Стасия Старк – Мы те, кто умрет (страница 84)

Он внезапно улыбается, и мое сердце замирает.

— Арвелл Дациен. Ты… ревнуешь?

Я закатываю глаза.

— И это говорит мужчина, который задавал мне вопросы о Каррике?

Он хмуро смотрит на меня, услышав имя другого мужчины, но его рука ласкает мое лицо, теплая ладонь касается моей щеки.

— Никаких интрижек. По крайней мере, здесь. Когда я был на фронте… меня переполняли ярость и боль. Я знал, что больше никогда тебя не увижу, и думал, что если потеряюсь в других женщинах, то забуду тебя.

В этом нет ничего неожиданного. Я даже не знаю, зачем вообще подняла эту тему. Это как сдирать корочку с раны, ожидая, когда она начнет кровоточить. И все же я не могу остановиться.

— Орна была одной из них?

Выражение лица Тирнона становится суровым, и я понимаю, что права. Я вырываюсь из его объятий, и он вздыхает.

— Да. Это была одна ночь. Мы оба тонули в горе. Орна глубоко любит своего сира. В то время она бунтовала против него, была в ярости из-за какого-то его поступка. Сейчас они подумывают завести ребенка.

Мои кулаки разжимаются. Этого я не ожидала.

— Она заботится о тебе. — И она знает, как сильно страдал Тирнон с тех пор, как встретил меня. Не только из-за пыток, когда он отказался говорить императору, кто я такая, но и из-за его ярости, когда он был на фронте, его глубокой потребности защищать меня даже сейчас.

Тирнон кивает, и я вздыхаю.

— Ну, похоже, она хороший друг. Я рада, что в твоей жизни есть такие друзья, как она. Полагаю, мне просто нужно заставить ее полюбить меня.

Тирнон одаривает меня кривой улыбкой.

— Удачи тебе с этим.

Мое сердце согревается, как бывает каждый раз, когда я вижу редкий проблеск этой знакомой улыбки. Теперь я начинаю понимать, почему он так редко говорил о своей семье, когда мы были детьми. Торн был единственным местом, где он мог быть самим собой — свободным, беззаботным и расслабленным. Однако с возрастом он становился все более замкнутым… даже мрачным. И теперь я знаю, почему.

Это было тяжкое бремя — сохранять мне жизнь, несмотря на опасность, которую представлял его отец. То же бремя лежит на нем и сейчас, он несет ответственность за каждого из его империумов.

Если бы отец никогда не узнал о его поездках в Торн, Ти в конце концов решил бы уйти от меня? Решил бы он, что угроза слишком велика, риск попасться слишком высок, чтобы оправдать те несколько драгоценных часов, когда он мог быть со мной?

Я целую его в щеку и отгоняю эту мысль, чтобы обдумать все позже. Тирнон бросает на меня испытующий взгляд, но я выскальзываю из комнаты, быстро пересекаю общую комнату Империуса и направляюсь дальше по коридорам. Я почти добираюсь до тренировочного зала, когда надо мной нависает тень, и я хватаюсь за кинжал, пока сердце выпрыгивает из груди.

Бран. Его лицо осунулось, кожа туго обтягивает скулы и челюсть. Кожа восковая и желтая, и я замечаю, как дрожат его руки, прежде чем он складывает их на груди.

Он поднимает бровь.

— Ты убила Тиберия Котту.

Я пристально смотрю на него.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь.

Я всего в нескольких метрах от тренировочного зала. От безопасности.

Бран ухмыляется мне.

— Котта был простодушным дураком. — Выражение его лица становится суровым. — Но он не был твоей целью. Мы не можем больше терять время. Император становится все более и более параноидальным. Поэтому я создал для тебя возможность.

— Какую возможность?

— Через два дня Валлиус будет присутствовать на ужине Совета вампиров, — говорит Бран. — Империус также будет присутствовать в качестве демонстрации силы.

— Я не понимаю.

Он оскаливается, обнажая клыки.

— Позволь мне объяснить. Ты возьмешь серебряный клинок и убьешь императора, когда он меньше всего будет этого ожидать. Когда он будет расслаблен, без защиты и в окружении тех, кому доверяет.

Я пристально смотрю на него.

— Если я убью императора публично, я умру. Мгновенно.

— Твое долголетие — не моя забота.

— Я не сделаю этого. Это смертный приговор.

— Да. Ты умрешь. Эльва недавно упомянула, что к ней приехали друзья. Группа вампиров, которые в настоящее время счастливы обеспечить безопасность твоих братьев.

Угроза очевидна, и мои ладони становятся влажными.

— Ты тупеешь, — говорю я холодно. — На твоем месте я бы завязала с солнечными тониками.

Его лицо искажается от ярости, и он, шипя, оскаливает зубы.

— Солнце стоит того, Бран?

Я указываю на его неухоженные, жирные волосы, а затем опускаю взгляд на мятую, покрытую пятнами одежду. Он что-то собственнически сжимает под мышкой, что-то красное, и я прищуриваюсь, чтобы разглядеть. Книга. С тисненными золотыми буквами.

— Солнце стоит всего, — говорит Бран.

Я была права. У Брана есть своя зависимость. Я связана с вампиром, который постепенно теряет рассудок. Вампиром, работающим с повстанцами.

— Арвелл? — Мейва стоит в нескольких шагах от нас, наблюдая за Браном, сморщив нос и нахмурив брови.

Я знаю этот взгляд. Он означает — «я не опасна, я просто в замешательстве». И я не сомневаюсь, что ее левая рука, сейчас спрятанная за спиной, ласкает рукоять одного из кинжалов.

Бран слабо улыбается ей. Она бросает на него холодный взгляд, и он снова переключает внимание на меня.

— Ты знаешь, что нужно делать. — Он уходит, а Мейва смотрит ему вслед.

— Он тебе угрожает?

— Это сложно.

— Тебе нужен новый покровитель.

— Да, ну, не многие думали, что я зайду так далеко.

— Тиберий верил в тебя.

Меня пронзает чувство вины. Я не забыла, что Тиберий заменил мое оружие перед боем с Максимусом. Парма, которую он предоставил, спасла мне жизнь. А в ответ я забрала его жизнь.

Так же, как Бран собирается забрать мою, если ему удастся заставить меня убить императора на публике. Сердце колотится в груди, ребра сжимаются, и я внезапно начинаю глубоко, отчаянно дышать.

Два дня. Я должна найти менее публичный способ убить императора в течение следующих двух дней. Бран не озвучил свою угрозу полностью. Он не дошел до той части, где он напоминает мне, что мои братья в его руках.

Ему и не нужно.

Вот и все. Я должна предупредить Леона, чтобы он смог убраться отсюда.

— Да, — говорю я. — Пойдем, я думаю, мы опаздываем.

Мейва вздыхает.

— Ты можешь поговорить со мной, ты же знаешь.

Мы входим в тренировочный зал, и Мейва бросает на меня настороженный взгляд. В воздухе висит напряжение, густое и удушающее, наполненное шипящим шепотом. Группа новобранцев с сигилами наблюдает за вампирами с едва скрываемым отвращением, а вампиры ухмыляются в ответ, демонстрируя клыки.

— Что происходит? — шепчу я.

Мейва прикусывает нижнюю губу.