Стася Люмин – Испытание времени (страница 1)
Стася Люмин
Испытание времени
Глава первая: Исчезновение
Последний луч солнца цеплялся за верхушки качелей, окрашивая их в жидкий, расплавленный золото. День угасал, как и положено теплому сентябрьскому вечеру. На площадке «Космос» – так ее называли из-за ракеты из синих труб и горки в виде лунохода – царил привычный пред ужинный хаос: крики, смех, визг тормозов самокатов, усталые голоса мам и бабушек на лавочках: «Саш, домой!», «Маруся, шапку надень!»
Артем, или просто Тема, не слышал ни криков, ни зова, он был в самом сердце бури, на космическом корабле, вернее, на его капитанском мостике – верхней площадке ракеты. Оттуда был лучший вид на империю: песочница-марсобойня, где его друг Ваня возводил крепость из мокрого песка, и астероидный пояс из разбросанных игрушек. Тема крепко сжимал штурвал – холодную железную перекладину – и всматривался в горизонт, где за забором начинался взрослый, непонятный мир многоэтажек.
«Внимание, экипаж! – мысленно командовал он. – Курс на туманность Андромеды! Преодолеваем гравитацию!»
Гравитацией была мама, она сидела на дальней лавочке, уткнувшись в телефон, изредка поднимая голову, чтобы кивнуть ему или сделать строгое лицо, когда он слишком уж раскачивался. Она была его центром притяжения, его главной станцией, ну и конечно, как всякая станция, иногда требовала возвращения для дозаправки – ужином и уроками.
Тема вздохнул потому, что приключение подходило к концу, солнце почти спряталось, и фонари на площадке щелкнули, заливая все мертвенно-белым, не космическим светом. Дети начинали разбегаться: Ваню уже позвала его бабушка, пора было спускаться.
И тут его взгляд упал на старую, дуплистую березу на краю площадки, за заборчиком из синих столбиков. Ее все обходили стороной – говорили, там живут злые духи или просто грязно, но сейчас, в косых лучах уходящего солнца, в дупле что-то мерцало. Не просто блестело, как фантик, а именно мерцало мягким, теплым, медовым светом, как крошечная звезда, упавшая с неба и застрявшая в дереве.
Сердце Артема заколотилось громче, чем когда он качался на самых высоких качелях. «Это знак», – подумал он. «Настоящий космический сигнал! Может, это послание от инопланетян? Или волшебный артефакт, как в любимой игре?»
Мама была поглощена телефоном, переписываясь с кем-то, ее лицо было серьезным, она не заметит, если он сбегает на минутку.
«Капитан всегда исследует аномалии лично», – решил он, и его ноги сами понесли его вниз по скрипучим ступенькам ракеты.
Он перелез через низкий заборчик (это было запрещено, но разве запреты останавливают капитана?) и подошел к березе. Земля здесь была усыпана прошлогодней листвой и какими-то обломками, а дупло оказалось на уровне его лица. Мерцание внутри было еще загадочнее вблизи – он не видел источника, только этот пульсирующий, живой свет.
Артем осторожно, как его учили с незнакомыми собаками, протянул руку, он хотел только потрогать, узнать, что это. Его пальцы коснулись шероховатой внутренней поверхности дупла, было тепло, и тогда свет вспыхнул не ослепительно, а будто обнял его руку мягкой, золотистой перчаткой. Артем ахнул от неожиданности, но не испугался, а наоборот, его охватил восторг. «Так и должно быть! Это был портал!», – подумал он.
Он обернулся, чтобы крикнуть маме: «Смотри!», но площадка за его спиной вдруг показалась очень далекой. Мама на лавочке была маленькой, как кукла, и все вокруг нее – качели, горка, уходящие домой люди – двигались как-то странно, очень-очень быстро, словно в ускоренной съемке. Звуки тоже исказились – детские крики превратились в тонкий, завывающий писк, а голос мамы, звавшей его, донесся растянутым, низким гулом: «Ааартеееем…»
Его охватила не паника, а ошеломляющее любопытство, он снова посмотрел в дупло – золотой свет теперь заполнял все его поле зрения, манил, звал. Без единой мысли, повинуясь чистой, детской жажде чуда, Артем шагнул вперед, сунув голову и плечи в узкое отверстие и провалился…
Не вниз, не в яму, он провалился сквозь барьер чего-то плотного, теплого и вязкого, как мед. На миг ему показалось, что его тело растягивается, как жевательная резинка, а потом сжимается в точку.
Он сильно зажмурился, а когда он открыл глаза, то понял, что стоит на том же месте. Ноги утопали в прошлогодней листве, перед ним была та же береза. Он облегченно выдохнул: фокус не удался, но облегчение длилось доли секунды.
Все было не так: было тихо, гробово тихо, ни писка, ни гула, ни голосов. Он обернулся – площадка «Космос» была на месте, но она была… пустой: качели были покрыты толстым слоем ржавчины, краска на ракете облупилась и висела лохмотьями, песок в песочнице застыл серой, каменной массой. Фонари не горели, а на небе не было ни звезд, ни луны – только сплошная, бархатисто-фиолетовая мгла.
А главное – не было ни души: ни мамы на лавочке, ни Вани, ни других детей… Никого.
«Мама?» – позвал Артем. Его собственный голос прозвучал приглушенно, словно его съела вата, набитая в уши. Ответа не было.
Первая волна страха, холодная и липкая, подползла к горлу. Он бросился назад, к заборчику, его ноги странно тяжело двигались, будто он бежал по глубокой воде. Он перелез через забор (дерево было сухим и хрупким) и побежал к лавочке, где сидела мама. Лавочка была та же, но дерево рассохлось, и на сиденье лежал слой пыли и каких-то сухих листьев, которых не могло быть вечером в сентябре.
«МАМА!» – закричал он уже во весь голос, и в тишине его крик был похож на треск сухой ветки.
Паника, настоящая, всесокрушающая, накрыла его с головой. Он закружился на месте, крича, зовя, плача, но ответом была только непроглядная, равнодушная тишина. Он был один, совершенно один в этом мертвом, изуродованном парке.
Внезапно его взгляд упал на свои кроссовки, на новые, ярко-синие кроссовки с зелеными шнурками, которые мама купила ему в субботу. Они были покрыты толстым слоем серой пыли и стерты. Подошвы, которые утром были с четким, острым рисунком, теперь выглядели гладкими, почти стертыми, как будто он прошел в них не одну сотню километров.
«Как…?» – прошептал он.
И тут он услышал глухой, мощный, равномерный стук. Он исходил не откуда-то извне, а изнутри всего вокруг и из него самого. Это был стук гигантского сердца или тиканье часов таких размеров, что их маятник качался где-то между небом и землей.
Тук-ТАК. Тук-ТАК.
С каждым «ТАК» мир вокруг чуть-чуть менялся. Артем в ужасе наблюдал, как на ржавой поверхности качели за секунду появлялся новый слой окиси, как трещина на асфальте у его ног медленно, но неотвратимо расширялась. Время здесь текло, но оно текло наглядно, как вода, размывающая берег и текло оно с чудовищной, неестественной скоростью.
Он попал не в другую планету, он попал в время или время попало в него…
Артем отшатнулся назад, споткнулся и упал на колени. Слезы, горячие и соленые, потекли по его грязным щекам. Он хотел домой, к маме, к теплому свету на кухне, к котлетам, к своему игрушечному космическому кораблю на полке. Сюда, в эту ужасную тишину и разруху, все это казалось сказочно далеким, почти нереальным.
«Портал… – вдруг сообразил он, поднимаясь. – Надо вернуться через дупло!»
Он побежал обратно к березе. Дерево стояло, такое же древнее и дуплистое, но дупло было пустым: никакого мерцания, никакого света, только черная, сухая дыра, пахнувшая тленом и пустотой. Он сунул в него руку – глубокая, холодная пустота. Он кричал в нее, бил по краям – ничего… портал закрылся.
Артем опустился на землю, прислонившись спиной к холодной коре. Отчаяние сдавило его так сильно, что он не мог плакать, он просто сидел, смотря в фиолетовую мглу, и слушал мерный, всесокрушающий стук времени.
Тук-ТАК. Тук-ТАК.
_____________________________________________________________________________________________
В это же самое время, в нормальном времени, на площадке «Космос» разыгрывалась драма.
Анна, мама Артема, оторвалась от телефона, где спорила с коллегой о срочном проекте.
«Тема, пора!» – крикнула она, вставая, её взгляд скользнул по ракете, но верхняя площадка была пуста.
«Артем?» – позвала она громче, подходя. Ее сердце сделало неприятный, маленький толчок. Она обошла ракету, заглянула за горку, в песочницу – его не было.
«Тема! Артем! Немедленно выходи!» – в ее голосе появилась металлическая нотка. К ней подошли другие мамы.
– Что случилось?
– Моего сына не видите? В синей куртке, синих кроссовках? Головы покачались. Кто-то видел его десять минут назад на ракете, а кто-то – нет.
Паника, холодная и цепкая, начала подниматься по ногам Анны. Она обежала всю площадку, заглядывая под каждый куст, в каждый угол, ее голос срывался: «АРТЕМ! ОТЗОВИСЬ!»
Через пять минут на площадке уже была вызвана полиция. Через пятнадцать приехала первая патрульная машина, мигая синим. Соседи спускались из домов, образуя встревоженный круг. Кто-то уже обзванивал больницы, кто-то предлагал прочесать ближайшие дворы. Ваня, друг Артема, плача, рассказывал полицейскому, что видел, как Тема слез с ракеты и куда-то пошел, но он не видел куда.
Анна стояла посреди всего этого хаоса, сжимая в руках телефон, на который уже звонил муж, и не могла вымолвить ни слова. Ее мир, такой надежный и понятный час назад, рухнул в одно мгновение. Ее мальчик, ее солнышко, просто испарился в тонком осеннем воздухе и самое страшное было то, что не было ни крика, ни борьбы, ни следов – ничего, как будто время открыло пасть и бесшумно проглотило его.