Стефан Анхем – Фабиан Риск (страница 135)

Софи надеялась, что ее муж тоже находится здесь. Что ему разрешили поехать вместе с ними, где бы она ни находилась, и встретить свою жену. Ведь это он обратился в полицию и таким образом спас ее. Снова. Стоило ей начать думать о нем, как она сразу же чувствовала, что сердце бьется сильнее.

Она и так знала, что любит его.

Но ей стало ясно: он по-прежнему любит ее.

Она сомневалась в этом, но теперь знала точно.

Где-то совсем рядом заработала болгарка, и острый противный звук зазвучал в ее ушах, как музыка.

Софи никогда не была так счастлива.

54

Синие мигалки издалека виднелись в темноте, и указания навигатора были не нужны. Они словно просили о нежелательном внимании, подумал Фабиан, сворачивая с дороги Худдингевеген и продолжая ехать по дороге Магельунгсвеген в южном направлении. Он не мог понять, почему так много полицейских упорно не выключают мигалки после того, как давно остановились.

Он предпринял новую попытку позвонить домой, но ни Матильда, ни Теодор на этот раз не ответили. Теодор наверняка еще не пришел домой, ведь сейчас только без двадцати семь. А Матильда не отвечала лишь по одной причине. Она дулась, и он прекрасно понимал ее. Он клятвенно обещал дочери прийти домой до того, как няне придется уйти, и провести с ней вечер пятницы, а сам вместо этого находился довольно далеко к югу от города. На самом деле ему хотелось нажать на тормоза, развернуться и поехать домой. Но не получится. После разговора со Стуббс.

Фабиан заехал на парковку хранилища «Shurgard», остановившись подле скорой и мигающих полицейских машин. Несколько полицейских в форме устанавливали оцепление у входа и велели ему проехать на другое место рядом с машиной Азизы Тострем.

Тострем была его самым любимым судмедэкспертом. В подростковом возрасте Азиза приехала в Швецию как беженка. Уже год спустя она почти свободно говорила по-шведски и вскоре вышла замуж за своего учителя. Сейчас ей тридцать пять лет, и она, без сомнения, один из лучших и наиболее востребованных судмедэкспертов. Что бы ни нашла Стуббс, Эдельман посчитал это важным.

– Ну наконец-то, – его встретил один из ассистентов Хиллеви Стуббс. – А то мы уже начали волноваться.

– Волноваться? Через полчаса после звонка Стуббс? – удивился Фабиан и пошел за ассистентом мимо спецназа, который как раз распаковывался.

– Просто обычно ты первый у раздачи. И ты знаешь, как ведет себя Стуббен, когда что-то находит.

Фабиан прекрасно знал, что ассистент имеет в виду. Хиллеви Стуббс – одна из самых нетерпеливых из всех его знакомых. Когда она обнаружила след и щелкнула пальцами, все должно прийти в движение.

– А что конкретно она нашла?

– Тебе лучше самому увидеть. – Ассистент приподнял ленту ограждения и провел Фабиана через поднятые гаражные ворота.

Недалеко от входа рядом со своим фургоном стояла Стуббс, одетая в голубой защитный комбинезон с опущенным капюшоном, и просматривала снимки в фотоаппарате.

– Ты опоздал, – сказала она, не отрывая глаз от экрана фотоаппарата.

– Что ты нашла?

– Надень, – она достала из ящика свернутый защитный комбинезон и бросила его Фабиану, который как можно быстрее натянул его, и они прошли внутрь.

До склада надо было пройти метров сорок. Сильный свет проникал сквозь вырезанное отверстие в двери-жалюзи, освещая бетонный пол снаружи. Стуббс накинула капюшон на голову и исчезла в ярком свете. Фабиан последовал ее примеру, подошел к отверстию и вошел.

Внутри было на несколько градусов теплее из-за мощных прожекторов, и когда глаза привыкли к свету, он увидел, что склад больше, чем он предполагал, около тридцати квадратов. Вероятно, один из самых больших в этом здании. Но Тострем и Стуббс загораживали ему обзор. Поэтому он смог разглядеть только пару голых ног у торца обернутого в полиэтилен стола, напоминающего стол в квартире, поставленной на ремонт. Вдоль одной стены стояло несколько аппаратов и инструментов для кормления с проводами и шлангами, которые, как змеи, извивались по полу и дальше скрывались под столом.

И только когда он обошел своих коллег и встал по другую сторону стола, он целиком увидел голое тело, привязанное с помощью крепежных ремней, протянутых через просверленные дырки в столешнице. Ноги, туловище, руки и шея – все было так крепко привязано, что в некоторых местах ремни содрали кожу и впились в мясо. И, как у министра юстиции, вместо глаз зияли две пустые кровавые глазницы. Из заклеенного скотчем рта на шею и на пол вытекла застывшая розовая кашица.

– Что это? – Фабиан показал на розовую жижу.

– Еда, – ответила Стуббс. – Как видишь, его кормили через этот зонд. – Она показала на спрятанный под кашицей шланг, идущий в рот. – Я еще не брала никаких проб, но думаю, что эта смесь содержит слабительные средства, чтобы очистить тело от токсинов и продуктов распада. Я немного читала об этом: это не такое уж редкое явление в каннибализме.

– О’кей, ему не давали умереть. Как долго? Когда он умер? – Фабиан не мог не думать о том, сколько же боли пришлось испытать Адаму Фишеру, прежде чем он наконец заснул навеки.

– Чтобы дать точный ответ, мне надо более внимательно осмотреть тело, – сказала Тострем. – Но навскидку могу сказать, что он скончался примерно трое суток назад.

Значит, больше недели Адам лежал здесь привязанный и был в живых. Находился в полном неведении относительно того, что его ждет. Найдут ли они его или нет? Успеют ли они? Ищут ли они вообще? «А как долго я сам не терял бы надежды в подобной ситуации?» – подумал Фабиан. Через сколько времени он начал бы призывать смерть?

– Предположительно Фишер умер из-за этого вмешательства, – Тострем показала на левую часть груди, где, точно как в животе Карла-Эрика Гримоса, было вырезано большое круглое отверстие диаметром десять сантиметров. Было такое впечатление, что кто-то штамповочным прессом извлек часть тела.

– А почему именно сердце? – Фабиан повернулся к Стуббс и Тострем.

– Ему же надо было с чего-то начинать, – пожала плечами Стуббс.

– А в морозильнике, где мы нашли внутренности Гримоса, тоже лежало сердце?

– Нет, – Стуббс покачала головой. – И в его собственном морозильнике тоже нет.

– Может быть, он его уже съел, – заметила Тострем.

– Возможно, – отозвалась Стуббс. – Но ни здесь, ни в его квартире, ни в квартире, поставленной на ремонт, таких признаков нет.

Наступившая тишина вбирала в себя еще больше кислорода из и так уже теплого и удушливого воздуха. Фабиан почувствовал, что больше не может здесь находиться. Но где-то в самой глубине его смятенного подсознания, которое изо всех сил пыталось связать все воедино, зарождалась мысль. Мысль, пока что такая маленькая и хрупкая, что она рискует исчезнуть, если он ее упустит.

Сначала внутренности Гримоса, а теперь сердце Фишера. Может быть, дело не в глазах. В отличие от сердца они ведь нашли их в стеклянной банке. Вопрос заключался в том, что находилось в морозильном отсеке в квартире на ремонте. Может быть, искать взаимосвязь надо там.

– Кстати, внутренности из квартиры на ремонте, – сказал Фабиан, делая вид, что не придает этому особого значения. – Вы успели их осмотреть?

– Я как раз разморозила их и должна была обследовать, но меня вызвали сюда, – ответила Тострем. – А что? Тебя интересует что-то конкретное?

– Думаю, мы можем быть практически уверены, что они принадлежат Гримосу, – сказала Стуббс.

– Я не об этом. Я только хочу узнать, все ли там на месте или чего-то не хватает.

55

Дуня не испытывала особой боли – вопрос в том, хорошо это или плохо. Она думала о том, стоит ли ей пошевелиться, прекрасно осознавая, как часто человек, попавший в катастрофу, пострадал сильнее, чем ему кажется, и поэтому самое лучшее – лежать как можно более неподвижно и ждать помощи.

Если она в принципе может двигаться.

В разбитое слуховое окно на нее падал свет уличных фонарей под аккомпанемент отдельных проезжающих машин. Она упала с высоты четыре-пять метров и поняла, что результат мог быть совсем иным, если бы на полу не лежала большая груда пустых коробок из-под стереоаппаратуры различных марок.

Дуня осторожно перевернулась на живот и на четвереньках сползла вниз. До этого она ощущала только пульсирующую слабость в теле. И только когда оказалась на полу и попыталась встать, испытала такую сильную боль в левой ноге, что ей пришлось сделать несколько глубоких интенсивных вдохов, чтобы не закричать во все горло. Наверное, она вывихнула ногу – Дуня чувствовала, как нога начинает распухать.

Как только боль немного стихла, она достала мобильный, чтобы посмотреть, есть ли здесь связь, и увидела на стекле глубокую трещину. А ведь она совсем недавно заменила его после того, как уронила телефон дома на пол ванной. Тогда им еще можно было пользоваться, хотя она несколько раз резала кончики пальцев. Теперь, сколько бы она ни нажимала на телефон и ни пыталась его включить, ничего не происходило.

Она оставила мобильный и, высвободив насадку из пылесоса, оперлась на нее как на палку, чтобы добраться до карманного фонарика, который лежал на полу и слабо светил. Она выключила его и положила в карман джинсов, и тут снова раздался какой-то грохот. Послышалось? Она остановилась и прислушалась. Да, вот он, на этот раз его сопровождал злобный свистящий звук. Она повернулась кругом, но не смогла определить, из какой части здания раздаются эти звуки.