Стася Качиньска – Служанка из западных земель (страница 14)
Мы вошли в трапезный зал через одну из боковых дверей. Вдоль стен расположились длинные столы с тяжелыми скамьями, а в центре зала возвышался королевский стол, за которым должен был восседать сам правитель Нэрии. Стул с высокой спинкой, украшенной сложными узорами, напоминал настоящий трон, а по обе стороны от него стояли два чуть меньших, но не менее роскошных кресла.
Зал заливали лучи закатного солнца, проходя сквозь огромные панорамные окна и отражаясь от золотых украшений, отчего вся комната была освещена мягким золотистым светом. Мне так хотелось подойти к окну и взглянуть на дворцовый сад, но я знала, что не могу себе этого позволить.
Поставив поднос на один из длинных столов, я огляделась. Остальные служанки ловко раскладывали на столе подсвечники, изящные тарелки и графины, в строгом порядке расставляли столовые приборы, по которому я едва ли могла ориентироваться. В приюте нас обучали простейшим навыкам этикета, но я никогда не стремилась запомнить их досконально.
Вскоре на столах появились большие чаши с фруктами и корзины с хрустящими булочками. Две служанки, стоявшие рядом, взбудораженно зашептались, поглядывая на мужчину, сидевшего за дальним столом, но в углу, спиной к нам. Лица его я не видела. Лишь темные длинные волосы, небрежно собранные в пучок на макушке. Его одежда – черно-белый кафтан, облегающие черные брюки и высокие сапоги – сразу привлекала внимание, непривычная для Западных земель, где мужчины носили более просторные одеяния и короткие прически.
– Опять он здесь, – сказала одна из девушек с легкими веснушками на круглом лице.
– Почему он работает не в кабинете? Здесь полно слуг. Поговаривают, что он не любит их, – отозвалась другая, голубоглазая.
– Он странный. Говорят, у красивых мужчин – злое сердце, – добавила первая, тихо хихикнув.
Я проследила за их взглядами, чувствуя, как внутри разгорается любопытство. Этот мужчина, сидевший за королевским столом, явно был кем-то важным и одновременно непредсказуемым. В этот момент меня вернул к реальности голос той самой голубоглазой девушки.
– Можешь отнести чашу с фруктами на главный стол? – попросила она, кивая на объемную чашу, доверху наполненную экзотическими плодами.
– Куда поставить? – спросила я, держа чашу обеими руками.
– В самый центр, перед троном короля.
Стараясь не дрожать от волнения, я подошла к королевскому столу, за который вскоре должен сесть сам правитель Нэрии.
Глава 5
Я пыталась сосредоточиться на своей задаче, но взгляд то и дело возвращался к массивному стулу, возвышающемуся в самом центре стола для трапезы. Этот резной монумент, украшенный замысловатыми орнаментами, казался символом власти. Если это просто стул для еды, то каков же настоящий трон его величества? Лишь фантазия могла представить, что за сила кроется за тем местом, где он правит… Орнаменты на подлокотниках притягивали как магнит. Витиеватые линии переплетались с изображениями диковинных цветов, как будто пытались поведать древнюю историю. Моя рука замерла, когда я заметила надпись – таинственные, незнакомые мне символы были выгравированы на боковой поверхности. Я не могла распознать этих букв: в королевстве говорили на Едином языке, и давным-давно все местные диалекты исчезли. Может быть, это язык древности, оставшийся в глубине веков. Я аккуратно поправила вазу с фруктами, поставив её строго в центре стола, чуть подправив ровную линию. Но едва сделала шаг назад, чтобы полюбоваться работой, как за спиной прозвучал грубый, холодный голос:
– Ты закончила?
Я вздрогнула. Один из стражников, в золотистом шлеме, незаметно приблизился ко мне. В голове пронеслось, что Мойра не говорила, как вести себя с ним – она лишь упоминала, что многие из них вообще не говорят с прислугой. Но я видела, как кухарка обменивалась парой слов с гвардейцем, который сопровождал меня, так что рискнула ответить:
– Простите…
Голос вышел тише, чем я того хотела. Эти стражники пугали меня, их броня казалась не просто защитой, а частью их сущности – суровой, бескомпромиссной. Я боялась, что они могли заподозрить: я не та, за кого себя выдаю, и, возможно, мне здесь совсем не место.
– Если закончила, отойди от стола. Нечего тебе тут высматривать, – он говорил безапелляционно, с угрозой в голосе.
– Я ничего не высматривала, я просто…
– Вон пошла! – в приказе слышалась железная угроза.
Я поспешно развернулась, чувствуя, как кровь приливает к щекам, и, сделав шаг к служанкам, не удержалась и снова оглянулась. В углу зала сидел мужчина, о котором все вокруг перешептывались. Теперь он был достаточно близко, чтобы я смогла его рассмотреть: напряжённое лицо, будто высеченное из камня, тёмные густые брови, чуть нахмуренные, что говорило о сосредоточенности. Он изучал пергамент, а перо его то и дело скользило по бумаге, оставляя за собой чернильный след.
Мужчина был поглощён работой. Волосы, волнистые и немного взлохмаченные, собранные в небольшой пучок на затылке, падали на высокие скулы, придавая его облику мрачное, даже холодное величие. Служанки рассказывали, что мужчина часто работает здесь, а не в своём кабинете. Значит, его должность не так проста. Министр? Советник? Возможно, даже что-то большее… Девушки шептались, что он недолюбливает слуг, и я почувствовала, как его присутствие стало ещё более тяжёлым, как если бы на мои плечи легла невидимая ноша. Поглощённая разглядыванием, я совершенно не заметила небольшой ступеньки, разделяющей главную часть зала, где сидел король, и зону для гостей. И, прежде чем успела осознать свою ошибку, моя правая нога зацепилась за неё, и я, нелепо выставив руки, полетела вперёд. Сердце замерло, когда моё тело с громким глухим звуком рухнуло на холодный мраморный пол.
В зале повисла тишина. Служанки замерли, удивлённо глядя в мою сторону, а я, не в силах пошевелиться от ужаса, застыла на четвереньках, уставившись на сверкающие сапоги того самого советника. Полированные до блеска, они выглядели так, будто о них заботилась целая армия слуг. Я услышала, как позади кто-то негромко охнул, но не смела поднять глаза. Кажется, ещё секунда – и я сделаю всё, что угодно, чтобы избежать его взгляда, чтобы не видеть осуждения или гнева на лице. Стоя на четвереньках, я поняла, что выхода нет: придётся что-то делать, исправить ситуацию. Но как?
– Тебе плохо, или просто нравится лежать на полу?
Голос, спокойный и бархатистый, прозвучал над моей головой, придавая моменту ироничную окраску. Я замерла, едва осмеливаясь дышать, боясь посмотреть наверх и случайно встретиться с его взглядом. Мойра строго предупреждала: со знатью разговаривать нельзя, и уж тем более недопустимо смотреть им в глаза. Но в этой ситуации молчание казалось почти вызовом, так что я медленно поднялась, стараясь держаться уверенно, но всё же не поднимая головы.
– Прошу прощения, я просто… – мой голос дрогнул, но закончить фразу мне не позволили.
Тот самый стражник, что ранее сделал мне замечание, мгновенно оказался рядом. Он склонил голову перед мужчиной, обращаясь с почтением, которого я в жизни не видела.
– Милорд, если эта служанка оскорбила вас, я тут же распоряжусь о её наказании.
В горле пересохло. Сердце замерло от ужаса – всего один день во дворце, и уже такое происшествие! Наказание? Едва ли это будет что-то безобидное. Вспыхнула паника. Как мне теперь объясниться перед Мойрой?
Но советник лишь коротко кивнул, отмахиваясь:
– Не нужно.
Я краем глаза заметила, как он вернулся к своему пергаменту, спокойно продолжая писать, будто моё присутствие ничего для него не значило.
Стражник поклонился ещё раз и отошёл обратно к месту караула, оставив меня одну перед этим загадочным человеком. Что я могла сделать, кроме как стоять и дрожать, стараясь вспомнить всё, что говорила Мойра о правильном поведении перед знатью? Молчать, не смотреть, быть тише мыши. Но было одно «но»: нестерпимое любопытство.
Я всё-таки рискнула и украдкой подняла взгляд на мужчину. Его профиль, обращённый ко мне, был утончён, но в то же время суров. Высокие скулы, мягкие волны волос, упавшие на лоб, острый взгляд, скользящий по строчкам на пергаменте… Как будто почувствовав мой взгляд, он резко повернулся, и наши глаза встретились. Всего одно мгновение – но оно показалось вечностью. В этот момент мне почудилось, что во взгляде его карих, почти чёрных глаз я увидела нечто невыразимо холодное и одновременно проницательное, будто советник без усилия читает мои мысли. Как же я рада, что на мне была маска, скрывающая смущённое лицо. Я тут же опустила голову, чувствуя, как щеки начинают гореть.
Не успела я вымолвить ни слова, как он произнёс, ровно и холодно:
– Ступай.
Я торопливо сделала неловкий поклон и поспешила обратно к служанкам, не смея оглядываться.
– Невежда, – прошипела одна из служанок, едва я оказалась среди них. Её голубые глаза метали молнии. – Кто тебя учил так себя вести?
– Надо всё рассказать Мойре, – подхватила её подруга, явно наслаждаясь моим смущением.
Не успела я оправиться от шока, как меня схватили за руку и, не давая возразить, потащили прочь из зала. Меня почти волоком протащили через служебные двери, по коридорам и лестницам, вниз, на кухню. Я чувствовала себя провинившейся ученицей, которую тащат на расправу. Вокруг сновали служанки с подносами, цветами, блюдами, а я шла, опустив голову, сгорая от стыда. Шум и суета готовящегося ужина поглотили меня, но мысли, как и образ того мужчины, не уходили. Я по-прежнему ощущала холод его быстрого взгляда – пронизывающего, насмешливого. Кто он? Почему оказался там, один, без свиты и помощников?