика, замолчал и начал думать.

Он сидел дома за письменным столом и писал в своем дневнике. Извергал злобу, переполнявшую его, рвущую его на части. Он слушал Мэрилина Мэнсона и плевать хотел, что громкость включена на полную. Папаши все равно не было дома. И тут он что-то уловил краешком глаза, но не отреагировал. Едва заметное движение в оконном отражении, тень тени. Он поднял глаза, посмотрел прямо в окно и увидел, как кто-то входит в его комнату.

Сначала он подумал, что это явился папаша, – сделать музыку тише и еще раз затеять свой так называемый «разговор». Но его насторожила одежда вошедшего. Летом папа почти всегда ходил в светлом. Вошедший был одет во что-то темное, напоминающее военную форму. Тогда он обернулся, но человек уже подошел к нему и прижал к его лицу тряпку.

Несколько раз помещение озарялось таким сильным светом, что ему приходилось закрывать глаза. Он решил, что открывали люк. Признак того, что его вызволят из плена. Но никто не приходил и не развязывал ему руки и ноги, и через какое-то время он понял, что ничего не открывают, а зажигают сильную лампу.

Один раз он услышал кого-то поблизости. Во всяком случае, подумал, что услышал. Звуки доносились сквозь стены. Глухо и отдаленно. Он изо всех сил закричал и стал бить локтями в стены. Но кто бы это ни был, никто не пришел и не освободил его. Может быть, это мужчина в военной форме? После этого он ничего не слышал. Ничего, кроме собственного сердцебиения и дыхания.

Наверное, вот что значит быть погребенным заживо? Надо просто закрыть глаза и уснуть. Но ему нельзя засыпать. Больше нельзя. Он не хочет пропустить следующий раз, когда раздадутся звуки. Он не должен был тогда спать. Следующий раз – если он будет – может стать его последним шансом.

Теперь он лучше подготовлен и не станет просто кричать и до крови бить локтями в каменную стену. Несколько часов назад ему удалось сползти вниз на несколько десятков сантиметров, пока ноги не нащупали что-то холодное и металлическое. Люк.

У него появилась надежда. Несмотря ни на что, может быть, он все-таки выживет. Он принялся колотить ногами по люку, который, конечно, оказался закрытым, но звук его ударов походил на звуки басового барабана, который невозможно не услышать, если находишься поблизости. Но никто не пришел, и тишина стала казаться еще более всепоглощающей. Надежда умирала в нем по мере того, как кончался кислород.

Сначала он этого не замечал. Не понимал, почему становилось все труднее собраться с мыслями и чаще клонило в сон. И лишь когда он осознал, что дышит так, будто пробежал десять километров, до него дошло. Только тогда он понял, что медленно задыхается.

Он никогда не думал, что станет это делать, никогда-никогда, но теперь сделал.

Сложил руки и стал молиться.

86

Ей пришлось отвести глаза – висящие на потолке лампы дневного света чуть было не ослепили ее, и когда она повернула голову, за левым виском ее пронзила глухая боль. Она провела пальцами по припухлости над ухом и нащупала свернувшуюся кровь у корней волос. Ничего серьезного, но ее первый раз в жизни сбил с ног коллега. Риск ударил ее так, что она потеряла сознание.

Лилья подозревала его с тех пор, как прочла о событиях в Стокгольме. Но что он зайдет так далеко и ударит ее, стало для нее полной неожиданностью.

А теперь он исчез с отпечатками.

Но это же все равно не он? Нет, не может быть.

Или?

Она оперлась о верстак, встала и вышла из лаборатории. По дороге в отделение попыталась позвонить ему, но услышала только его автоответчик, чего и следовало ожидать.

– Нет, Стефан, конечно, вас не задерживают. Просто сейчас это единственный способ взять вас под защиту… – Тувессон отставила телефон от уха и, посмотрев на Утеса, закатила глаза.

Утес сидел напротив и тоже говорил по телефону.

– Хорошо. Тогда мы заедем за вами немного позже. Точное время сказать трудно, но мы позвоним накануне. Разумеется. До свидания.

Утес положил трубку и потянулся.

– Нет, мы совсем не сдались. Мы вовсю работаем над этим делом, но, по нашим оценкам, вы все находитесь в опасности, и поэтому мы сейчас… именно… точно. Я перезвоню, как только буду знать, когда мы приедем. До свидания, – Тувессон закончила разговор и глубоко и протяжно вздохнула. – Какой идиот. Он должен радоваться и быть благодарен. Но не тут-то было.

– В семье не без урода, – отозвался Утес и зевнул.

Тут вошла Лилья.

– О боже! Ирен, что случилось? – Тувессон подошла к Лилье и внимательно посмотрела на рану над виском.

– В лаборатории Муландера я наткнулась на Риска.

– На Риска? Что он там делал?

– Он искал те же отпечатки, что и я, и утверждал, что Муландер попросил его проверить их по реестру.