Стася Вертинская – Попаданка на самокате (страница 12)
Глеб пытался примерить лист с Буровым к какой-нибудь части разложенных бумаг, но сдался и положил в угол, в котором лежали другие неразобранные заметки.
– Итак, что мы знаем, – начал он, проводя невидимую линию от имени Бурова к фамилии Лебедев. – Буров исчез в день смерти Лебедева. Официальная версия – заболел. Неофициальная – либо убит, либо сбежал.
Он поднял голову и посмотрел на меня так, словно проверял, не сбежала ли я.
– Убийство Лебедева кому-то было нужно, – продолжил Глеб. – Возможно, для захвата технологий. Возможно, из личных причин. А может, кто-то не хотел, чтобы он подписал важные бумаги.
Он сделал глоток кофе, поморщился, будто кофе оказался недостаточно горьким для его настроения.
Я кивнула, стараясь сделать вид, что всё понимаю.
Глеб добавил ещё пару слов на листке, потом задумался:
– Буров был инженером. Тихим, замкнутым. Судя по отчетам в досье – правильным до невозможности. Если он что-то видел – он мог стать лишним свидетелем.
– А может… – осторожно вставила я. – Может, он знал о любовнике Натальи и хотел рассказать о нём Лебедеву? А она его за это…
Глеб усмехнулся:
– Может и так. Такие люди слишком любят правила. Но это не объясняет смерть Лебедева.
Больше идей у меня не было. Глеб подумал немного и сказал:
– Если он жив, его скоро найдут. Если мертв... значит, его уже кто-то хорошо спрятал. Мы не можем скидывать его со счетов. Но пока он такое же лишнее звено, как и ты.
Я поёжилась.
– И что теперь? – спросила я.
Глеб откинулся на спинку стула, качнул ногой и пристально посмотрел на меня, будто мог прочитать во мне ответы на все свои вопросы.
– Ждать новостей от Вершинина. Работать по Наталье. И мы все ещё не знаем, с кем уехала вдова. Где этот некто появится в следующий раз? Придется пройти по старым знакомым, собрать слухи…
Он замолчал, задумавшись. Я тоже ничего не сказала. Дело казалось все более запутанным.
Ветер из окна снова приподнял несколько листов, и Глеб хлопнул по ним ладонью.
– Почему ты не прикрепишь доску на стену? – спросила я, глядя на его руку.
Я помнила, что в популярных фильмах, нормальные детективы всегда использовали доску доказательств, на которую можно было любоваться сидя с чашкой кофе у противоположной стены.
Может быть, такого не было – я же не знаю, кто и когда её изобрел, и может ли быть в этом мире что-то подобное. Судя по удивленному взгляду Глеба – он о таком не думал. Поэтому я продолжила:
– Мы закрепим записи булавками, а между ними можно натянуть яркие нити, чтобы обозначить связи. Может так станет понятнее?
Глеб скользнул по мне взглядом, как будто собирался отмахнуться. Уже открыл рот, чтобы сказать что-то в духе: “Я и так всё держу в голове”, – но в последний момент передумал.
– Ладно, можешь сделать это, пока я наведаюсь кое-куда. Приличным девушкам там не место. А без дела ты разнесешь мне половину квартиры.
Я удивилась. Он доверил мне свои бумажки, над которыми трясся, как дракон над кучей золота? Я даже вдруг почувствовала гордость. Может, я стану секретарем частного детектива? Очень неплохо, особенно если вспомнить, что других вариантов у меня всё равно нет.
Проблема номер один: в этом городе никто не продавал доски для заговоров против Вселенной.
Проблема номер два: я пообещала её сделать.
Глеб великодушно вручил мне ключи от чердака, где соседи хранили всё, что было жалко выкинуть. И я погрузилась в это царство хаоса, чтобы собрать подобие пробковой доски.
Спустя двадцать минут на полу кухни скопилась куча мусора, в которой я уже видела свой будущий шедевр: старая дверца от шкафа, кусок потрёпанной парусины, молоток, горсть ржавых гвоздей и моток красной пряжи.
Я натянула парусину на дверцу, сбила пальцы, пока закрепляла, но вскоре доска была готова. Повесила её на торчащий из стены гвоздь, проверила на прочность и стала аккуратно переносить записи Глеба, закрепляя их тонкими булавками.
Надеюсь, когда он вернётся, то не скажет мне, что пошутил, и я не должна была их трогать. Но я постаралась повторить всё до мельчайшей детали. На мой взгляд, получилось неплохо. Между фото Натальи, Андрея Лебедева и изображением неизвестного на машине я натянула красные нити.
Остальное оставила до прихода Глеба – хоть я и заучила большую часть букв, чтение всё ещё давалось с трудом. Впрочем, я всё равно бы не смогла сделать что-то большее. Это его дело. Его загадки. Я всего лишь на подхвате. Вроде бы.
Глеб вернулся поздно. Дверь хлопнула, послышались тяжёлые шаги. Я застыла на кухне, держа в руках чашку остывшего чая, и уставилась на дверной проём.
Он вошёл, не снимая плаща. Его взгляд был задумчивым и усталым. Глеб посмотрел на пустой стол, потом повернулся к доске.
Я внутренне сжалась. Он точно скажет: "Зачем трогала мои бумаги? Я пошутил. Кто тебя сюда вообще пустил?" Ну или в его стиле – коротко, метко и с ощущением, что всё было зря.
Но он стоял молча.
Минуту. Две.
Потом медленно подошёл к доске, провёл пальцами по натянутой нитке, коснулся листков, будто проверяя: всё ли на месте.
Я вцепилась в чашку ещё крепче.
Глеб качнул головой и усмехнулся. Его усмешка была... довольной.
– Ты всё-таки умеешь удивлять, ревизор, – сказал он. – Я думал, ты забьёшь себе гвоздь в ногу или устроишь пожар.
Я даже не знала, обидеться мне или нет. Но он уже уселся на стул, уставился на доску и добавил:
– Ты сделала лучше, чем сделал бы я сам.
– Неужели ты способен на похвалу? – не удержалась я от колкости.
Глеб скользнул по мне взглядом и усмехнулся шире:
– Возможно. Но ты сегодня обошла даже самые дерзкие мои ожидания.
Я улыбнулась, но внутри ликовала от победы. Даже этого великого мерзавца можно было чем-то впечатлить.
Возможность пополнить нашу коллекцию улик появилась уже на следующий день. Я ещё пила свой утренний кофе, когда в дверь постучали. Глеб открыл дверь, а я с любопытством выглянула на гостя из кухни. Это был человек в форме. Он передал Глебу несколько слов о том, что встреча с Натальей Лебедевой состоится сегодня во второй половине дня.
– Собирайся, ревизор, – сказал мне Глеб, как только дверь за полицейским закрылась. – Наконец мы узнаем несколько грязных тайн четы Лебедевых.
Сам Глеб собирался на встречу с вдовой с такой тщательностью, будто это был не допрос, а званый ужин с перспективами. Мои сборы были недолгими: выбрать из двух платьев, собрать волосы в приличную прическу, прикрыть их шляпкой.
Мы пришли в участок к назначенному часу. Алексей Вершинин встретил нас лично. Может быть, он боялся, что Глеб снова что-нибудь вытворит, а может потому что не всё в этой встрече было так просто.
– Наталья пришла без адвоката, – говорил Алексей, пока мы шли к переговорной. – Но с тобой допрос будет вести Громов…
– Почему этот зануда? Дай кого-нибудь другого, – поморщился Глеб.
– Они с Фонаревым официально ведут дело о смерти Лебедева, – холодно пояснил Алексей. – Фонарёв тебя боится. И работать с тобой отказался. Но один из них так или иначе должен присутствовать.
Глеб ничего не ответил. Правила он знал лучше всех, и, наверное, не раз их нарушал.
Алексей же кивнул в мою сторону:
– А она что здесь делает?
– Она моя ассистентка. Будет записывать, – коротко отозвался Глеб, чем удивил нас обоих.
Я вдруг услышала, что должна что-то там писать. Алексей посмотрел на меня, как будто увидел впервые. Кажется, до этого момента я была для него лишь безликим объектом, зачем-то таскающимся за его другом, подозреваемой номер один в деле об убийстве Лебедева. Но никак не человеком, который мог помогать детективу.
– С каких пор ты работаешь… с женщинами? – тихо шепнул Вершинин, но я всё услышала.
– Она не женщина. Она мой генератор гениальных идей, – ответил ему Глеб так же тихо, но также слышно. И я могла только фыркнуть, чтобы присоединиться к их неловкому разговору.
Наталья Лебедева уже ждала в переговорной.
Она сидела за столом. Безупречно одетая, собранная. Пальцы в тонких перчатках лежали на коленях и были сцеплены в замок.
Я видела её второй раз, но впервые так близко. На вид ей было тридцать-тридцать пять. И Наталья точно была из тех, про кого говорят “хорошо сохранилась”. Возраст читался скорее по взгляду, и по едва видимым морщинкам, от которых отвлекал яркий макияж.