Стасс Бабицкий – Златорогий череп (страница 6)
На столе возникли две маленькие чашки с дымящимся какао и большой кусок пирога.
— Или вот пирог из яблочных обрезков. У моей квартирной хозяйки такой часто готовят, поскольку цена ему — алтын. Что делают французы? Кладут на пирог — даже не на целый, а на отрезанный ломоть, — шарик мороженого и требуют два рубля. Когда русский лапотник на базаре попытается нечто подобное провернуть, вы схватите его за шкирку и кликните городовых. Но француза прощаете, поскольку он не мошенник, нет. Он негоциант.
— Да что вы все о пустом! — возмутился Макар Макарыч. — Я от волнения смотреть на еду не могу. Ну-как ваш товарищ упустил Ираклия? Это ведь единственный шанс разыскать его тайный приют. Больше Сабельянов ни на какие объявления не купится! А ежели мы немедля убийцу не остановим, до завтра я, возможно, не доживу. Какие уж тут пироги…
— Да с чего вы решили, что Митя его упустил?
— Полчаса уж прошли, а вестей нет.
— Сами считайте. Положим, проводил он Ираклия до дверей. Надо подождать минут десять: вдруг негодяй очередной обман затеял? Посидит чуток в чужом углу, потом сбежит и поминай, как звали. А если Сабельянов не вышел вскорости, надо дворника расспросить или консьержа какого-нибудь, да так осторожно, чтоб никто тревогу не поднял. Это еще минут десять, а то и пятнадцать. Далее, выяснив всю подноготную, наш бравый гусар…
— Хотите сказать — бывший гусар?
— Бывших не бывает. Гусар — это навсегда. Так вот, далее он пойдет пешком в нашу сторону…
— Зачем пешком? В шарабане же ехал!
— Спиридона он оставит присматривать за домом. Захочет Ираклий сбежать или выйдет по какой-нибудь надобности, извозчик за ним проследит. А Митя на своих двоих доберется. Да вот и он.
Почтмейстер распахнул двери, чуть не оборвав колокольчик. Присаживаться не захотел, навис над столом и прошептал, шумно дыша:
— В особняке Лопатиной[4] поселился.
Отломил большой кусок пирога, сунул в рот и тут же скривился — от мороженого заныли зубы.
— Брр-р! Зар-р-раза… Ираклий этот бирюком живет. Ни с кем из соседей не общается, гостей не принимает. Отдельный вход по боковой лестнице и в мансарду.
— Идемте! — нетерпеливо выкрикнул Вострый, бросая недопитый какао. — Идемте же скорее!
— Отдышаться не дадите? — Митя с тоской смотрел на оставшийся кусок пирога. — Эх, торопыги…
Всю дорогу до лопатинского дома он ворчал в усы. Альпинист подвывал, то ли от страха, то ли от нетерпения. А Мармеладов о чем-то раздумывал. Тревожная мысль надвигалась как страшная и неотвратимая тень, заполняя все сознание, но что ее вызвало — непонятно.
Спирька караулил у ворот искомого дома. Еще издалека, жестами показал, что жилец никуда не выходил. Сыщик дал кучеру денег и отпустил с благодарностью, а спутникам своим наказал:
— По лестнице пойдем осторожно. Все-таки мы имеем дело с убийцей, причем весьма быстро соображающим. Первым поднимусь я, следом господин Вострый, а ты, друг мой, замыкай колонну. Откроет дверь — действуем по ситуации: если у него в квартире есть сообщники, удар приму я, а если подмога к нему прибежит снизу — Митя их задержит. Нам важно сохранить вашу жизнь, Макар Макарыч, поскольку вы единственный сможете опознать Ираклия и дать показания на суде. Все ясно? Тогда за мной. И не шуметь!
На третьем этаже лестница заканчивалась небольшой площадкой с одинокой дверью. Ну, хоть не придется гадать, за которой прячется убийца. Сыщик негромко постучал.
— Кто там? — спросил недоверчивый голос.
— Пусти, ба-арин! — жалобно заблеял Мармеладов. — Хозяйка ругайит-ца, грит дымоходы нечищаны-я. А завтрева печки топить спочнем да и поугорай-им все досмерть!
— Погоди, сейчас открою.
Повернулся ключ в замке, лязгнула задвижка. На пороге возник оплывший господин, уже успевший переодеться в домашний халат.
— Э-э-э… Простите, господа, но что все это значит?
Посмотрел на Мармеладова, потом перевел взгляд за его плечо, побледнел и отшатнулся.
— Ираклий, — в этот миг он казался более изумленным, чем испуганным, — как ты меня разыскал?
— Ираклий? — растерялся сыщик. — Что за странные шутки! Мы разыскивали Ираклия Сабельянова, и вот вы перед нами. Или…
Он непонимающе обернулся и тут же согнулся пополам: крючконосый коротко, без замаха, ударил его в поддых. Потом с разворота вломил локтем в подбородок растерянному Мите. Почтмейстер скатился по лестнице и остался лежать на последней ступеньке, не подавая признаков жизни. Сыщик вцепился в плечи бывшего председателя альпийского клуба, но тот приложил его затылком о кирпичную стену. Уже теряя сознание, Мармеладов услышал, как захлопнулась дверь.
IV
Мармеладов приоткрыл глаза и посмотрел на яркую солнечную полосу, растянувшуюся по противоположной стене. Ярко-желтая лента мигала и пульсировала: то ли из-за бегущих по небу облаков, то ли все-таки не обошлось без сотрясения после удара о стену. Митя, тормошивший приятеля за плечо, шумно выдохнул.
— Слава Богу, вернулось сознание! Я, братец, как увидел твой затылок в крови… Хоть и гнал от себя страшную мысль, но сомневался — живой ли.
— А сам-то? — сыщик встал с трудом, держась за перила лестницы. — Свалился, будто мучной куль с телеги.
— Мне не привыкать. Приходилось в эскадроне падать с лошадей, да и с балконов, порою, когда ревнивый муж… А, пустое. Где же обманщик наш?
— Похоже, заперся вместе с жертвой. Ах, Митя, как же это гадко! Я помог убийце отыскать честного человека, который от него скрывался. Хотя должен был сразу догадаться…
Почтмейстер подергал дверь.
— Ничего. Одной левой вышибу!
— Давай-ка без лишней бравады.
— И в мыслях не было! Но правую руку я, похоже, сломал.
Отошел на пару шагов, выставил левое плечо вперед и навалился всем телом. Раз, другой. На третий хлипкая преграда сорвалась с петель.
— Злодей вооружен! — напомнил Мармеладов.
— Да что мне тот ножичек, — отмахнулся Митя. — Я этому гаду шею сверну.
Квартира напоминала ландыш. К узкому стеблю-коридору прилепились три небольших помещения — они шли по правой стороне и уменьшались по мере удаления вглубь дома. Так гостиная была крупнее кабинета, а тот, в свою очередь, превосходил в размерах крошечную спальню. Но окна везде были одного размера и все — распахнуты настежь.
— Сбежал, — констатировал сыщик, заглянув в каждую комнату.
— Щучий сын! Но как? — Митя высунулся в окно чуть ли не по пояс. — С третьего этажа?
— Он же альпинист. Привык цепляться за выступы и трещины на отвесной скале. А здесь карнизы, лепнина, морда льва с выпирающими клыками. Опытному скалолазу спуститься — минутное дело.
— А квартирант где? Тоже скрылся?
Из-за бумажной ширмы, отделявший угол в гостиной, донесся слабый стон. Мармеладов разорвал преграду и увидел шкап с выломанной дверцей, а рядом, на полу — седовласого. Слабеющими пальцами он сжимал серебряную рукоятку стилета. Лезвие вошло в грудь наискосок, между ребрами. Несчастный хрипел и силился вытащить кинжал.
— Стойте! Нельзя! Истечете кровью, — сыщик удержал его руки. — Доктора надо!
Митя снова перегнулся через подоконник и закричал прохожим:
— Зовите доктора и городового! Здесь убийство! Человека зарезали!
Люди на улице не поспешили за помощью и не разбежались в ужасе при мысли, что где-то рядом бродит убийца. Наоборот, вросли в землю, предвкушая новые крики из окна, а когда таковых не последовало, стали бочком, бочком подвигаться друг к другу и обсуждать кровавую историю, на ходу сочиняя нелепейшие подробности. Только дворник нахмурился и побежал вниз по улице, отчаянно дуя в свисток.
Мармеладов тем временем достал платок, плеснул воды из графина, чтобы смочить лоб и виски раненого. Тот невнятно прошептал:
— Х-х-хы-ы…
— Что? Я ничего не понял. Повторите.
— Хлебнуть… Дайте…
Умирающий сделал глоток и закашлялся.
— Благодарю, — голос звучал уже громче. — Вода обладает невероятной силой, это привычное для нас, можно сказать, обыденное вещество, способно творить чудеса, буквально оживлять и людей, и растения.
— Не время для лекций, — перебил его Митя. — Ох уж эти ученые! Никогда не упустят случая.
— Видите ли, господа, моя научная стезя — ботаника.
— Ботаника? Зачем же вы отправились слушать Брунна? — спросил Мармеладов. — Мы готовили наживку, чтобы поймать на крючок археолога, историка, этнографа, но никак не ботаника!
— Археологией я увлекся лишь пару лет назад, и как все неофиты стараюсь не пропускать интересных лекций, столь редких в наше время. А Брунн… Лакомый кусочек для всех любителей древностей. Но что же я… Даже не представился. Зовут меня Макар Макарыч…
— Вострый, — докончил сыщик. — Вчера этим именем назвался человек, который сегодня ударил вас ножом. И мы поверили…
— О, Ираклий — совершенный безумец. Вы, господа, знакомы с ним недавно? — седая голова склонилась набок, внимательные глаза осмотрели гостей, отметили блестящие пуговицы на мундире почтмейстера и, кажется, это успокоило Вострого. — Выходит, вы не в курсе его мономании? Он обожает старинные легенды, мифы, былины, и постоянно ищет доказательства, что все события, описанные в древних эпосах, происходили в реальности. В 1873 году Сабельянов ездил в Трою, на раскопки Шлимана[5], и обнаружил клад с тысячей золотых бусин. Затем помог Фальке[6] отыскать тайный город этрусков неподалеку от Тосканы, а с Хуманом[7] побывал в Пергаме и тоже что-то эдакое из-под земли достал… Дайте еще глоточек!