Стефан Анхем – Фабиан Риск (страница 179)
– Лучше принести в жертву свою жену, – сказал Томас. – Черт возьми, проклятая свинья…
– Можно мы ее заберем? – спросил санитар.
Фабиан кивнул и помог расстегнуть ремни, отключить зонд, капельницу и аппарат для диализа, после чего водитель скорой и санитар переложили Софи на носилки и скрылись в дверях.
– Не знаю, что вы скажете, – произнес Томас. – Но раз она не представляет особой угрозы, может, нам стоит поехать и сразу схватить этого мерзавца? Что скажете?
– Подождите немного, – сказал Фабиан и обвел глазами склад, не зная точно, что он ищет. Если он вообще что-то искал. В любом случае он был не готов ехать. Пока нет.
Причина звалась Малин Ренберг.
Аиша Шахин обещала рассказать.
И вот он здесь, понятия не имея, как ему найти Малин. Ведь Шахин не оставила никакой зацепки. Может быть, есть ключ к третьему складу. Он начал искать более тщательно. Под обернутым в полиэтилен столом среди шлангов, которые вели к различным канистрам и емкостям. Среди хирургических инструментов, рулонов с бинтами и груды документов, подробно описывающих все этапы операции.
– Фабиан, извини, но чем ты занимаешься? Нам же надо ехать.
– Я скоро, вот только… – Фабиан присел на корточки перед Шахин и разжал ее ладони.
– Только – что? Зачем давать ему преимущество?
– Томас прав, – подхватил Ярмо. – Нет никаких оснований…
– Черт побери! Вы можете заткнуться и дать мне сосредоточиться? – закричал Фабиан и несколько раз глубоко вздохнул, буквально почувствовав, как Томас и Ярмо переглянулись за его спиной. Он подвинул тело и поискал под ней. Но ничего не нашел.
Он обыскал абсолютно все. Уже не осталось ни одного места, где бы он не смотрел. И все же он не мог заставить себя уйти отсюда. Что-то было не так. Но дело не в этом. Что-то раздражало все органы его чувств до такой степени, что он начал чесаться. Он чувствовал, что его полностью обвели вокруг пальца.
Каплей, переполнившей чашу, оказалось коричневое пятно на задней стороне наручника у ее правой лодыжки. Все вдруг встало на свои места. Попытка самоубийства в туалете. Ее самообладание и спокойствие. Как они могли не заметить этого? Это из-за стресса? Он повернулся к Томасу и Ярмо, которые нетерпеливо вздыхали.
– Это не она.
– Что значит «не она»? – скептически спросил Томас.
– Это не она, говорю вам! Это не преступница! Это жертва! Софи Леандер!
– Что ты такое несешь? – сказал Ярмо и бросился вперед.
– Шахин поменялась местами с жертвой. Поэтому она привела нас сюда, – продолжил Фабиан. – Смотрите сами. – Он провел ногтем по смуглой нижней части голени, и проступила белая кожа. – Это просто коричневый крем. Видите? А это… – Он схватился за золотисто-каштановые волосы и сорвал их с коротко стриженной головы Софи Леандер.
110
Дворники работали на максимуме, но никак не могли смахнуть с лобового стекла хлопья снега, здоровенные, как безе. На складе «Shurgard» они пробыли не больше сорока пяти минут, но дороги уже занесло снегом. «Если так и дальше пойдет, – подумал Монс, – неясно, доедут ли они вообще до Южной больницы».
Вообще-то он должен сидеть не на пассажирском сиденье, а сзади рядом с женщиной без сознания. Но что-то в ней было не так, и хотя он не мог сказать точно, что именно, это его пугало. Его, которого почти невозможно испугать. К тому же он далеко не первый раз побывал на месте убийства и видел мертвого человека. Он видел гораздо худшие вещи, чем сцену на складе.
Нет, тут что-то совсем другое. Сильное и вместе с тем смутное чувство тревоги, которое упрямо заползало ему под кожу. Он видел это во взглядах полицейских, особенно одного, и был уверен, что и Стефан чувствует то же самое. Иначе он бы никогда не разрешил Монсу нарушить правила и сесть на пассажирское сиденье. Сейчас он только молча кивнул, повернул зажигание и рванул так, словно они могли не успеть.
Монс радовался, что не сидит за рулем. Для него вести машину в темноте хуже некуда. А еще в такую плохую погоду, что даже нельзя включить дальний свет, – иначе тебя ослепит весь этот снег. Нет, его бы совсем заклинило.
До сих пор они не сказали друг другу ни слова, что, наверное, первый раз за почти пять лет их совместной работы. А ведь они обычно разговаривают обо всем на свете. Или слушают радио и отпускают едкие комментарии по поводу музыки.
В основном их вкусы совпадали, за исключением того, когда передавали что-то из репертуара британской группы Coldplay. Ему самому группа очень нравилась, но Стефан по какой-то причине ее не выносил и упорно переключал на другую радиостанцию или решительно выключал.
Один раз Монс напрямую спросил своего напарника, почему, и услышал длинную лекцию о том, что гитарист Джонни Баклэнд не проявляет достаточного упорства в написании музыки, чтобы оказать Крису Мартину достойное сопротивление. После чего Стефан начал перечислять длинный список гитаристов, которые, по его мнению, держат марку, и где-то между Джоном Фрушанте и Джонни Гринвудом он решил никогда больше не задавать вопросов.
Но сейчас они даже не слушали радио.
Внезапно раздался удар. Словно что-то сзади упало на пол. Твердый, металлический звук, который разошелся по салону. Он повернулся к Стефану, который встретился с ним глазами.
– Ты тоже это слышал? – спросил он, и Стефан кивнул.
– Что скажешь? Остановимся и проверим? – спросил Стефан.
– Может, лучше как можно быстрее доехать до места. – Больше всего ему хотелось избавиться от женщины, лежащей сзади, и сдать свою смену.
И тут послышалось снова. Такой же металлический звук. На этот раз Стефан притормозил, включил аварийку и остановился на обочине улицы Худдингвеген.
Монс вздохнул в знак протеста, потом надел шапку, открыл дверь и спрыгнул в снег. Он оставил дверь открытой, чтобы Стефан тоже почувствовал пронизывающий холод, и пошел назад вдоль скорой, пытаясь понять, что это: они не закрыли как следует одну из дверей или прокололи шину?
Но никаких признаков ни того, ни другого он не обнаружил. Все выглядело так, как обычно. И тут опять послышалось. На этот раз не удар, а скорее царапание. Словно кто-то шевелился внутри. Он, наверное, ослышался. Жертва же без сознания и лежит привязанная. Нет, подожди… Да, теперь он уверен. Внутри точно раздавался какой-то звук.
Он положил ладонь на ледяную ручку, сразу же пожалев, что не надел перчатки, после чего открыл дверь и сел в машину. Он зажег лампу на потолке и убедился, что женщина лежит там, где должна, и с виду спит так же крепко, как тогда, когда они нашли ее на складе.
Только с ремнями было что-то не так. Ремень на ногах был ослаблен, а два других полностью расстегнуты и свисали на пол пряжками вниз, что объясняло два удара, но никак не царапающий звук. Он обвел взглядом приспособления и инструменты на стенах, но не увидел никаких отклонений от нормы. Разве только одна аптечка висела немного криво и не была полностью закрыта. Но это было единственным.
Монс повернулся к женщине и попытался понять, что произошло. Если вообще произошло. Но, в конце концов, сдался, вздохнул, наклонился, чтобы поднять ремни, которые по какой-то непостижимой причине ослабли, и закрепил их на ее бедрах. Сделав это, он поправил ей ночную рубашку и случайно дотронулся до внутренней стороны ее ляжки.
Из-за мягкой теплой кожи или из-за того, что никто все равно не заметит, он сам не мог бы ответить. Может быть, это был минутный порыв, но он осторожно приподнял ночную рубашку и заглянул под нее.
Она была без трусов, чего он не ожидал. На самом деле он не знал, чего ждал. Наверное, что увидит что-то волосатое и заросшее. Она ведь долго лежала привязанной. Но что-то было не так. Может быть, она регулярно убирала волосы лазерной эпиляцией?
Он выбросил запретные мысли из головы и опустил рубашку. И тут увидел в ее левой руке шприц, который объяснял все. Почему аптечка не была до конца закрыта и почему ослабли ремни. Даже ее бритая зона бикини получила объяснение.
К сожалению, слишком поздно.
111
Снег кружил над тремя мигающими желтым светом снегоуборочными машинами, которые выстроились в ряд и так медленно ползли, что их было невозможно объехать. Но по большому счету, Фабиану было все равно. Он, конечно, ехал в сторону города, но точно не знал куда. Больше всего ему хотелось, чтобы его оставили в покое.
Понимание, что на полу на складе лежит не мертвая Аиша Шахин, а Софи Леандер, явилось для него шоком. Не только для него, но и для Томаса и Ярмо. Неделями держать свою жертву в живых только для того, чтобы она смогла сыграть роль преступника в последние минуты перед тем, как остынет тело, было таким кощунством, что даже Томас чуть было не сломался и без конца повторял, что это самое страшное, в чем ему довелось участвовать.
Только через несколько минут они могли разговаривать друг с другом более или менее спокойно, и после пары неудачных попыток связаться со скорой решили разделиться. Томас и Ярмо как можно быстрее отправятся в Южную больницу и попытаются выяснить, что случилось со скорой, а Фабиан поедет домой и будет дальше работать там с Нивой.
Но что ему делать дома? Если ему надо поговорить с Нивой, он может позвонить. А как только Томас и Ярмо приедут в больницу, телефон наверняка раскалится, подумал он и лишь теперь понял, что он сам и три машины перед ним въезжают на мост Вестербрун. С их скоростью они переедут мост не раньше, чем через несколько минут. Поэтому он решил пренебречь запретом на стоянку, включил аварийку и откинул спинку сиденья.