Стефан Анхем – Фабиан Риск (страница 180)
После попытки самоубийства в туалете он был уверен в том, что лишить себя жизни – ее способ бегства. Что она осуществила свою месть и ей больше не для чего жить. Но она устроила спектакль именно для того, чтобы внушить всем эту идею. Он вспомнил эпитафию на надгробном камне и понял, что это и есть разгадка.
Фабиан знал текст наизусть и мысленно повторил третью строчку снизу.
Но где находится могила? Значит ли это, что она вылетит из страны на самолете, а если так, то под каким именем? Или она уже на каком-нибудь пароме плывет в Балтику? Или бежит на север через финскую границу? Это невозможно сказать. Она обманула его. Причем неоднократно.
То же самое с Малин Ренберг. Он поверил, что она расскажет, пока не будет поздно. Теперь он не знал, чему верить. «Пока Малин спит, она вне опасности», – сказала Аиша. Пока спит. Но что произойдет, когда она проснется?
Зазвонил мобильный.
– Это Ярмо. Скорая до больницы не доехала.
– А что случилось с водителем скорой и…
– Сейчас мы знаем только то, что они исчезли. Но в машине есть навигатор, и Нива уже определяет их местоположение. Кстати, а ты сам где? Нива сказала…
– Некогда объяснять, – Фабиан закончил разговор, вернул на место спинку сиденья и позвонил Ниве.
– И что ты делаешь на середине моста Вестербрун? Что-нибудь интересное или ты просто застрял в снегу?
– Разве ты не должна определить, где находится скорая?
– А кто сказал, что одно исключает другое?
– Потому что именно сейчас у нас нет одного: времени.
– Улица Понтонйернгатан, 10.
– Понтонйернгатан. Это же рядом с Хантверкаргатан? – Близко от того места, где он сейчас находится. Он сразу же выключил аварийку и включил коробку передач.
– Да, похоже, она вернулась в «Black Cat». Подожди немного…
– Что?
– Подожди, мне надо только… Да, это так.
– Что?
– Мобильный Малин Ренберг опять включен и находится в том же самом месте.
Фабиан отключил Ниву и сразу же набрал Малин, пытаясь не спускать глаз с дороги.
– Привет, Фабиан. Как ты быстро.
Он не очень-то надеялся, что Малин ответит, но почувствовал, как разочарование разлилось по телу, словно яд.
– Что ты с ней сделала?
– Это опять эта Нива?
– Ты обещала, и я тебе поверил.
– Ты сам решаешь, кому ты хочешь доверять, а кому нет. К тому же я только сказала, что она может подождать.
– Подождать? А сколько ей ждать? Она же, черт возьми, на сносях.
– Пока я не буду уверена, что ты оставишь меня в покое.
Он повернул направо на съезд в конце моста и, объехав парк Роламбсховспаркен, выехал на трассу Роламбсховследен, ведущую на восток. Осталось недолго. Он будет там всего лишь через несколько минут.
– А что говорит о том, что я когда-нибудь это сделаю?
– Обещания даю не только я.
Она, наверное, слышала его разговор с Андерсом в больнице. Сколько же камер она установила?
– А что будет, когда она проснется? – Он свернул налево на Польхемсгатан. – Ты сказала, что пока Малин спит, она вне опасности. – Он не ждал ответа. Важно тянуть время.
– Тогда она столкнется с настоящей проблемой. Но давай только скажем, что самое лучшее – чтобы она еще поспала.
– С какой проблемой?
– Которую вам надо будет решать вместо того, чтобы гоняться за мной.
Фабиан свернул на улицу Понтонйернгатан и в нескольких метрах увидел скорую.
– Ты убила как минимум четырех человек, чью нравственность, конечно, можно поставить под сомнение. Но по закону они не совершали преступления, которое хотя бы может сравниться с тем, что ты сделала.
– По какому закону? По шведскому, по которому наказывают за покупку краденого велосипеда и не наказывают за украденный орган?
Фабиан открыл дверь машины, не выключил двигатель и пошел к скорой. На ходу он расстегнул кобуру и вытащил пистолет.
– Они никого не похищали, не пытали и не лишали жизни.
– Может быть, не собственными руками. Но на их деньги тело Эфраима разрезали от шеи до самого низа. Из-за них его осквернили и лишили жизни, и единственное, чем он обладал, единственное, что было его, кроме меня, было продано на торгах.
Фабиан подошел к кабине водителя скорой и убедился, что она пуста.
– Я тоже считаю, что это отвратительно, и я могу понять, если ты…
– Ты ничего не понимаешь. И никогда не поймешь.
Он стал обходить скорую и дошел до задней стороны.
– А почему я не пойму? – Он распахнул одну из задних дверей и направил пистолет прямо в темноту.
– Потому что ты никогда никого так сильно не любил.
Два водителя скорой лежали на полу без признаков жизни. На носилках между ними лежал какой-то светящийся предмет.
– Потому что ты, похоже, вообще никогда никого не любил. Удачи с твоим обещанием.
Разговор прервался. Фабиан забрался в скорую и убедился, что у обоих мужчин прощупывается пульс и они дышат, а на носилках лежит мобильный.
Мобильный Малин.
Он взял его и стал рассматривать, вызвав другую скорую со своего телефона. Внезапно мобильный Малин завибрировал в его руке. Он нажал на сообщение и прочел его.
Нобелевский парк.
Больше ничего не требовалось. Фабиан все понял.
112
Как только Малин Ренберг проснулась, она сразу же стала кричать в темноту. Ей удалось успокоиться только тогда, когда она поняла, что кроме нее здесь никого нет. В смятении и неуверенности она попыталась воссоздать, что произошло. Последнее, что она помнила, – она лежит на больничном полу и борется за свою жизнь с уборщицей, которая оказалась преступником. И как при падении с кровати она так сильно ударила бедро, что ей пришлось ползти к двери. Теперь она опять лежала на больничной койке. Но другого образца и совершенно новой – с боковых ручек еще не сняли полиэтилен.