Стефан Анхем – Фабиан Риск (страница 69)
Ирен Лилья дала ему возможность высказаться. Ни разу не прерываясь, Эйнар Грейде, чью голову на этот раз украшали четыре косички, подробно показал ей, с какой хирургической точностью сделан разрез, идущий от горла Эльзы Халлин до грудины. Она позволила ему распинаться столько, сколько он считал нужным, объясняя, как преступник не затронул аорту, чтобы жертва как можно дольше оставалась в живых. Лилья даже позволила ему продемонстрировать, как преступник вытащил язык и тот свесился жертве на грудь.
И только когда он замолчал, все рассказав, она бросила свою бомбу:
– Эйнар, я пришла сюда не ради Эльзы Халлин.
– Да? – Грейде стал похож на хорошо дрессированную собаку, которая только что показала свой лучший трюк и все равно не получила конфетку.
– Я знаю, что когда жертву заставляют страдать как можно больше и дольше, это впечатляет. И я знаю, что ты раньше никогда не видел ничего подобного, как, впрочем, и я. Но я сюда пришла не поэтому.
– Тогда зачем?
– Камилла Линд
– А кто это такая, черт возьми? – теперь Эйнар больше напоминал недовольную дворняжку.
– Она погибла вчера в аварии на трассе Е6, и мы подозреваем, что за этим стоит наш преступник.
– И она училась в том же классе?
Лилья кивнула, и Грейде принялся теребить одну из своих косичек, что делал лишь тогда, когда жизнь оборачивалась против него. Сейчас ей никак нельзя на него давить. Малейшая попытка ускорить процесс будет иметь противоположный эффект. Он зароет голову в песок и откажется даже пальцем пошевелить.
Через две минуты произошло то, чего она ожидала. Притворно усталый вздох, сопровождаемый сдержанным кивком. Через секунду Грейде вышел из комнаты, и Лилье пришлось почти бежать по длинному подземному коридору, чтобы не отстать от него.
– Должно быть, ее взял Арне, а ты знаешь его девиз, – прошипел Грейде, словно выплюнул комок.
– Нет, я…
– «Зачем все усложнять без нужды», – он изобразил пальцами кавычки. – Но в его случае на самом деле это означает: «Зачем вообще выполнять свою работу?»
– Эйнар, сейчас мы не уверены, что это так. Не исключено, что это просто авария.
Грейде покачал головой.
– Нет, все сходится. Арне не первый раз допускает ошибку. Он уходит в отпуск только на следующей неделе, но еще две недели назад от него не было никакого толку. Я обычно проверяю после него его тела, но в этот раз я…
– Был очень занят колумбийским галстуком.
Грейде посмотрел на нее, остановился у входа в морг и прокатил свой пропуск. Войдя внутрь, Лилья сразу пошла к рядам холодильников, а Грейде стал искать копию отчета о вскрытии.
– Вот он: Ля-ля-ля-ля… «Сильный удар по голове, слева сзади…» Ля-ля-ля-ля… «Перелом задней черепной кости, кровотечения между мозговыми оболочками, отек мозга, мозговые кровоизлияния, явные признаки повышенного внутричерепного давления…» Хм…
– Пропало дело? – спросила Лилья и выдвинула ящик с именем Камиллы Линд
– Нет, но это стандартный формуляр 1А. Если ты попал в такую тяжелую аварию и тебе повезло не превратиться в котлету, ты, вероятно, так ударился головой, что умираешь от мозгового кровоизлияния. Этот отчет можно написать, даже не осматривая тело, и он все равно будет верным в восьми из десяти случаев. Проблема в том, что здесь больше ничего нет. – Грейде держал отчет в воздухе между большим и указательными пальцами, словно даже не хотел брать его щипцами.
Лилья откинула простыню, которая прикрывала голое тело.
– Ни одного описания индивидуальных особенностей трупа, – продолжил Грейде. – Ни одного собственного соображения или рассуждения. Ни одного наблюдения, кроме очевидных.
– Ты думаешь, он ее не осматривал?
– Я не думаю, я знаю.
Он выпустил отчет из рук, и тот упал на пол, как мусор. Затем обогнул стол и встал рядом с Лильей.
Закрытые глаза и лицо свидетельствовали о целом ряде сильных ударов и толчков. Грейде надел резиновые перчатки, перевернул застывшее тело на бок и заглянул жертве под голову, где под светлыми волосами находилась глубокая рана в кольце свернувшейся крови. Он опустил тело, вздохнул и опять принялся теребить одну из косичек.
Еще не задав вопроса, Лилья о нем пожалела, но он выскочил сам, словно мышь из дверной щели:
– Ты нашел то, что пропустил Арне?
Грейде оставил косичку в покое и посмотрел на нее так, словно ее следовало расстрелять на рассвете следующего дня, после чего положил руку на закрытые глаза Камиллы и поднял ей веки.
И левый, и правый глаз выглядели так, будто кто-то потушил о них сигарету.
76
– В половине седьмого я пойду на занятие по боксу, так что давайте проведем эту встречу как можно быстрее и эффективнее, – произнес Хенрик Хаммерстен и сел за свой письменный стол.
Дуня кивнула и опустилась в одно из кресел для посетителей рядом со Слейзнером. Она тоже больше всего хотела поскорее все закончить, чтобы продолжить расследование и пообщаться со шведами.
– Дуня, мы встретились по вашей инициативе. Поэтому предлагаю вам начать.
– Это так, – она откашлялась. В горле пересохло. – Я обратилась к вам, потому что считаю, что последние события в частной жизни Кима перевешивали все остальное и мешали ему руководить отделом так, чтобы следствие продвигалось вперед.
Хаммерстен кивнул и перевел глаза на Слейзнера.
– Ким? Что скажешь? У Дуни есть основания для критики?
Слейзнер кивнул.
– Безусловно. Последние сутки были, мягко говоря, турбулентными. Мою личную жизнь вывернули наизнанку и выставили на всеобщее обозрение. Моя жена ушла от меня и забрала с собой нашу дочь. В конечном итоге у меня осталась только моя работа, и я собираюсь сделать все, чтобы выполнять ее как можно лучше. Кстати, мы давно не играли. Какой у тебя сегодня гандикап?
– 18,7.
– Вау. Ты, наверное, много тренировался.
Никто так не умеет лизать задницу, как Слейзнер, подумала Дуня. Количество говна значения не имеет. Пока это может ему помочь, он будет лизать. Хаммерстен кивнул и посмотрел на Дуню.
– Ну, вы как? По-прежнему стоите на своем?
Дуня задумалась и хотела было кивнуть, но покачала головой. Ей хотелось только закончить и приступить к работе.
– Правильно ли я понимаю, что вы берете свою критику назад?
– Во всяком случае, пока я смогу сосредоточиться на своей работе.
– А вы сможете? Или как?
– Надеюсь.
Хаммерстен повернулся к Слейзнеру.
– А ты, Ким? Что ты думаешь? Тебе есть, что добавить, или мы все выяснили?
Слейзнеру следовало бы кивнуть. Следовало бы понять, что ее молчание – золото, и что самое правильное – опустить занавес. Избавить Хаммерстена от продолжения спектакля. Но нет. Вместо этого он заерзал и поднял руку в знак того, чтобы Хаммерстен и Дуня задержались.
– К сожалению, должен сказать, что мое доверие к Дуне упало до нуля.
– Вот как? Как так получилось?
– Возможно, она сама в состоянии ответить, поскольку я тоже этого не понимаю. Я всегда считал ее прекрасным полицейским и не ставлю под сомнение, что для моего отдела она настоящий клад. Но, к сожалению, я больше не могу на нее полагаться, а если ты не можешь полагаться на своих сотрудников, это нехорошо. Это мое твердое убеждение.
– А почему ты не можешь на нее полагаться?
Она знала это. Она чувствовала это и слышала предупредительные звоночки, и все же угодила прямо в западню.
Слейзнер вздохнул.
– Не знаю, с чего начать. Во-первых, в большой степени именно Дуня стоит за всей этой историей. Это она организовала проверку моего мобильного, и когда оказалось, что я находился рядом с Лилле Истедгаде, позвонила в «Экстра Бладет», что я не назвал бы
Ей захотелось встать. Возразить и перекричать его. Но в этом не было никакого смысла. Все это ударит по ней рикошетом и сделает еще более жалкой в их глазах.
– Кроме того, – продолжил Слейзнер. – Что касается самой работы, она много раз действовала за моей спиной и наперекор моим приказаниям. Она не только подделала мою подпись, но и отправила важные вещественные доказательства в Швецию до того, как наши собственные криминалисты успели их осмотреть. И в довершение всего она попыталась скрыть тот факт, что у нас есть фото преступника. Принимая все это во внимание, я считаю невозможным оставлять Дуню в моем отделе.
– Дуня, это правда, что ты подделала подпись Кима?
Дуня кивнула.