Стася Качиньска – Служанка из западных земель (страница 2)

– Привет, Джаред, – поприветствовала я своего давнего друга. Пёс дружелюбно завилял хвостом.

Наше знакомство состоялось ещё в моём детстве – Джаред обитал возле самой пристани, где я часто его подкармливала. Сегодня в кармане лежала для него небольшая вяленая рыбина, которую я с утра стащила у ворчливой торговки на рынке. Я потрепала пса за ухом и оставила, чтобы он спокойно позавтракал, а сама двинулась к приюту. В этот раз прогулка затянулась, и я понимала, что, пожалуй, пора возвращаться, прежде чем кто-то всерьёз захочет меня искать.

Вдали, там, где узкий мыс врезался в серое море, виднелся наш приют – старый, трёхэтажный деревянный дом с широкими зарешеченными окнами. Его стены давно потемнели от дождей и ветров, доски кое-где прогнулись от времени, особенно на задней стороне здания, где их заменили на другие, отличавшиеся по цвету, словно заплатки на старой одежде. Приют был обнесён невысоким частоколом, а во дворе громоздились старые лодки, прорванные сети и прочий рыбацкий хлам. Ветер хлестал по ставням, которые гулко били о стены, сливаясь в грозовую симфонию с шумом прибоя и завыванием бури. Флюгер на крыше крутился неистово, как будто и его затянула эта безумная пляска стихии. Возле двери на верёвках висело бельё, бесполезно развешанное для просушки – теперь оно насквозь промокло и колыхалось под порывами ветра, как пойманные в сети рыбины. Я решила обойти главный вход – сегодня не хотелось лишних нравоучений и недовольных взглядов. Проходя под окнами первого этажа, заметила, как в комнате настоятельницы дрогнули шторы. Меня заметили. Решила не тратить время на оправдания и уверенно направилась к задней двери. С крыши сорвались крупные капли и тяжело обрушились на меня, стекая по козырьку крыльца ледяными струями.

Я распахнула дверь, впуская в помещение завывающий ветер. Шагнула внутрь и оказалась в длинном коридоре, тускло освещенном парой дрожащих свечей. Полутьма обволакивала пространство, и я, стараясь не привлекать внимания, направилась в знакомое место, надеясь не встретить никого по пути. На первом этаже разместились вспомогательные помещения: купальня, кладовка и подсобки. Комнаты воспитанниц располагались на верхних этажах. Пройдя почти половину коридора, я свернула налево и оказалась в теплом уюте кухни. Огромный камин пылал, бросая в помещение тепло и мягкое мерцание света. Климат нашего города не требовал круглогодичного отопления, но в ненастную погоду очаг разжигали всегда. Из кухни доносился аппетитный аромат тушеных овощей. В глубине этой небольшой, но уютной комнаты колдовала приютская кухарка Тесса. Её фигура, похожая на раскачивающийся бочонок, торопливо двигалась по кухне. В углу стояла старая софа, к которой я направилась, предвкушая мгновение покоя. Тесса была настоящим сокровищем – добродушная толстушка с добрым сердцем, но уж слишком любила поворчать и поперемывать косточки местным торговкам. Все свежие новости Дейра приют узнавал именно от неё. Что важно – Тесса никогда не ругала меня за утренние вылазки и никогда не выдавала мои секреты настоятельнице. Толстушка была островком поддержки в этом непостоянном мире, где каждый день мог стать новым испытанием.

– Наконец-то ты пришла! – голос женщины прозвучал немного взволнованно. – Я уж подумала, что тебя волной унесло. В такую погоду и собака на улицу нос не высунет.

Я придвинулась ближе к огню, пальцами растрепав волосы, чтобы они поскорее высохли.

– Настоятельница искала тебя, – сообщила Тесса, размеренно помешивая овощи деревянной лопаткой.

– Зачем? Я могла и не спрашивать. У настоятельницы всегда находились для меня поручения. И отношения с ней были довольно напряжёнными. С самого моего появления в приюте.

– Ты бы пошла, приняла ванну, – хмуро взглянула на меня Тесса. – Она не похвалит тебя за такой внешний вид.

– Мне не нужна ее похвала.

– Илиана!

– Настоятельница никогда не бывает довольной в отношении меня.

Женщина громко и тяжко вздохнула, осуждающе покачав головой.

– Сегодня придут гости из города.

Я фыркнула. Если Тесса имеет в виду служителей, то мне все равно не имело смысла волноваться. Семнадцатилетние воспитанницы их не интересовали.

На кухню зашли младшие помощницы кухарки, и я поспешила ретироваться.

– Последую твоему совету, – подмигнула я толстушке.

– Как освободишься, забегай ко мне. Хочу, чтобы ты попробовала подливку для жареной рыбы.

Я улыбнулась доброте Тессы. Все знали, что кухарка, из всех воспитанниц приюта, больше всего любила меня.

Забежав по пути в комнату для сушки белья, я оставила там свою кофту и, потирая руки от холода, поплелась в купальню. До завтрака оставалось совсем немного времени, и мне пришлось поторапливаться.

Приют жил по строгому расписанию. Мы знали его наизусть, как мантру, которую повторяли каждый день. Сегодня наступил второй день недели, а это означало, что после обеда меня ожидали ненавистные уроки хороших манер и поведения с господами. Миссис Стоун, наша настоятельница, требовала должного поведения от всех своих подопечных без каких-либо пререканий. Я же, обладая свободолюбивым и непослушным характером, часто становилась объектом её неприязни. Каждый неодобрительный взгляд вызывал во мне неосознанное желание сопротивляться. Легко заметить, что её любимые ученицы, идеальные в глазах миссис Стоун, сильно отличались от меня. Часто ссоры возникали именно с ними.

Комната для купания представляла собой тусклое помещение без окон, где в ряд стояли потёртые ржавчиной ванны, напоминающие о былой славе. В углу находился большой резервуар для воды, подогреваемый очагом, из которого поднимался легкий пар. Скинув с себя испачканную одежду, я плюхнулась в теплую воду, наслаждаясь мгновением комфорта. Ветер продолжал свистеть, едва не выбивая стёкла. Мои волосы оказались спутанными от холодного ветра, поэтому пришлось вымыть и их тоже. Я быстро намылилась розовым мылом, которое оставляло на коже сладковатый аромат. От расслабляющего действия горячей воды меня клонило в сон, но я заставила себя подняться, ещё раз нырнула под воду, насухо вытерлась и накинула на себя одну из простых сорочек, лежавших в шкафу. На пути в комнату мне повезло не наткнуться на настоятельницу, что уже было удачей. Узкая винтовая лестница привела меня на третий этаж, где в самом конце, под крышей, располагалась спальня для четырех девушек. Она оказалась пустой, и, судя по всему, мои соседки уже убежали на завтрак.

Зарешеченное окно пропускало лишь полосы света, а скрипучие кровати с пружинистыми матрасами создавали атмосферу вечной тревоги. В платяном шкафу, предназначенном на всех, царил порядок, навязанный нашим распорядком. Моя кровать была застелена выцветшим синим покрывалом. Я принялась искать гребень для волос, понимая, что если их не расчесать, пока они еще мокрые, привести прическу в порядок потом будет крайне затруднительно. Над кроватью висело овальное зеркало, и я взглянула в него, ужаснувшись от вида темных кругов под глазами. Бессонные ночи, полные тревожных мыслей и мечтаний, не прошли даром. Тем не менее, на меня смотрело вполне себе привлекательное отражение: аккуратный и маленький нос, красивая линия губ и светло-карие глаза миндалевидной формы, с янтарными вкраплениями. Оттенок моих глаз менялся в зависимости от освещения: на ярком свете они казались даже желтоватыми, как у тигра, готового к прыжку. Волосы, длиной до середины спины, переливались золотистыми бликами на солнце, но в обычных условиях имели, скорее, каштановый оттенок, как листья осени, готовые упасть. Я также была ростом выше среднего (пять футов восемьдесят дюймов; сто семьдесят три сантиметра), с подтянутой, но худощавой фигурой: острые коленки и выпирающие ключицы, покрытые множеством синяков, ставших немыми свидетельствами моей неусидчивости и любви к приключениям. Я открыла шкаф, где хранились платья серого цвета. Все воспитанницы носили одинаковую одежду во время уроков – униформу, указывающую на наш статус. Я достала свое платье, длиной по щиколотки, с воротником-стойкой и закрытые туфли на толстом низком каблуке. О причёске не думала вообще. Распущенные волосы запрещались, поэтому каждый день приходилось заплетать косу. Косметика также находилась под строгим запретом. Как-то раз соседка принесла с рынка уголёк, и каждая из нас решилась попробовать накрасить глаза. Но когда я взглянула на себя, моя внешность показалась вызывающей, и с тех пор я больше не проводила таких экспериментов, предпочитая оставаться незаметной в сером мире, который нас окружал.

Не успела я выйти из комнаты, как сразу же наткнулась на миссис Стоун. Она окинула меня внимательным взглядом, будто высматривала несоответствия. Я открыто смотрела в ее серые глаза, ожидая очередного нагоняя.

– Илиана, доброе утро.

Настоятельница говорила грубым голосом, который напоминал мужской и всегда меня раздражал.

Я выдавила из себя улыбку, больше похожую на оскал.

– Как прошла прогулка? – намекнула на мой утренний забег миссис Стоун.

– Погода подвела, увы.

– Покажи свои руки, – резко перевела тему разговора женщина.

Я подняла ладони, уверенная, что отмыла всю грязь. Но миссис Стоун сделала замечание не по этому поводу: