Стасс Бабицкий – Волошский укроп (страница 24)

— А вот и вы, долгожданный мой! — турок говорил с едва уловимым акцентом, растягивая гласные. — Входите, входите.

Он попятился, пропуская сыщика в большую комнату. Тот огляделся, предполагая увидеть Платона Ершова. Связанного. Задушенного. Отравленного. Пьющего чай в обнимку с басурманином — если уж все кардинально ошибались на счет адъютанта. Однако случилось то, чего Мармеладов совсем не ожидал.

Комната была пуста.

— Вот как… Стало быть, на этот раз я успел первым, — пробормотал он.

Мехмет-бей зажег еще несколько свечей, чтобы стало светлее. Сел прямо на пол, где среди узорчатых подушек стоял низкий столик. Жестом пригласил гостя присаживаться напротив.

— Не все же вам опаздывать, — усмехнулся в бороду шпион. — Хотя признаюсь, я ждал вас раньше. Но вы, судя по ароматам и мокрым штанам, были заняты поисками моего веночка. И как все закончилось? Опять не спасли?

Мармеладов прекрасно понимал, что турок нарочно обставил декорации для финальной сцены так, чтобы посетитель испытывал сплошные неудобства: либо ему придется сесть слишком низко, в непривычную позу, либо остаться на ногах, наклоняясь вперед, чтобы лучше слышать тихий голос Чылгын кюрта, и выглядеть при этом как слуга перед султаном. Сыщик выбрал третий вариант — шагнул к шкапу из полированного дерева, что стоял в дальнем углу и привалился к нему плечом, в позе скучающего денди. И тут же скрипнул зубами от досады. Шпион предусмотрел и этот случай — теперь оба подсвечника оказались за спиной у Мехмет-бея, отчего лицо его скрыла тень, тогда как Мармеладов оказался против света и принужден был щурить глаза. Да, переиграть столь расчетливого соперника будет сложно. Для начала хорошо бы вывести его из равновесия.

— Отчего же, туда мы прибыли как раз к сроку. Не дали вашему веночку утонуть в Неглинке, — сказал сыщик, стараясь не показывать своей ярости.

— Чудесная весть! — турок и впрямь казался вполне довольным. — Значит, ждать мне счастья в этом году.

— Да какого же рожна… Простите… Какого же счастья вам еще надобно? — сыщик вспомнил свой же собственный вывод о том, насколько сильно шпион презирает всех преследователей. Нужно разыграть раздражение, тупость и все прочие признаки слабости. А как только старик начнет злорадствовать, ослабит бдительность — нанести неожиданный удар. — Вы так ловко похитили дочку самого обер-прокурора, вы разыграли спектакль с подставными марионетками, а потом устранили свидетелей, одного за другим… Я до сих пор не могу уразуметь, как это удалось…

— Что же именно вам непонятно? — превосходство в голосе Чылгын кюрта не только звучало, но и светилось, как начищенные литавры полкового оркестра.

— Да вот, хотя бы такой момент… Откуда вы узнали, что г-н Арапов отправит детей кататься на конке, а сам с ними не поедет? — чувствуя, что турок заглатывает наживку, уточнил сыщик. — Признайтесь, вы подкупили кого-то из прислуги? Или заметили девочку в одиночестве и импровизировали на ходу?

— Нет, оставлять что-либо на волю случая не в моих правилах, — турок закурил папиросу в длинном мундштуке. По комнате поплыл душистый дымок, от которого у сыщика защекотало в носу и горле. — За г-ном Араповым я следил довольно давно. Обер-полицмейстер не особенно любит появляться в храме, даже по большим праздникам. Да и с супругой они живут не в ладу. Поэтому та, как правило, уезжает экипажем на всенощную или к ранней заутрене, а детей позже отправляют конкой. Так было на Масленицу, на Вербное, на Пасху… Отчего же не повториться тому же и на Троицу? Вам лучше других должно быть известно, что люди не меняют привычек, напротив, очень дорожат ими, чаще всего, даже не осознавая этого.

Сыщик кивнул и тут же почувствовал, как сильно он устал за этот день. Голова потяжелела, клонилась на грудь, и поднял ее Мармеладов уже с трудом. Он встряхнулся.

— Признаю, тут вы всех переиграли. Но как вам удалось точно рассчитать время отравлений? Ведь вы всегда появлялись на месте раньше нас и незаметно убивали опасных свидетелей. Тех, кто смог бы указать на вас пальцем при опознании.

— О, вы и здесь не догадались? — в литаврах добавилось меди, а где-то поблизости загудела язвительная дудка. — Это же так просто. Помните сказку про пастуха, который выгонял на пастбище каждую овцу по-отдельности, и большинство всегда оставались голодными?

— Боюсь, мы в детстве разные сказки слушали, — притворно вздохнул Мармеладов и тут же закашлялся от душистого дыма.

— Не трудно угадать в чем мораль сказки. Пастух стал выгонять сразу всех овец на лужайку, и стали они сытыми и довольными, — шпион выразительно посмотрел на Мармеладова. — Вот и я приучил своих подопечных принимать лекарство в одно и то же время: в три часа пополудни. А в Троицу подсунул им яд, который они тоже выпили одновременно. Так что с кого вы ни начали объезд, а живых застать не удалось бы.

— Стало быть, и в ваших замыслах бывают слабые места! — Мармеладов увидел брешь в ироничной невозмутимости собеседника, туда и нанес удар. — Доктор Быковский в тот день уехал на срочный вызов, потому и не выпил яд вовремя. И перед смертью успел сообщить ваше имя.

Глаза шпиона сверкнули злобой, однако он по-прежнему спокойно курил и говорил безоблачным тоном.

— Вы снова ошибаетесь. Тот срочный вызов Быковскому отправил именно я. Разумеется, по фальшивому адресу, где он прождал битый час, да только потерял время, — Мехмет-бей выпустил новую струйку дыма. — Было крайне важно все устроить таким образом, чтобы имя мое вы узнали от умирающего доктора и пришли ко мне рынок.

Мармеладов был обескуражен таким поворотом, но удержал эмоции и не дал им отразиться на лице. Также он скрывал и внезапно нахлынувшую усталость.

— Все это время вы играли с нами. Ловко играли, — сыщик прикрыл ладонью рот, чтобы скрыть зевоту. — Но с какой целью? Вы выяснили про тайную встречу с австрийским посланником. Сообщили по своей шпионской цепочке, весть обязательно дойдет до Константинополя и это уже изрядно спутает карты наших дипломатов. Так чего же вам еще надобно?

Круг замкнулся, беседа вернулась к главному вопросу. И опять, как в первый раз, Мехмет-бей не спешил отвечать, он лишь молча курил.

— Размышления приводят только к одному выводу, — продолжал меж тем Мармеладов, как всегда разговаривая не столько с собеседником, но больше с самим собой. — И вывод этот печален: вы хотите убить австрияка.

— Видите, это нетрудно понять, если хорошо подумать, — турок оскалился в некоем подобии улыбки и снова затянулся папиросой. — Просто раструбить всей Европе о тайной встрече, ну посудите сами, разве это даст результат?! Подумаешь. Дипломаты любых двух стран всегда сговариваются о чем-либо за спиной третьей. В этом и заключается смысл современной политики…

Турок опять выпустил дым, почти докурив свою душистую самокрутку. Поднял левую руку, призывая сыщика быть внимательнее к следующим словам.

— Но убийство в Москве графа Андраши, друга детства австрийского императора и его главного доверителя, — о, вот это наделает шума! Представьте, как сию историю воспримет Франц-Иосиф, когда ему расскажут в красках, как русские заманили и коварно зарезали… Или застрелили, не существенно. Вот тогда вы не сможете даже заикнуться о том, чтобы вмешаться в конфликт на Балканах!

— И вы продолжите свои зверства в Болгарии, в Сербии, в Греции. Опять прольется кровь невинных…

— Вам-то что за дело? — разъярился турок, впервые повышая голос. — Кровь невинных! Будто в Российской империи ее не проливают. Я не знаю другого государства, где власть так люто ненавидит собственный народ. Неужто не замечаете? Вас давят, как клопов. Ежедневно. Ежечасно! Голод, нищета, беззаконие, лихоимство. Поверьте, я всякого насмотрелся. Жить в России — вот самое страшное наказание, которое только можно придумать. В вашей проклятой стране счастливыми могут быть лишь дураки и мерзавцы. Остальным здесь неуютно. Умные люди это понимают, потому и уезжают в Париж, в Лондон, в Женеву. Вы тоже могли бы сделать правильный выбор. Ручаюсь, у нас в Константинополе столь умного и проницательного господина оценят по достоинству. Султан осыплет вас золотом!

— У вашего золота кровавый оттенок, — Мармеладов уже с трудом держался на ногах, комната плыла перед глазами. — Но я все равно не понимаю одного момента. Даже если вам удастся завтра проникнуть на тайную встречу и убить графа, ведь и Франц-Иосиф, и вся Европа узнают, что это сделал османский шпион. Или допускаете мысль, что вас не схватят?

Турок искренне удивился:

— Да кто же вам сказал, что я пойду туда сам?!

Он грациозно поднялся с подушек, расшитых золотыми нитками, взял в правую руку один из подсвечников.

— Разве для того я заманивал вас сюда? — дружелюбности в голосе Чылгын кюрта не убавилось, но слова он стал произносить несколько по-другому, растягивая их на гласных звуках. — Нет, именно вы станете моим новым тайным оружием. Всегда нужно готовить запасной вариант, на случай если основной план даст осечку. Сейчас вы даже не догадываетесь, о чем я говорю, но завтра в полдень все поймете. Все станет предельно ясно. А теперь, будьте любезны, взгляните сюда…

Полумесяц, который висел на кожаном ремешке у левого запястья турка вдруг пришел в движение. Шпион вращал его то влево, то вправо и вот уже, отражая огни пяти свечей, золотой полукруг слился в сияющий шар, от которого невозможно было отвести глаз.