Стасс Бабицкий – Гремучий студень (страница 31)

— Запел, соловей, — довольный следователь ослабил хватку. — Ну, и что дальше?

— Как заказ соберется, я выхожу в полночь из аптеки и рисую мелом круг на двери. Оборвыш в это время всегда ошивается поблизости. Он замечает знак и бежит к бомбистам. Не знаю куда, готов поклясться чем… — Шлейхман испуганно прикрыл рот ладонью и забубнил из-под нее. — Не знаю, правда, не знаю! Только не бейте! Все расскажу.

— Дальше, сволочь! — Порох привычно сгреб арестованного за шиворот. — Дальше!

— А дальше все. Примерно через час приходит банда. Трое заходят за мешками и ящиками, а двое караулят — у Горбатого моста и на задках.

— Главарь их приходит к тебе? — полковник навис над аптекарем. — Сам Бойчук, а?

— Так они не представляются, а я фамилий не спрашивал. Деньги приносят сразу, платят по-честному. Меня не обижают.

— Смотри, если врешь, я тебя так обижу — мокрого места не останется!

— Что вы, что вы, — запричитал Шлейхман. — Как можно-с…

Унтер-офицер поднялся и застегнул мундир.

— Ваше высокородие! Я так понимаю, что раз подвал в аптеке забит мешками, то заказ бомбисты уже сделали. Всего-то надо нарисовать круг на стене и за мальцом проследить. Он к тайному логову нас и выведет.

— Как же, угонишься ты за мальцом, — Порох задумчиво постукивал пальцами по темечку аптекаря, а тот застыл, ни жив, ни мертв, боясь пошевелиться. — Нет, нет, это бесполезно. Какой бы прыткий не был соглядатай, за уличным шпаненком не поспеет. Он ту местность лучше нашего знает, нырнет под забор или через щель протиснется, и был таков. А если он еще и смышленый, то слежку заметит и предупредит банду, что аптекарь их продал. Больше они к Шлейхману не сунутся. Разве что отомстить захотят, да подстерегут однажды в темном переулке…

Аптекарь застонал от ужаса и начал сползать со стула.

— А ежели мы их подстережем, Илья Петрович? — выступил вперед Кашкин, оттирая плечом жандарма. — Устроим засаду в подвале. Возьмем городовых побольше, авось справимся.

Порох оборвал его взмахом руки.

— Видел я, как вы справляетесь… Но идея мне нравится. Засаду устроим в подвале, под мостом и на задах аптеки спрячем еще две дюжины людей.

— А кто командовать будет? — ревниво спросил городовой. — Полиция или… эти?

— Командовать буду я, — полковник закурил папиросу и только потом набросил на плечи шинель. — Проедусь, нужно размяться. А то скисну совсем.

Он распахнул дверь и столкнулся на пороге с Мармеладовым, но не удивился его визиту, даже обрадовался.

— А, г-н бывший студент! Не желаете разделить миг моего триумфа? Мы едем ловить банду.

— Охотно составлю вам компанию, — сыщик тоже не выказал удивления. — Но прежде мне нужно рассказать вам об убийстве одного фотографа…

— Это по дороге успеется. А вы чего встали? — обернулся Порох к полицейскому и жандарму. — Умойте этого слизня и догоняйте нас поскорее!

Аптека располагалась в первом этаже доходного дома и имела отдельный вход, чтобы запертые ворота не мешали болезному люду, если уж станет невмоготу, постучаться за микстурой посреди ночи или рано утром. Улицы давно опустели. Унтер-офицер подождал, пока Шлейхман нарисует круг на дубовой двери, затолкал аптекаря внутрь и повел в подвал, стараясь не смотреть на банки с пиявками, стоящие в шкапу, за стеклянными дверцами.

— Пакость какая, — морщился жандарм. — И что, находятся олухи, которые эту дрянь на себя лепят?

— Ле… Лепят, — заикался аптекарь. — Многим нра… Нравится. Если печень болит или ми… Мигрени частые… Полезные о… Очень.

— Не понимаю. Кровососы и вдруг полезные.

— Ну, вы же по… Полезные, — Шлейхман прикоснулся кончиками пальцев к синяку, набухающему вокруг левого глаза, выдвинул один из ящичков и достал стеклянный флакон с мазью. — Для о… Общества.

— Пасть захлопни! — разозлился унтер-офицер. — Не то я тебе второй фонарь подвешу. Ступай в подвал, нечего тут маячить.

Он оглянулся на витрину и поспешил увести аптекаря вниз по лестнице.

Кашкин спустился в подвал спустя четверть часа.

— Прибегал беспризорник, — доложил он. — Близко подходить не стал, на другой стороне улицы потоптался чуток и тикать.

— А круг оборвыш разглядел? — встревоженно спросил Порох.

— Разглядел, — подтвердил городовой. — Круг белый, он на темной доске отлично виден.

— Смотри у меня, касторка! — набросился полковник на Шлейхмана. — Если обманул и знак на двери означает, что тебя арестовали, а в аптеке засада, то я тебя в этом подвале, закопаю. Живьем!

— Я не вру, не вру, — аптекарь затрясся и отполз в угол. — Скоро сами убедитесь.

— Бандиты всегда быстро приходят? — уточнил Мармеладов, внезапно проявляя интерес к разговору. — Стало быть, живут неподалеку. Я бы тоже обратился к ближайшему аптекарю. Не таскать же эту тяжесть, — сыщик похлопал рукой по мешкам, на которых сидел, — на другой конец Москвы.

— Подождем, — полковник достал портсигар, но, вспомнив, что поблизости бертолетова соль, передумал курить. — Подождем пока… Родион Романович, у вас есть с собой револьвер?

— Нет.

— Может быть, нож или кастет?

— Нет.

— Ничего смертоубийственного в карманах не носите? Неужто боитесь, что потянет, — Порох замялся, — на старое?

— Нет.

— «Нет, нет»… Заладили одно и то же! А я серьезно спрашиваю. Могу ли я вам, г-н бывший студент, доверить оружие? Скажем, для самозащиты.

— Доверять или нет — это каждый сам решает, — пожал плечами сыщик. — Но я избавлю вас от мучительного выбора. В этом подвале мне оружие не понадобится.

— Отчего же? Заварушка грядет жаркая.

— А вы поставьте себя на место бомбистов.

— Вот еще выдумали! — вспыхнул следователь.

— Поставьте, поставьте. Это иной раз полезно, — усмехнулся Мармеладов. — Зайдут сюда трое. Вы рявкнете: «Никому не двигаться!» Они, разумеется, не послушаются.

— Почем вы знаете?

— Вряд ли в банде убийц найдутся люди, которых можно взять на бас. Они же там все жесткие, как давешний ледяной комок. Сами говорили. Стало быть, бомбисты выхватят свои пистолеты и начнут стрелять. В кого сперва нацелятся? В того, кто кричал, — сыщик навел на Пороха указательный палец, словно револьвер, — то есть в вас, Илья Петрович. Затем откроют огонь по мундирам, чтобы положить трех городовых и трех жандармов, — он переводил палец с одного на другого, — а последним прикончат аптекаря, который их предал.

Шлейхман застонал в углу, прикрывая голову руками.

— На меня пуль уже не останется, — подытожил Мармеладов.

— Вы же не думаете, что мы тут замрем, как мишени в летнем тире?! Еще посмотрим, кто успеет выстрелить первым, — начал было хорохориться полковник, но тут же посерьезнел. — Всем проверить оружие! Если бандиты окажут сопротивление — стреляйте не мешкая. Но хотя бы одного оставьте в живых, понятно?!

— Так точно! — грянул хор голосов.

— Да тише, черти! — шикнул Порох. — Орете как оглашенные. За два квартала слышно. Аптекаря лучше связать, и кляп ему запихните, мало ли что… Вот так. Видишь, Кашкин, какие сноровистые жандармы? Не чета топтунам околоточным… Фонари у вас потайные?

— Иных не держим, — унтер-офицер раздулся от гордости. — На любую засаду берем с собой.

— Закрывайте створки. Будем ждать.

Подвал моментально погрузился во тьму. Спустя пять минут следователь пересел поближе к Мармеладову и заговорил в самое ухо:

— Вспомнилась мне история про фотографа, которую вы рассказали. Глупо погиб! Из-за четырех рублей… Принес бы мне портрет бомбистки, остался бы живой. Мы сумели бы защитить… Кхе-м! Так вот, вопрос у меня имеется. Если вы нашли портрет, то отчего же его не показали?

— Потому что у меня его нет, — прошептал в ответ сыщик.

— Где же он?

— А я не сказал? У Луши… У г-жи Меркульевой из «Московских Ведомостей».

— Не сказали. Интересно, многое ли вы не договариваете? — насупился Порох. — А журналистка эта мне категорически не нравится. Слишком взбалмошная и агрессивная.

— Вы ей не приглянулись по той же причине.

— Шта-а-а?

— Так что лучше вам друг к другу не приближаться, — съязвил Мармеладов, — уж больно взрывоопасная смесь получится.