Стася Белуга – Двое в моём космосе (страница 6)

Мои пальцы похолодели.

Не от страха. От того, как сильно я хотела, чтобы он не отпускал.

Я отдёрнула руку.

— Ребята, — сказала я. Голос не дрогнул — чудо. — Почему совершенно здоровый человек, ваш врач, так неожиданно умер от инфаркта? Я смотрела его карту. Патологий не было.

Тишина.

Алекс и Дэн замерли. Я видела — они переглянулись. И не просто переглянулись — они говорили. Без слов. Без жестов. Импланты. И я только могла догадываться, о чем.

«Она права», — подумал Дэн. Я не слышала, но читала по его лицу. — «Сэм видел. Слишком много раз. И знал то, что даже врачу знать не нужно. У врача тоже есть нервная система. И сердце».

«Молчи», — ответил Алекс. Одним движением челюсти.

— Так бывает, — сказал Алекс вслух. Холодно. Спокойно. — Внезапная остановка сердца. Мы не боги.

— Вы не ответили, — сказала я.

— Мы расскажем потом, — ответил он. — Когда узнаем друг друга ближе…

Пауза. Он смотрел на меня — и я понимала: сейчас будет удар.

— И ты тоже расскажешь, — добавил Алекс. — Что привело специалиста с таким опытом именно к нам. На никому не нужную малую яхту с сомнительной историей.

Я встала.

Резко. Стул скрипнул по полу. Кофе плеснулся — я не заметила.

— Спокойной ночи, — сказала я.

И ушла, не оборачиваясь.

Дэн:

— Алекс, зачем ты так… резко? — я смотрел на дверь, за которой скрылась Лана. — Она теперь замкнётся.

— Плевать, — ответил он, но я чувствовал — не плевать. Импланты передавали его напряжение, его злость — на себя, на неё, на ситуацию. — Хочет — пусть молчит. Лишь бы работала. Контракт уже подписан. Нам ещё жить рядом шесть месяцев. А потом… пусть идёт, куда пожелает.

— Не ври мне и себе, кэп, — сказал я тихо. — Ты не хочешь, чтобы она ушла. Ты хочешь… её. Во всех смыслах. Не только тело. Мы оба хотим.

— Заткнись.

— Грубо, кэп, — я усмехнулся. Хлопнул его по плечу — привычный жест, который когда-то означал «мы команда». — Не ври хотя бы себе. И не позволяй своей душе стать холодной, как металл, из которого здесь многое сделано.

Алекс молчал.

— А девочка… — добавил я. — Она оттает. И мы это сделаем.

Он встал. Вышел.

Я остался один. Смотрел на её кружку — недопитый кофе, след от мягких губ у самого края – помаду она всё-таки нанесла, но не цветную, а лечебную, от сухости. Провёл пальцем по керамике.

Оттает, — подумал я. — Обязательно.

Алекс:

Я шёл по коридору. Злой. На себя. На неё. На Дэна, который всегда лезет в душу.

Остановился у её двери.

Прислушался. Тишина.

Она не плакала. Не ходила. Просто — тишина.

Я поднял руку, чтобы постучать. И не постучал.

Шесть месяцев, — сказал я себе. — Не лезь. Она — контракт. Ничего личного.

Но я не уходил. Стоял под дверью, слушал её дыхание — через стенку, через сенсоры, через чёртов имплант, который передавал мне только мою собственную боль.

Почему мне не всё равно?

Потому что я почувствовал её. С первого взгляда. Как только она вошла в шлюз. Как только сказала «я сама». Как только отдёрнула руку — и я увидел страх в её глазах. Не перед нами — перед собой.

Я не умею жалеть. Я умею защищать. Командовать. Уничтожать, если нужно. Но с ней — я теряю эти навыки. Я хочу её обнять. Сказать: «Не бойся. Мы не враги». Я хочу, чтобы она осталась. Не из-за контракта. Не из-за того, что мы без врача. А потому что без неё — холодно.

Я вспомнил Сэма. Как он сидел в медотсеке, с этой дурацкой кружкой, улыбался, шутил. А потом — тишина. Дэн на коленях, я у стены. Мы не плакали. Мы молчали. Потому что боялись, что если начнём — не остановимся.

Она — не Сэм. Но она тоже может уйти. Не в смерть — в себя. За закрытую дверь, которую мы не сможем открыть. И тогда — снова тишина. Снова пустота. Снова «шесть месяцев», которые превратятся в вечность.

Я не хочу этой пустоты. Не хочу, чтобы она уходила. Не хочу быть один.

Но я не знаю, как её удержать. Я умею только отдавать приказы. А приказы — не работают. Она не подчиняется. Она — живёт. И это бесит. И заводит. И пугает.

Потому что с ней я — не капитан. Я — мужчина. Который боится признаться, что ему нужна эта рыжая девочка с веснушками. Которая смотрит на звёзды и не замечает, как я смотрю на неё.

Я ушёл. Не оглядываясь. Но знал — вернусь. Не сегодня, завтра. Не завтра — через неделю. Но вернусь.

Потому что без неё — холодно.

Лана:

Я сидела на кровати в своей каюте.

Кофе остыл. Я не пила. Просто гладила пальцами борта кружки, которую сжимала в ладонях.

Шесть месяцев, — думала я. — Никакой близости. Никаких секретов и разговоров по душам. Я — врач. Только врач. Отсидеться и… свалить отсюда к чёртовой матери. Куда – не знаю. Главное – затеряться. Найду другой корабль. Мало ли таких яхт в галактике…

Но тело не слушалось. Оно помнило его пальцы на моей руке. Его голос. Его взгляд. Такой родной, проникающий в самое сердце. Такой похожий на…

Я закрыла глаза — и провалилась.

Память… Что ты со мной делаешь! Зачем?!

Тёмный ангар. Запах масла и крови.

— Беги, — сказал Рик. Мой Рик. Он стоял в проёме, заслоняя меня. В руке — бластер. В глазах — страх. Не за себя. За ту дурочку, которую ему навязали в напарники. И которая посмела так глупо в него влюбиться — и растопить сердце этого непробиваемого великана.

— Я не брошу тебя, — сказала я.

— Бросишь, — он улыбнулся — криво, как всегда. — Ты сильная. Я — нет.

Выстрел.

Он упал. Глаза открытые. Кровь на губах.

Я бежала. Не оборачивалась. Бежала — сквозь ангары, сквозь порты, сквозь годы. Бежала до сих пор.

Я открыла глаза.

Пальцы била дрожь. Кофе пролился — я не заметила. На полу образовалась чёрная горячая лужица – маленькая копия того пятна, которое растеклось тогда рядом с телом моего мужчины. Я стёрла — тряпкой, молча, без мыслей.

Потом легла. Но спать не хотелось. Смотрела в потолок. Образ Рика перед глазами постепенно, но неумолимо таял. И его заслоняли две мужские фигуры: темноволосый с глазами цвета ртути и голубоглазый с непослушными русыми прядями. И улыбкой, которая, как змея, заползала в самое сердце и ядовитым соком подтапливала уже окружавшую его ледяную корку.

Лана, ты – тварь. А это – предательство!

И тут — дыхание. Совсем рядом, за дверью.