Стасс Бабицкий – Златорогий череп (страница 7)

Ботаник выпил воды и продолжил:

— Вы слышали про то, что случилось на Кавказе? Ираклий хитростью заманил нас в экспедицию. Сыграл на амбициях — каждый хотел сказать новое слово в науке. Я вот мечтал назвать своей фамилией неизвестное прежде растение, и мечта сбылась. Бедренец Вострого! Не слышали? Травка такая, листья зубцами, соцветия приметные — белые зонтики.

— Камнеломка, что ли? — предположил Митя.

— Да, в народе так называют. Я нашел особую разновидность, которая произрастает только на Кавказе. Ее запишут во все ботанические справочники! — седовласый снова закашлялся, на губах выступила кровавая пена. — Но Ираклий… Этому извергу плевать на науку. Он два года заставлял нас карабкаться по разным склонам, учил альпинистским премудростям. Знал, мерзавец, что только вшестером мы сможем подняться на Гору Смерти и забрать златорогий череп, которого не хватало в его коллекции.

— Он собирает древние кости? — переспросил сыщик.

— А кто же его разберет… Сабельянов собиратель не такой публичный, как Третьяков. Все диковинки хранит под замком, никто их никогда не видел.

— Почему он не устраивает выставки? — удивился Митя. — Все коллекционеры гордятся своими собраниями.

— Это как раз понятно, — ответил Мармеладов. — Уверен, большинство экспонатов добыты подсудными способами.

— Воровство, подлог, убийство — Ираклий ничем не побрезгует, — подтвердил Вострый. — Известно ли вам, как погибли наши друзья по альпийскому клубу?

— Во всех подробностях.

— А я ни о чем не подозревал! Ехал бок о бок с душегубом в Москву, оплакивая почивших. Но когда до города оставалось двадцать верст, и карета ехала через лес, он распахнул дверцу, схватил меня за шкирку и выбросил в глубокий овраг. Это было настолько неожиданно, что я… А что я?.. Ах да! Машинально вцепился в череп, лежавший на сиденье между нами. Так с ним в яму и полетел. На мое счастье, кусты смягчили падение, хотя стукнулся знатно… Отполз подальше, поднялся на ноги и побежал. Слышали бы вы, как бранился этот стервец! Сыпал угрозами мне вслед, но прыгнуть в овраг не отважился. Ираклий трусоват, оттого задумал стать сверхчеловеком… Повелевать небом, облаками, звездами… Для этой цели златорогий баран ему и потребен!

— Заговаривается, — обеспокоенно сказал почтмейстер. — Это же явный бред. Скорее бы доктор приехал!

— Это не бред… Слушайте, господа! Сабельянов сам признался, — Макар Макарыч затрясся, будто в лихорадке, и задышал прерывисто. — Когда ударил этим кинжалом и потом забрал череп из шкапа… Признался, что без барана у него ничего не получится! Понимаете? Понимаете вы?.. А с черепом получится… Почему так душно? Откройте форточку! Нечем дышать…

Мармеладов прислушивался к стуку копыт за окном. Похоже, это двуколка. Зычный окрик городового: «Эй, дворник, в которую квартеру вызывали?» Торопливые шаги на лестнице. Молодой врач без сюртука, в одном лишь белом жилете с застарелыми пятнами, проскользнул мимо вывороченных дверей.

— Доброго здравия, гос-спода! Кому здесь понадобилась…

Он увидел тело, лежащее на полу, и замолчал. Присел на корточки, тронул пальцами жилку на шее Вострого, приложил стетоскоп к груди, долго вслушивался, потом бросил трубку обратно в саквояж.

— Кончено, увы, — не прозвучало в этом «увы» и капли жалости или сострадания, только спокойный холодок, обычный для любого врачевателя. — Как осмотрите место преступления, забирайте труп в прозекторскую, — это уже подоспевшим городовым, — а я свезу господ в больницу.

— Допросить бы их сперва, — набычился полицейский, заступая дорогу.

— Али следователя подождать-с! — вставил другой, нервно теребя в руках фуражку.

Доктор презрительно хмыкнул и подошел к ним вплотную.

— Вы же не думаете, что они виновны в преступлении? Много вы знаете примеров, когда убийцы оставались рядом с убиенным и сами призывали законников? Чепуха! Эти двое не преступники, а жертвы. Им тоже изрядно досталось. Тот, у которого голова в крови, и четверти часа на ногах не протянет, по моим наблюдениям он вот-вот грохнется в обморок.

Мармеладов при этих словах изобразил недоверчивую ухмылку, но тут же почувствовал, что ноги становятся ватными, а от затылка к глазам разливается тьма. В следующую минуту он опрокинулся навзничь. Митя успел подхватить приятеля правой рукой, охнув от боли.

— Видите? Никаких сомнений, обоим необходимо в больницу.

— А ежели оне придуряются? — упорствовал городовой.

— Вот что, сизари! Мне это надоело. Передайте следователю, когда он соизволит явиться, что имена и адреса сих господ мне известны. И что за них готов поручиться хирург Вятцев, сделавший для полицейского управления сотни вскрытий покойников — заметьте, без-воз-мезд-но. То есть даром. Уразумел, бестолочь?! Сумеешь доложить в точности? А вы, любезный, — обратился он к Мите, — помогите свести обморочного вниз. Там коляска ждет.

— Лихо вы их осадили, — хмыкнул почтмейстер уже на лестнице. — Но разве вам и вправду известны имена и адреса наши?

— Сказать по чести, я недолюбливаю полицейских, — признался Вятцев. — Сотрудничаю с ними лишь потому, что очень уж занимательные трупы порой попадаются. Простите, если это прозвучит грубо и неуместно, но я давно составляю каталог различных способов насильственного умерщвления людей. Особенно живо интересуюсь удушенными и зарезанными, оттого и поспешил на зов…

— Странное развлечение.

— Что вы! Это вовсе не ради забавы. Медицинская экспертиза для судебных разбирательств — это же новое слово в науке. Жаль, что не каждый следователь готов прислушаться…

— Убитый вот тоже мечтал сказать «новое слово», — проворчал Митя. — И к чему это привело?!

— Все новаторы рискуют. Как минимум быть непонятыми современниками, как максимум — своей жизнью. Фу-ух! Тяжел господин Мармеладов. А с виду не скажешь!

— Так вы действительно знакомы?

— Видел его однажды в канцелярии обер-полицмейстера. Мельком, но сразу признал. Можно сказать, городовых я почти не обманул. А с вами, надеюсь, познакомимся по дороге в больницу.

V

Час спустя Митя сидел на перилах высокого крыльца и наблюдал за стайкой детворы, а точнее за юной сестрой милосердия, которая пыталась водить с малышами хоровод. Мальчишки с ногами или руками, закованными в лубки, все время спотыкались, норовили устроить кучу малу и набивали себе новые синяки да шишки, но при этом не хныкали, а заливисто хохотали. Девочек в хороводе не было.

Скрипнула дверь.

— Эк тебе, братец, голову забинтовали, — хмыкнул почтмейстер. — Тюрубан как у бенгальского махараджи!

— Повезло, что ближайшей больницей оказалась Филатовская, — поделился Мармеладов. — Детский доктор рану штопает бережнее, чем обычные хирурги, еще и приговаривает: «терпи, золотой мой, до свадебки заживет». Велел больше спать и не нервничать по пустякам. А напоследок сахарного петуха подарил. Хочешь? — он протянул лакомство приятелю.

— Не откажусь. Мне повезло меньше. Перелома не случилось, но вывихнутое плечо вправлял этот Вятцев — жестокий коновал! Аж слезы из глаз брызнули. Уверен, он и с мелюзгой церемониться не станет… Давай в следующий раз наоборот поступим. Я пойду к доброму зашивальщику, а ты к мяснику-костоправу.

— В следующий раз?

— Ну, расследования наши редко обходятся без ущерба для здоровья. Ты же не бросишь частный сыск из-за этого случая?

Ответить Мармеладов не успел. По липовой аллее, идущей от ворот, пронесся босоногий вихрь.

— Куда?! Бродягам тута не положено! — взревел сторож, и погнался было следом, да где ему, старому. Мальчишка подбежал к крыльцу и остановился на почтительном расстоянии.

— Слышь, усатый, ты чё ль — Мармеладов?

Почтмейстер молча кивнул на приятеля.

— Не брешешь? Велено передать письмо лично.

— Истинный крест! — сыщик подал знак запыхавшемуся охраннику не вмешиваться.

— Тады забирай.

Босяк порылся в карманах рубахи, от которой осталось лишь название — ткань давно расползлась на ниточки. Вытащил сложенную вчетверо записку и протянул издали, все еще недоверчиво.

— От кого?

— Я почем знаю?!

— Не брешешь? — в тон ему спросил Мармеладов, доставая из кармана сюртука рубль. Босяк облизнулся, представляя, сколько всего можно накупить на эти деньги, но сокрушенно шмыгнул носом.

— Не, я того господина прежде не встречал. Он меня на Триумфальной подозвал. Дал такой же рубль и записку. Велел сюда принесть. Отдать Мармеладову, который на крыльце сидит.

— Ох, подозреваю я, кто может наблюдать за нами, — протянул Митя. — А ну-ка, шалопай, опиши каков из себя этот господин?

Мальчонка не взглянул на него, он смотрел на серебряную монету, как зачарованный.

— Лысая башка, нос крючком. Да ты, небось, все поймешь, когда письмо откроешь.

— Ладно, заслужил!

Монета исчезла в грязном кулаке быстрее, чем капля воды с раскаленной сковородки.

— И петуха забирай.

Почтмейстер протянул леденец на палочке постреленку. Тот побежал к воротам, увернулся от цепких пальцев сторожа, пытавшихся схватить его за ухо. Куда там! Проще изловить летящую молнию или револьверную пулю. Дети из хоровода, наблюдавшие сцену погони, засвистели и захлопали в ладоши. Их симпатии были всецело на стороне чумазого сверстника. Сторож сплюнул в клумбу и заковылял к воротам.

Сыщик, по привычке, наскоро проглотил содержание письма, потом медленно перечитал, впитывая каждое слово, а на третий раз принялся проговаривать вслух: