Стасия Старк – Мы те, кто умрет (страница 93)

Первый шаг — самый трудный. А потом я срываюсь на бег, позволяя этому ощущению вести меня.

К нему.

Я не понимаю. Я видела его тело.

— Он хочет, чтобы мы вернулись.

Я дрожу, игнорируя желание зажать уши руками.

— Кто? — спрашиваю я вслух.

Ответа нет. Я следую за этим ледяным присутствием, пока не оказываюсь рядом с кварталом Империуса, и смотрю на глухую стену. Я не позволяю себе колебаться. Глубоко вздохнув, я прижимаю руку к стене, и она распахивается, открывая тускло освещенный коридор.

Я вхожу в коридор, и дверь за мной закрывается. В нос ударяет гнилостный запах разложения, и я иду по коридору, спускаюсь по лестнице, пока отвратительный запах становится все сильнее. Я дышу ртом, открывая дверь внизу лестницы.

Семь столов, на каждом из которых лежит тело. Каким-то образом я оказалась в морге. Но здесь нет других гладиаторов — тех, кто погиб на арене. Это все люди, которые были найдены мертвыми в Лудусе.

Трое из них были обнаружены до моего прибытия, когда другие гладиаторы уже приступили к тренировкам. У сотен людей могла быть возможность убить их — а может, и больше, в зависимости от того, сколько людей знают о скрытых туннелях.

Я делаю шаг ближе и мужественно подавляю очередной рвотный позыв. Запах горький, с металлическим привкусом, с легкой кислинкой и оттенком дыма. В воздухе чувствуется сырость, как от плесени, с едва уловимым намеком на застоявшуюся гниль. Тошнотворный привкус застревает в горле.

Тот, кто использовал свою силу, чтобы остановить разложение, также запер здесь запах, и он стал таким концентрированным, что комната наполнилась эссенцией смерти.

Грейдон лежит ближе всех, и я не могу не вспомнить его непринужденную улыбку. Сейчас его лицо искажено гримасой.

— Он хочет, чтобы мы вернулись.

— Помоги мне.

Я заставляю себя подойти еще на шаг ближе. Мою кожу начинает покалывать, пульс учащается, внутри разливается неотвратимое чувство гибели.

Все тела одновременно открывают глаза.

И они светятся ярким, ядовито-зеленым светом.

Мой меч оказывается в руке прежде, чем я осознаю, что двигаюсь, и я сгибаю колени, оставаясь наготове, пока что-то холодное скользит по моей спине.

Вот почему нельзя приносить людей в жертву богу разрушения.

Я оцениваю расстояние до двери. Пять шагов.

Тела не двигаются. Но их глаза продолжают светиться этим жутким зеленым светом.

Голова кружится, и я смотрю на труп Грейдона.

— Пожалуйста, скажите мне, что его там нет. Пожалуйста, скажите мне, что он перешел в загробный мир.

— Он хочет, чтобы мы вернулись.

— Грейдон? — Мой голос едва слышен.

Внезапно в комнате появляется что-то злобное, и меня швыряет на колени, а мир вокруг начинает бешено вращаться.

— Мой.

Это новый голос. Голос, который звучит как тысяча криков одновременно. Я съеживаюсь, закрывая уши ладонями.

Нет. Что бы это ни было… кому бы ни принадлежал этот голос — и у меня есть смутное подозрение, что это худший из возможных сценариев — он не должен заточать людей в их телах. Они и так достаточно настрадались.

Я хотела бы сказать, что это мужество заставляет меня встать на ноги. На самом деле, это негодование. Несправедливость этой ситуации, этой империи, этой жизни.

И, если честно, это чистая импульсивность.

— Нет, — шиплю я в ответ, хлопая Грейдона ладонью по лицу. — Уходи, Грейдон. Будь свободен.

Я вкладываю каждую каплю своей воли в этот приказ, представляя, как то, что от него осталось, освобождается от трупа передо мной и отправляется в новое место. В какое-то спокойное место.

Ощущение чьего-то злобного присутствия не покидает меня. Мне кажется, что оно наблюдает. Ждет.

Зеленый свет исчезает из глаз Грейдона. Я сразу чувствую разницу. Он ушел.

Как и странная, опасная, невидимая сила в этой комнате.

Дрожа, я заставляю себя проделать то же самое с каждым телом. Я не знаю имен всех жертв, но похоже, достаточно усилия моей воли. Жуткий зеленый свет исчезает из их глаз у одного за другим.

К тому времени, когда я заканчиваю, я промерзаю до костей и чувствую себя на грани истерики. Последнее убийство произошло в день третьего испытания. Я думала, это означает, что все закончилось. Но есть вещи похуже смерти.

Например, оказаться запертым в собственном гниющем трупе.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

Я не вижу Тирнона до конца дня. Я не уверена, избегает он меня или император поручил ему какое-то задание за пределами Лудуса.

Я не присутствую на тренировках. Где-то в глубине души я понимаю, что мне следовало бы беспокоиться о реакции Найранта, но, поскольку я вряд ли переживу следующие два дня, я не могу заставить себя думать об этом.

Я часами хожу по комнате, ломая голову, а потом в изнеможении падаю в кровать. Удивительно, но я проваливаюсь в глубокий сон.

Еще более удивительно, что мне ничего не снится. Я думала, что во сне меня будут преследовать семь трупов с зелеными светящимися глазами.

Проснувшись, я лежу и смотрю в потолок. К моему удивлению, в моей голове не возникает никаких внезапных озарений. Не появляется никакого плана, полностью сформированного и готового к воплощению в жизнь.

В последние месяцы я наблюдала, как Бран погружался в безумие. Его зависимость от солнечных тоников делает его непредсказуемым. Трудно перехитрить того, чьи действия невозможно предсказать.

Мне придется подыгрывать ему, пока я не найду выход из этой ситуации. Я также должна быть готова к тому, что это может быть мой последний рассвет. Даже если я встречу его под землей.

Горечь наполняет мой рот, и я заставляю себя встать, принять душ, одеться и проделать всю обычную рутину.

Я беру меч, который Леон дал мне много лет назад. Использовать оружие, которым снабдил меня Тиберий, кажется… неправильным. И если мне суждено умереть, я сделаю это с собственным мечом в руке.

— Почему ты не на тренировке? — спрашивает Нерис, когда я вхожу в общую комнату. Она точит свое оружие, рядом с ней стоит Дейтра.

— Мне нужно кое-что сделать.

Дейтра качает головой.

— Злить Найранта — плохая идея.

Я пожимаю плечами, не в силах даже притвориться, что мне не все равно. Я чувствую ее взгляд на своей спине, когда выхожу в главный коридор.

К моему удивлению, стена пропускает меня во владения Джораха. Я вглядываюсь в темноту, но его нигде не видно.

— Джорах.

Он не отвечает. Я и не ожидаю, что он ответит.

Я не заслуживаю этого.

Я нахожу стол Джораха в небольшом закутке. В воздухе ощущается какое-то движение, как будто он только что был здесь и ушел до моего прихода.

Я оставляю на его столе меч и щит, один из своих кинжалов, а также записку.

Джорах,

Мика хотел бы тренировать тебя лично, если тебе это интересно.

Мне жаль.

— Арвелл.