Стасс Бабицкий – Аки лев рыкающий (страница 2)

— Ядрен батон? — переспросил я, пытаясь взбодрить его шуткой.

— «Де Дьон…» Что? Прости, Жорж. Отвлекся. А ведь дальше как раз самые интересные экземпляры. Например, это истинное воплощение немецкого педантизма — «Даймлер». Один из главных фаворитов гонки.

Автомобиль напоминал торт из нескольких ярусов: четыре огромных колеса, расставленных до нелепости широко, над ними возвышается жестяная коробка, а на самом верху торчит одинокое кресло, открытое всем ветрам и перед ним — руль на длинной жерди. И это — фаворит? Мое изумленное лицо отразилось в выпуклом стекле единственной передней фары и в монокле шоффера средних лет.

— Он тоже немец? — поинтересовался я тихонько, не желая никого оскорбить.

— Нет, это потомственный русский фабрикант Глушаков.

— Неужели тот самый, что промотал миллионное состояние предков? Прошлой зимой читал о нем фельетон, кажется, в «Московских ведомостях».

— Не могу сказать, — покачал головой Иван. — Я фельетоны пролистываю. В них редко встречаются достоверные факты, в основном — ехидные намеки и глупое зубоскальство. А «Ведомости» я и вовсе зарекся открывать.

— Давно ли?

— С апреля. В выпуске от пятого числа они напечатали отчет о конкурсе фигурной езды на паромобилях. И позволили себе откровенно паскудный вывод: «Не удивительно, что состязания выиграла госпожа Гигельдорф, ведь женщины давно уж привыкли ходить по улицам, выписывая кренделя своей „кормой“, а теперь эту привычку переносят на автомобильную езду…» Каково?! Вместо того чтобы поддержать порыв, газетные щелкоперы глумливо хохочут. А ведь только когда все барышни, старики и малые дети научатся управлять самодвижущимися экипажами без страха и предубежденности, только тогда, Жорж, наше общество откроется техническому прогрессу!

Я не стал возражать, хотя по данному вопросу имею сугубо противоположное мнение и уверен, что доверить женщине руль — это такая же большая ошибка, как вручить мартышке зажженный факел и запустить ее резвиться на пороховой склад. Но в тот момент куда интереснее было узнать об устройстве паромобиля, с которым никогда прежде не сталкивался. Иван охотно пустился в объяснения, чем бензиновый двигатель лучше парового, но через три минуты я окончательно запутался и осознал, что не сумею повторить вам, многоуважаемые читатели, чем различаются эти моторы. Тогда Пузырев подвел меня к элегантному локомобилю с большой красной восьмеркой на боковой дверце.

— Акционерное общество «Дукс» начинало с производства велосипедов. Помнишь, года два назад они дали объявление: «У нас три золотых медали парижской ярмарки, поэтому цены повышены до 130 рублей»?

— Еще бы не помнить! — воскликнул я. — Они тогда отпугнули всех клиентов и если бы резко не отыграли назад, то моментально обанкротились бы.

— А теперь на этом заводе строят паровики. Скоростей из них не выжмешь, зато ход плавный и не воняет выхлопами. Колеса используются велосипедные, недорогие. Спрос на «Дуксы» небольшой, но все же имеется. О, сейчас я познакомлю тебя с Луизой Гигельдорф.

К нам подошла высокая стройная барышня лет двадцати. На ней было легкомысленное васильковое платье, но в остальном она старалась выглядеть строгой и солидной, отчего являла собой комичное зрелище — на плечи небрежно наброшена черная кожаная куртка, на носу — очки с огромными стеклами, а голова укутана шарфом, на манер бедуинов. Она сняла перчатки, чтобы крепко пожать руку мне и Ивану, и тут же снова их надела.

— Господа, поторопитесь, гонка вот-вот начнется!

Голос ее звенел, как весенний ручеек, но я не собирался переменять мнение насчет женщин за рулем и потому молча развернулся, чтобы идти дальше. Пузырев вновь задержал меня.

— Начнется? Без напутственной речи? Вряд ли, — говорит вроде бы со мной, а сам глаз не сводит с г-жи Гигельдорф. — Пока все попечители клуба автомобилистов не выскажутся о победе железного коня над крестьянской лошадкой, никто с места не сдвинется.

Девушка захихикала, но тут же взяла себя в руки, приметив строгий взгляд пожилого господина, стоящего в десяти шагах.

— Отец, похоже, недоволен вашим участием в гонке, — проницательности Ивана позавидовали бы многие сыщики.

— Он переживает из-за того, что я отказала очередному жениху, — губы Луизы задрожали, я так и не понял — то ли от гнева, то ли она пыталась сдержать смех.

— Вы что же, совсем не хотите выйти замуж? — я не желал показаться нескромным, но восклицание вырвалось само собой.

— Хочу, — честно ответила гонщица. — Но не за этих. Дело в том, господин Базальтов, что я откровенно расспрашиваю всех, кто ко мне сватается. Выясняю, какую жену они хотят заполучить. Ответы всегда одинаковые. Во-первых, красивую… Положим, тут я еще могу соответствовать их ожиданиям.

— На все сто! — воодушевился Пузырев.

— Но дальше они рисуют в своих фантазиях совсем не меня. Все хотят заполучить кроткую домоседку, которая обустроит уютное гнездышко, нарожает детей, и никогда не будет перечить мужу. А я, знаете ли, взвою от тоски за вышиванием. Я хочу мир посмотреть, поехать далеко-далеко к океану. И если отыщется человек, который готов разделить эти мои увлечения…

По пылающим глазам Ивана я догадался, что такой человек уже нашелся, однако признаться в своих чувствах приятель пока не отважился. Тем временем г-н Гигельдорф подошел к дочери и, игнорируя наши вежливые поклоны, заявил:

— Луиза, я не позволю тебе ехать одной!

— Я не одна, папа, — упрямо ответила она. — Если ты не заметил, здесь много людей, и мы поедем славной компанией.

— Это неслыханно! Это, в конце концов, неприлично. А если по дороге кто-то из «славной компании», — слова эти он произнес презрительно, и по-прежнему не удостоив нас вниманием, — пристанет к тебе с недостойным предложением? Луиза, я не ограничиваю твоих прав на участие в гонке, но считаю, что с тобой должен отправиться телохранитель.

— Да? И кого же ты выбрал на эту роль?

— Твоего кузена Клауса, — г-н Гигельдорф махнул рукой, подзывая рыжеволосого юношу с чуть оттопыренными ушами.

— Клаус слишком много ест, а лишний вес для гоночного автомобиля недопустим. К тому же кузен станет ныть: «Когда мы уже приедем…» Нет, благодарю покорно. Балласт мне в дороге ни к чему. У меня есть более надежные защитники.

— Этот, что ли? — отец скосил глаза на Ивана и поморщился.

— Нет, конечно. Этот, — Луиза указала на бумажную икону Спасителя, прикрепленную на стекле, справа от руля, — и этот, — она плавным движением достала револьвер из неприметной кобуры на поясе. — Я уже взрослая девочка и сумею постоять за свою честь. Поверьте, мне грозит единственная опасность, что вы когда-нибудь задушите меня своей чрезмерной опекой.

Возражения г-на Гигельдорфа потонули в гудении клаксонов и дребезжании велосипедных звонков — так участники гонок приветствовали князя Щербатова и еще двух незнакомых мне господ, которые поднялись на балкон угловой башни.

— Др-р-рузья! Сор-р-ратники! — взревел князь, стараясь перекричать какофонию. — Сегодня мы с вами напишем новую страницу в истории автомобильного движения…

Я заметил, что Николай Сергеевич читает по бумажке и не стал записывать слово в слово. Раз уж мы едем вместе, обязательно представится возможность скопировать речь или, может быть, он просто подарит мне этот листок в качестве сувенира, на память о гонке Москва — Санкт-Петербург.

— Ты же еще не все автомобили рассмотрел, — дернул меня за рукав Иван. — Пойдем, покажу.

Мы пробрались через толпу зевак к потрепанной бричке со складным верхом. Только без лошади.

— Знаешь, что это? — хитро прищурился Пузырев.

— Бричка со складным верхом, — сказал я. — Только без лошади.

— А вот и не угадал. Это электромобиль.

— Глупый розыгрыш! Неужели я не отличу обыкновенную «кукушку»[7] от самоходного экипажа?! — моему возмущению не было предела. — Кучер распряг лошадь и увел на водопой, а ты и рад каверзу устроить.

— Вовсе нет.

— Да как же нет?! Смотри, вот даже сундук с чьим-то скарбом на запятках стоит. Наверняка какой-то путешественник завернул посмотреть на пробег, а после старта пыль уляжется и он потащится на извозчике за нами следом, вдоль по Питерской, — тут я присмотрелся внимательнее, обнаружил провода, идущие из сундука к колесам, а также небольшие рычаги на кучерском облучке, и прикусил язык. — Так это что же, взаправдашний электромобиль?

Иван кивнул.

— Это не сундук, а гигантский аккумулятор. Энергии хватит примерно на сто верст. Потом уже придется запрягать лошадок и тащить до ближайшей электростанции, чтобы подзарядиться. Потому и сделана машина из старой брички. Гениально придумал, да?!

— Кто придумал?

— Ипполит Романов, инженер из Петербурга. Вон он, стоит рядом с князем на башне. Сегодня надеется побить рекорд скорости для электромобилей, поэтому могу предположить, что спалит батарею еще быстрее. Если до Солнечной Горы доберется — уже будет чудо.

— А позади «кукушки», под десятым номером, не твой ли драндулет стоит?

— Нет, это «самокат» Бориса Луцкого, который как раз выступает с балкона. Смотри-ка, прослезился. Готов спорить, сейчас о судьбах русской армии заговорит, — Иван прислушался. — Ну, точно. Ох, хитрый жук! Давно живет в Берлине и видит, как тамошние изобретатели зашибают огромные деньжищи, поставляя подобные коляски для военных нужд. Вот и этот намеревается выбить контракт с военным министерством. «Хоть и занесла меня нелегкая на чужбину, а все-таки желаю посильно быть полезен своему Отечеству», — передразнил он. — Пустомеля!