Стася Вертинская – Попаданка на самокате (страница 7)

– Откуда мне знать? – усмехнулся Глеб. – Но это то, что мы попытаемся выяснить.

Он постоял над своими заметками ещё немного. Ветер из открытого окна сдул несколько листов. Глеб неторопливо вернул их на место и прижал кружкой с остатками кофе.

– Я читал протокол допроса Натальи Лебедевой, – снова заговорил он. – Всё чисто. Ни одного слова, за которое можно зацепиться. Она знала, что говорит и кому говорит. Или в самом деле не причастна к смерти мужа. Но то, что мы видели, меняет дело… Мы должны снова допросить её.

– Думаешь, она расскажет тебе больше?

– Мне она ничего не скажет. Такая, как она, не станет говорить с простым детективом. Но полиции отказать не сможет.

На следующий день мы снова куда-то пошли. То, что я знала о Глебе, не давало мне уверенности ни в чем. Я готова была даже предположить, что он уговорит парочку полицейских одолжить нам свою одежду, и те, конечно, по какой-то причине согласятся. А потом мы лично отправимся к Наталье.

Я старалась не пугаться проезжающих мимо самокатов и не позориться в очередной раз. Но когда один из них промчался совсем близко с оглушительным ревом, невольно прижалась ближе к Глебу. Он хмыкнул, но ничего не стал говорить.

Вскоре мы подошли к подозрительно знакомому полицейскому участку. Мне повезло видеть его лишь мельком, но здание отпечаталось в памяти, как и все связанные с ним события.

– Мы куда? – на всякий случай уточнила я.

– В участок, – ответил Глеб, не оборачиваясь, и сделал шаг на первую ступень высокого крыльца.

– Снова собираешься обвинить меня в убийстве?

– Учитывая, сколько у тебя секретов, я готов подозревать тебя в чём угодно. Кроме убийства Лебедева, – сказал он, как будто это могло быть смешным.

– Какая прелесть, – буркнула я и поднялась по лестнице за ним.

Он только усмехнулся и открыл передо мной дверь.

В полицейском участке пахло бумагой, чернилами и машинным маслом. Теперь, когда я знала, что нахожусь в другом мире, смогла оценить его иначе. Отметила магические кристаллы на стенах и тихий гул работающих за стеной механизмов.

Несколько полицейских кивнули Глебу, узнавая его. Прошлое его общение с уже знакомыми мне Громовым и Фонаревым могло дать представление, что с гораздо большим удовольствием они вышвырнули бы Глеба отсюда, чем приветствовали его. Глеб же свободно шагнул в сторону и через одну из дверей прошел в пока незнакомый мне коридор.

Здесь за стойкой сидел ещё один полицейский, видимо, пропускавший внутрь только тех, кого положено. Рядом стоял Фонарёв – он смерил нас взглядом, но ничего не сказал. Долго будет жить, ведь я только вспоминала о нём. А для полицейского это, конечно, хорошая примета.

– У себя? – спросил Глеб, даже не удосужившись уточнить, кого именно имел в виду.

– Ушел на совещание, должен скоро быть, – ответил дежурный, точно зная, к кому мы пришли.

Глеб кивнул и уверенно пошел дальше по коридору. Я засеменила следом, лишь раз оглянувшись на Фонарёва. Тот тоже прожигал взглядом наши спины.

Мы поднялись на второй этаж и зашли в кабинет. Глеб чувствовал себя как дома, совсем не стесняясь, что заявился, даже не постучав.

Сразу было видно, что кабинет принадлежит кому-то важному. На стене карта города, грамоты, несколько фото. У окна большой стол со стопками аккуратно сложенных папок и бумаг, чернильница и несколько перьевых ручек в стакане. На углу телефон. Большой, с диском-циферблатом и огромной изогнутой трубкой – почти как реквизит из старого кино.

Я вспомнила, как оправдывалась, что искала на теле убитого самокатчика телефон. Попыталась представить эту штуку где-нибудь у него в кармане – выглядело это нелепо. Конечно, Фонарёв и Громов смотрели на меня как на сумасшедшую. Я бы тоже так подумала, окажись на их месте.

– Садись, – Глеб указал мне на стул в углу. – Надо немного подождать..

Он обошел стол и уселся в кресло хозяина кабинета. Достал из ящика стопку бумаг, мельком просмотрел, выбрал одну и небрежно сунул себе в карман. Потом, не особо церемонясь, закинул ноги на стол, глядя в потолок с видом человека, которому принадлежало всё это здание.

Я опустилась на предложенный стул в углу и пыталась убедить себя, что всё происходящее нормально. Получалось плохо.

– А зачем мы вообще сюда пришли? – спросила я, стараясь говорить не слишком громко. Казалось, что из всех ситуаций, в которых я оказывалась, это самая неловкая.

Глеб помолчал. Будто раздумывал, стоит ли говорить мне об этом. Я почти уже решила, что он проигнорирует вопрос, как делал каждый раз, когда не хотел отвечать, но он вдруг усмехнулся и ответил:

– Алексей – мой бывший напарник. Когда-то мы работали вместе. Потом я ушёл, а он остался и стал важной шишкой. Если мы хотим разобраться с этим делом быстро, он – единственный, кто может помочь.

Я удивилась. Но не словам, которые он сказал, а что вообще рассказал о личном. На все мои прежние вопросы он в лучшем случае отшучивался.

Дверь кабинета распахнулась, и в комнату вошел Алексей.

Он выглядел моложе, чем я ожидала, – максимум лет тридцать пять. Невысокий, но крепкий, с пружинистой походкой и выправкой человека, привыкшего держать ситуацию под контролем. Светлые волосы коротко острижены, форма в идеальном порядке. Глаза – холодные, внимательные и будто говорящие, что ему не нужно повышать голос, чтобы его слушали.

Глеб лениво перевел на него взгляд, как будто вошедший отвлек его от чего-то важного.

– Опять оккупировал мой кабинет? – строго спросил Алексей и остановился напротив своего же стола.

– Радуйся, что без стрельбы, – беспечно ответил Глеб и встал, чтобы принять рукопожатие друга.

Алексей перевёл взгляд на меня, прищурился и с легкой усмешкой кивнул:

– Это она? Та из борделя?

– Ага, – ответил Глеб тем тоном, из которого можно было вынести абсолютно любые выводы: от "она – национальное достояние" до "я сам не понял, кто она такая, но пусть будет".

Я решила не обижаться. Наверное, уже привыкла.

А Глеб уже перешел к делу:

– Слушай, Лёха. Мне нужно встретиться с Натальей Лебедевой. Лично. Желательно не в качестве зеваки.

– Хочешь сам допросить вдову одного из самых влиятельных фабрикантов страны?

– Именно, – Глеб хлопнул ладонью по столу. – Мне нужно увидеть её глаза, услышать, как она врёт. На бумаге она чертовски убедительна.

– Ладно, попробую организовать встречу. Не обещаю быстро, но дам знать, когда, – согласился Алексей, наконец усаживаясь в своё кресло. – Думаешь, она замешана в этом?

– Уверен, – Глеб выпрямился. – Я читал её показания. Она говорила то, что должна говорить. А мне нужно посмотреть, как у неё дрогнет голос, когда я задам правильный вопрос. В её жизни два мужчины, как минимум. Один мёртв, второй пришел на похороны, но держался в стороне. А потом её подбирает третья фигура. Кто-то с деньгами, связями и хорошей машиной.

Алексей тихо выдохнул:

– Кажется, ты впутался во что-то серьезное?

– Что может быть серьезного в краже у Гильдии техномагов магических батарей? – отмахнулся Глеб. – А с трупом дело стало хоть чуточку интереснее.

– Не думай, что я стану вытаскивать тебя, если ты со своими методами попадешь в историю, – пробурчал Алексей. Но мне почему-то показалось, что в этих словах звучало обещание помочь.

– Кстати, – Глеб снова повернулся к нему. – Подпиши временное разрешение. Техномагичке нужен хоть какой-то документ, иначе каждый встречный будет её тормозить.

Алексей вопросительно приподнял бровь:

– И ты хочешь, чтобы я выдал разрешение подозреваемой? Ты серьёзно?

– Тогда сделай вид, что я украл его. Можешь даже потом отчитать меня для протокола, – Глеб ухмыльнулся.

– Не смешно, – отрезал Алексей.

– Ну и ладно, – легко согласился Глеб. – Жду от тебя вестей по вдове.

Они обменялись ещё какими-то новостями, и мы вышли из участка. Глеб неторопливо сунул руку во внутренний карман и извлёк оттуда сложенный лист бумаги. Тот самый, что он выудил из бумаг Алексея.

– Держи. Разрешение. Почти настоящее. Надо только заполнить.

– А зачем ты тогда просил подписать его? – спросила я, глядя на бумагу, но не решаясь взять её в руки.

– Он бы не согласился, – ухмыльнулся Глеб. – Но так, когда обнаружит пропажу, будет знать, что украденный бланк попал в надёжные руки.

– А ты точно служил в полиции? – на всякий случай уточнила я. Методы Глеба отличались от законных. Я даже подумала, что зря считала его компанию надежной.

– Это мой способ быть эффективным, – хмыкнул он и сунул бланк мне в руки. – Пользуйся, пока мы на одной стороне.

Я сжала бумагу, буквально поверхностью кожи ощущая, как она меняет мой статус с "подозреваемой в убийстве" на "соучастницу в подделке документов".

Но он правда верит, что я техномаг? Я задумалась, а есть ли у меня хоть что-то, что могло бы доказать обратное. Вспомнила, что было при мне. Электрошокер и разбитый телефон местные приняли за атрибуты техномага. Мелочи в сумке вроде заколки и помады выглядели, может, не совсем обычно, но вполне уместно в этом мире. Банковская карта – всего лишь кусок пластика, который тем более никого не впечатлит.

– Глеб… – начала я, пытаясь найти убедительные аргументы в пользу своих слов, что я провалилась сюда из другого мира.

– Только не начинай, а, – поморщился он. – Твои способности нам пригодятся. А если тебе что-то не нравится, я верну тебя Вершинину на передержку.