Стефан Анхем – Фабиан Риск (страница 133)

Дуня хотела было предложить Утесу поехать вместе, но решила, что у них слишком мало зацепок, чтобы коллега пожертвовал вечером пятницы. И если бы он знал о ее планах, никогда бы не согласился ее отпустить. Поэтому теперь она одна сидела за рулем, заставляя себя сделать несколько глотков приторного и сильно перехваленного напитка и одновременно проезжая дорожную камеру сразу после Теккоматорпа по дороге 17 в сторону Эслева.

Именно там камера последний раз зафиксировала Бенни Виллумсена без пятнадцати два в тот же день. А сейчас уже четверть седьмого, что означает преимущество в четыре с половиной часа. По мнению Муландера, он, вероятно, свернул где-то, не доезжая Мариехольма, чтобы не попадать на камеру.

Но она считала, что он выбирает небольшие дороги не потому, что старается избежать дорожных камер. Возможно, он даже не подозревал, что они могут фиксировать весь транспорт в реальном времени. В таком случае он бы выбрал совсем другой маршрут уже на выезде из Хельсингборга, а не после Теккоматорпа. Зато есть шанс, что у него дело в Чевлинге, и если чуть-чуть повезет, он заночует где-нибудь в том районе.

Дуня свернула направо на дорогу 108, единственную, по которой он мог поехать и которая вела именно к Чевлинге. Она обвела глазами открытую местность по обеим сторонам. Было темно, и она смогла разглядеть только отдельные рощицы и поля, такие замерзшие и заснеженные, что было невозможно понять, как всего лишь через шесть месяцев здесь будет вовсю цвести рапс. Она не увидела никаких домов с зажженными окнами, никакого брошенного «БМВ» и никаких дорог, которые могут привести к тому, что стоит проверить.

Чем дальше она ехала по темноте, тем яснее ей становилось, что ее затея провалилась. Шансов угадать семь чисел в лотерее, без сомнения, значительно больше, чем найти что-то интересное. Но стоило, по крайней мере, попытаться.

Она доехала до развязки, где свернула налево на дорогу 104 в сторону Чевлинге, понятия не имея, что это: маленькая деревня или большой город. Наверняка она знала только одно: если Бенни Виллумсен действительно остановился здесь, он должен находиться в каком-нибудь помещении. На улице температура уже успела опуститься до минус двенадцати. К тому же Микаэль Реннинг не нашел ничего, кроме квартиры в Мальме, записанной на Виллумсена, а это значит, что он или попросил какого-нибудь друга пожить в его доме, или проник на чью-то пустую дачу. Или…

Дуня затормозила, остановилась у развилки и посмотрела на производственное здание по другую сторону дороги. Что-то мелькало в одном из маленьких окон, или это лишь отраженный свет уличных фонарей? Она понятия не имела. Но большая освещенная растяжка посреди длинной стены, выходящей на дорогу, информировала о сдаче в аренду 780 свободных квадратных метров. Судя по обшарпанности и по тому, что из пяти прожекторов работало только два, это здание уже давно было заброшено.

Она решила заглянуть туда и поехала дальше, пока не смогла свернуть налево рядом с шинной мастерской. По маленькой дорожке заехала за здание и спустя сто метров оказалась на пустой парковке за серым домом из листового железа с зарешеченными окнами.

Она притормозила и заглушила двигатель, глядя перед собой на следы от колес на снегу. Следы вели прямо к зданию, где исчезали за углом.

51

Фабиан и Малин бежали всю дорогу до гаража – сначала по коридору, а потом, не дожидаясь лифта, который имел обыкновение не появляться, когда в нем больше всего нуждались, вниз по лестнице. В гараже они запрыгнули в машину Фабиана и меньше чем за четырнадцать минут домчались от острова Кунгсхольмен до улицы Тенгдальсгатан в районе София. Несмотря на все это, они опоздали на автобус.

– Черт возьми, он нас видел! Я уверена, что он нас видел, – сказала Малин, переводя дух и глядя на часы. – К тому же только 46 минут. Этот негодяй отъехал раньше времени.

– Сядем на следующей остановке, – сказал Фабиан и побежал за автобусом.

– Ты что, с ума сошел? Только через мое беременное тело, – крикнула Малин ему вслед. Но было поздно.

Фабиан уже обогнул угол улицы Тегельвиксгатан и побежал со всех ног, ни разу не поскользнувшись. На следующей остановке никого не было, и он бросился дальше в сторону причала Барненгсбрюгган у озера Хаммарбюшен. Там он смог сесть в автобус и держать его для Малин, которая была скорее мертвой, чем живой, когда плюхнулась на одно из сидений для людей с ограниченными двигательными возможностями.

– Боже, я совсем без сил… – Она расстегнула пальто. – Я наверняка поставила рекорд в беге на триста метров с близнецами.

Фабиан кивнул, хотя все его внимание было направлено на других пассажиров автобуса. Их было пятеро, и никто из них даже отдаленно не напоминал женщину на снимках. На следующих остановках на набережной вдоль канала Хаммарбюканален в автобус вошло всего лишь несколько пассажиров.

Не то, что в районе Сканстуль напротив универмага «Оленс». Там через все двери ввалилось так много людей, будто автобус захватили. Пытаясь увидеть всех, Фабиан и Малин разделились и быстро прошлись по автобусу, пока он опять не остановился у Южного вокзала и не открыл двери. Там сошло несколько пассажиров, но одновременно вошла новая партия, которая протиснулась внутрь, и внезапно стало невозможно пошевельнуться.

Фабиан пробрался к Малин.

– Ты встаешь у одного выхода, я – у другого. Это единственный способ. – Фабиан не получил ответа и только сейчас заметил, что она очень побледнела и у нее вспотело все лицо. – Эй, как ты? В порядке? – Он попытался встретиться с ней взглядом. Она посмотрела на него блестящими глазами и едва заметно покачала головой.

– Тебе плохо? Да? У тебя что-то болит?

Она бросила на него отсутствующий взгляд.

– Малин, ответь мне. Малин?

Коллега беззвучно шевелила губами.

Фабиан обратился к пожилой женщине, сидевшей рядом.

– Извините, вы не могли бы уступить ей свое место?

Женщина в кроссовках и бежевой спортивной одежде посмотрела на него так, словно ничего глупее не слышала.

– Вот что я тебе скажу: мне семьдесят лет, и я проработала всю свою жизнь…

– Да, а она беременна на последнем сроке, – прервал ее Фабиан. Сейчас у него не хватало никакого терпения на упертую пенсионерку. – Встань же, черт возьми…

Женщина фыркнула и отвела взгляд.

– Встань, я тебе сказал. – Фабиан схватил пассажирку за руку, чтобы поднять ее силой.

– Не надо, пусть садится на мое место, – сказала женщина в накинутой на пальто большой шали с красными цветами, сидевшая впереди пенсионерки.

Фабиан поблагодарил и помог Малин сесть.

– Как вам не стыдно, – прошипела пожилая женщина за ними.

Фабиан проигнорировал ее, направив все внимание на Малин.

– Успокойся и дыши глубже. – Он снял с нее шарф и положил ей на колени.

– Из-за таких, как вы, эта страна летит в тартарары, – продолжала женщина за ними, пока они проезжали мимо площади Мариаторгет и направлялись дальше к Слюссену и Старому городу, где она, наконец, вышла из автобуса вместе с большинством других пассажиров.

– Слава богу… – сказала Малин и покачала головой. – Какая мерзкая баба…

Фабиан кивнул и с большим облегчением отметил, что лицо коллеги постепенно приобретает нормальный цвет.

– Будь у меня силы, я бы позаботилась о том, чтобы она ездила на социальном такси до конца жизни.

Фабиан рассмеялся, и тут его осенило: в женщине, которая встала и уступила место, есть что-то знакомое. Может быть, она изменила прическу. Или на ней теперь была зимняя одежда. Он обернулся и поискал ее глазами, но ее нигде не было видно.

– В чем дело? Ты нашел ее? – спросила Малин.

Фабиан пожал плечами и вынул снимки, сделанные Оссианом Кремпом, где женщину было лучше видно. И тут он понял, на что cреагировал.

Гексаграмма.

Цветастая шаль была приколота к пальто брошью с точно такой же гексаграммой, какая висела у женщины на шее на нескольких снимках. Это та самая женщина.

– Я думаю, это она в цветастой шали, – сказал Фабиан и стал высматривать женщину.

Тем временем автобус остановился у Королевского парка, где большинство пассажиров вышло, и им на смену вошли новые.

– Из-за технической неполадки автобус впереди нас снят с рейса. Сожалеем, но вам придется потесниться, – объявил водитель.

Фабиан как можно быстрее протиснулся к дверям в середине автобуса, но не успел выйти – двери закрылись, и автобус поехал дальше. Было невозможно сказать, сошла ли женщина или едет дальше. К тому же опять набилось столько народу, что он видел только тех, кто стоял вплотную к нему, а пробираться между пассажирами было чревато дракой – атмосфера уже была накалена.

Одни жаловались на то, что пришлось стоять и ждать целую вечность, другие – на то, что это далеко не в первый раз. Но у площади Норрмальмсторг в автобусе стало немного посвободнее, и Фабиан опять обрел способность шевелиться. И тогда он увидел ее. Когда автобус остановился на красный свет. Она сняла с себя цветастую шаль и стояла у самой задней двери.

Неожиданно женщина повернулась и посмотрела на него. Он не знал, что ему делать. Если он слишком быстро отведет глаза, это может показаться подозрительным. То же самое, если он этого не сделает. Пытаясь смотреть мимо нее, он достал мобильник и стал набирать Малин.

– Ты ее нашел?