Стефан Анхем – Фабиан Риск (страница 67)
– Вы, наверное, наш новый сосед, – услышал он голос у себя за спиной.
Фабиан обернулся и увидел грушеобразную женщину в коротких брюках с большими карманами, майке и шляпе от солнца. В руках она держала стеклянную банку со смородиной.
– Меня зовут Улла Стенхаммер. Мы живем в пятнадцатом доме.
Фабиан спустился обратно по лестнице и пожал женщине руку.
– Фабиан Риск.
– Вот как. А чем вы занимаетесь, если можно спросить?
– Занимаюсь?
– Ну, кем работаете?
– Пока что я в отпуске и изо всех сил стараюсь не думать о работе, – Фабиан выдавил улыбку ради добрососедства, надеясь, что первое впечатление от соседки окажется ошибочным.
– Ага… Я просто хотела поздравить вас с приездом, – женщина протянула банку с ягодами. – Знаете, нам всем было немного любопытно, кто сюда въедет, и когда я поняла, что это совершенно нормальная обычная семья, страшно обрадовалась.
– Вот оно что. А с прежними соседями было что-то не так?
– Ну как вам сказать. На мой взгляд, в них безусловно было что-то странное. Например, они никогда не ходили на наши весенние или осенние праздники и… Ну, вы видели, как выглядит участок с задней стороны. Настоящие джунгли. Знаете, тень от них падает на наш дворик, и там растет только мох. Не очень-то приятно, если хотите знать мое мнение.
Фабиан отметил, что первое впечатление, к сожалению, его не обмануло.
– Обещаю все подрезать, как только найду время.
– Ну, не буду в это вмешиваться.
Оба замолчали, и Фабиан сделал поползновение уйти.
– В этих старых домах довольно толстые стены, и можно подумать, что здесь плохая слышимость. Но скажу вам: это не так. Не спрашивайте меня, как проникает звук. Я только знаю, что проникает.
– Мой сын слишком громко заводит музыку?
– Я бы не назвала это музыкой. Но если ночью он сделает немного тише, ничего не случится, так сказать. Хотя ни в какое сравнение с Палдинскими это не идет. Это прежние соседи.
– А они тоже слушали музыку?
– Нет. Или да, немного классики. Но проблема была не в этом, а в их ссорах.
– Ссорах?
Женщина приблизилась на шаг к Фабиану и посмотрела через плечо, словно боялась, что их подслушивают.
– Вы не представляете, как они кричали друг на друга. Иногда казалось, будто… Ну, не знаю, как сказать. Пятница 13-е. Знаете, когда мы лежали в нашей спальне, мы будто находились с ними в одной комнате. Точно я не знаю, но уверена, он ее бил.
Фабиан понял, что первое впечатление надо пересмотреть. Тетка оказалась гораздо хуже, чем он предполагал.
– Но в конце концов она сбежала, и никто ее за это не упрекнет. Даже если она поступила не самым лучшим образом. Но это не мое дело. Нет ничего хуже соседей, которые суют нос в чужие дела.
– Да уж, действительно. Спасибо за смородину, – Фабиан предпринял новую попытку подняться по лестнице на крыльцо.
– Знаете, он просто уехал на выходные. По-моему, в Берлин. Странный город, правда? Разве нет? Один раз я поехала туда в отпуск, и после этого мне пришлось брать еще один отпуск, так мы устали. Но когда он вернулся домой, из дома исчезла вся одежда и игрушки. Это она и дети сбежали с полными чемоданами. Исчезли в один миг. Не очень здорово, если хотите знать мое мнение.
Значит, вот что риелтор назвал личными обстоятельствами.
– Да, не особо приятно. А известно, куда она уехала?
– Вот в этом вся соль, – она подняла указательный палец вверх и повела бровями, чтобы подчеркнуть странность ситуации. – Ему, похоже, не было никакого дела. Он просто пожал плечами и стал жить дальше.
– А он не пытался их найти?
– Не знаю. Мне показалось, что он скорее почувствовал облегчение. – Женщина покачала головой. – Я ничего не поняла, для меня это совершенно непостижимо. Вы только представьте себе: приходишь домой, а твоей семьи нет.
– И никто не знает, куда они делись?
Соседка расплылась в широкой улыбке.
– Тут уж я не смогла сдержать свое любопытство и все-таки спросила его, вот так без обиняков, и оказалось, что он прекрасно знает, где они. Что без сомнения объясняло его, мягко говоря, странное поведение.
– Вот как, – Фабиан ждал продолжения, но его не последовало. – Но он не сказал, где они?
– Нет, он только сказал, что знает, где они, и я не стала дальше спрашивать. Всему есть предел, – соседка рассмеялась. – Но примерно неделю тому назад я услышала от Вингордов из тринадцатого дома, что жена переехала в Данию, где, как я поняла, живет с новым мужем. По-моему, она знала его раньше.
Фабиан кивнул и пожал плечами.
– И когда это произошло?
– Несколько месяцев назад, весной. За несколько недель до того, как он продал вам дом. Ясно, что он не хотел оставаться здесь со всеми воспоминаниями.
Фабиан снова поднялся по лестнице на крыльцо. Он задумался, как бы сам отреагировал, если бы Соня так поступила. Повернув дверной ключ, Фабиан открыл дверь и признался самому себе, что какая-то крошечная часть его сочла бы, что это к лучшему.
Хотя бы не испытывать отчаяния, которое окатило его, как помои, было бы уже неплохо. Во всяком случае, хорошо, что он дома, подумал Фабиан, закрыл дверь и убедился, что все выглядит точно так же, как в среду утром, когда он уехал отсюда на похороны в Данию. Три дня показались тремя неделями.
Он прошел в кухню и увидел следы пребывания Теодора. Но не так много, как он ожидал. Не считая остатков кебаба, наполовину съеденной пиццы, лежавшей в своей коробке, нетронутого салата к пицце и пустой банки из-под колы, кухню можно считать чисто убранной. А вдруг сын наконец научился убирать за собой?
Мэрилин Мэнсон выкрикивал свое послание на фоне отдаленных гитар и пулеметных барабанов. Последние годы он был самым любимым исполнителем Теодора, тот постоянно его слушал. Фабиан мог понять реакцию соседки. Если они живут через стену от стерео, толщина стен значения не имеет. Но сейчас была только четверть пятого, и он не собирался подниматься к Тео и просить сделать потише. Вместо этого он послал смс, где сообщал, что он дома, и предлагал вместе перекусить на террасе.
Через две минуты пришел ответ: «Пишу код. Очень занят. Перекус пропущу. Увидимся позже. Т».
Такого ответа Фабиан и ожидал, а в глубине души даже на него надеялся. Хотя было бы хорошо перекусить вместе, времени у него нет. До конца дня он должен узнать имя. Имя того, кого он видел тысячи раз, но совершенно не помнит. Преступника, который опять нанесет удар, если его не остановить.
У него возникла идея, как выяснить имя. Всего лишь догадка, и он не был уверен, что получится, но за неимением лучшего стоило попробовать. Только сначала он примет душ и переоденется. По дороге в ванную на втором этаже он попытался вспомнить, когда последний раз не мылся больше трех суток подряд, и решил, что, наверное, в 1995 году на фестивале в Роскилле.
Несмотря на ведра пива и постоянную проблему с равновесием, он помнил все, как будто это было вчера. Оглядываясь назад, можно сказать: это был самый топовый год, когда в лайн-апе были «Oasis», «Blur», «The Cure» и «Suede». За лайн-ап этого года с «Prince», «LCD Soundsystem» и «Vampire Weekend» тоже не стыдно. Это его так вдохновило, что он даже предложил Соне начать переезд с посещения фестиваля всей семьей. Она лишь выразительно на него посмотрела и спросила, не слишком ли поздно для кризиса среднего возраста.
Он запер дверь ванной, стянул с себя больничную рубаху и брюки и стал осторожно снимать марлевую повязку, обмотанную вокруг верхней части тела. Слой за слоем, пока все не кончилось. Разумеется, она все время была с ним – боль, ноющая и покалывающая, – но последние часы он о ней не думал. Только сейчас, снимая последние слои, он вспомнил, как тяжело ранен. Смешанный с кровью гной приклеил марлю к ране, и ему пришлось встать под душ и осторожно по кусочкам отдирать повязку. Он перешагнул свой болевой порог и поблагодарил Мэрилина Мэнсона, перекричавшего его.
Целиком сняв с себя повязку, Фабиан сделал воду как можно холоднее и промыл горящие раны. Он простоял так пять минут, потом намылился, вымыл голову и, не вытираясь, стал обсыхать прямо на коврике в ванной.
Он посмотрел на себя в зеркало. Обычно, глядя на свое отражение, он чувствовал себя молодым. Ему сорок три года, а тело как у мужчины на десять лет моложе. Никаких лишних килограммов, как у многих в его возрасте. Никакого намека на проплешину. Ни одного седого волоса. Но мужчина, на которого он смотрел сейчас, выглядел по меньшей мере на десять лет старше. Бледный, как покойник, с таким дряблым лицом, будто сила притяжения одним махом увеличилась в два раза. Он хотел повернуться и осмотреть раны, но решил, что лучше не надо.
Одежда по-прежнему лежала в нераспакованных картонных коробках с его стороны кровати, и он долго рылся, пока не нашел пару чистых трусов, носки, красную просторную льняную рубашку вместо повязки и пару мятых льняных брюк.
Фабиан вернулся на кухню, поставил мобильный на зарядку и пошел в подвал, взяв с собой остатки пиццы. Он точно знал, что ищет. Зеленую тумбочку. Но он не обнаружил ее там, где видел ее в последний раз. Раньше она стояла у одной из стен посреди подвала. Теперь там ее не было. Фабиан не знал, то ли это дело рук Сони, то ли он что-то напутал. У него возникло впечатление, что подвал выглядел по-другому, будто в нем все переставили.