Стасия Старк – Мы те, кто умрет (страница 38)

— Ты ничего не сделал.

Резкий кивок. Он уже отворачивается.

Я хватаю его за руку.

— Подожди.

— Зачем? Ты только что сказала, что больше не хочешь видеть меня.

Я хмурюсь. Иногда Тирнон бывает таким уверенным в себе — почти высокомерным. А иногда, как сейчас, он становится странно уязвимым, как будто постоянно ожидает, что я его отвергну.

— Я сказала, что больше не хочу твоего золота. Мы друзья, Ти… по крайней мере, пока ты этого хочешь. А друзья не платят друг другу за то, чтобы проводить время вместе.

На его лице отражается целая гамма эмоций. Облегчение, триумф и, наконец, беспокойство.

— Но тебе оно нужно. Твоя семья…

— Позволь мне самой позаботиться о них.

Мое внимание привлекает какое-то движение, и я киваю в сторону нашего дерева, где Кассия переминается с ноги на ногу, ожидая нас.

— Ты сказал, что хочешь с ней познакомиться. Не передумал?

Его мальчишеская улыбка наполнена таким теплом, как будто он сам — солнце.

— Да. Я хочу познакомиться со всеми, кто важен для тебя. Ты же знаешь.

***

Другие гладиаторы узнали, что я каждый день тренируюсь с Империусом перед обычными тренировками. Праймус не особо это скрывал, и он по-прежнему заставляет меня сидеть с ними за обедом после моих занятий с Леоном. Когда я пытаюсь сесть в другом месте, он просто сердито смотрит на меня и указывает на дверь.

— Ты можешь уйти отсюда в любое время.

Я бы так и сделала, если бы, блядь, могла.

— Раздвигаешь ноги для Империуса? — насмехается Балдрик, когда Тирнон настаивает, чтобы я сидела с ними за обедом. — Это не поможет тебе остаться в живых, сука.

Тирнон медленно поворачивает голову. В столовой воцаряется тишина. Балдрик бледнеет, но бросает на меня еще один ядовитый взгляд, прежде чем оставить свою тарелку у двери и удалиться.

Уже нескольких дней меня мучают сны и воспоминания о моем прошлом с Тирноном. Прошлой ночью мне приснился день, когда я сказала ему, что больше не хочу его пуговицы.

Тирнон просто нашел способы обойти мое решение никогда не брать у него золото. Снова и снова он пробирался в наш дом, набивая нашу кухню едой и обеспечивая нас одеждой даже на самые холодные зимы.

До того, как я приехала сюда, я затолкала эти воспоминания подальше, туда, где они больше не могли причинять мне боль. Теперь каждый раз, когда я вижу его, на меня накатывают те же воспоминания.

Не успеваю я опомниться, как наступает утро перед моим вторым испытанием. По Лудусу ползут слухи о том, что нас ждет дальше.

— Львы, — говорит Толва, уверенно кивая головой. Ее койка находится рядом с моей, и она храпит так громко, что несколько других женщин в нашей казарме пригрозили, что заставят ее спать в коридоре.

— Львы — это для преступников и предателей империи, — фыркает Сисенна. Это та женщина, которая смеялась надо мной за то, что я не смогла поднять скутум в первый день тренировок. — Император не стал бы тратить наше второе испытание на львов.

От этой мысли у меня скручивает живот, и я оставляю их спорить, направившись в тренировочный зал. Там по меньшей мере тридцать империумов, занимающихся рукопашным боем.

Тирнона, Нерис и Мики нигде не видно.

Луциус стоит у одного из каменных фонтанов и брызгает водой на свое узкое, изможденное лицо.

— Где они? — спрашиваю я.

Его серебряная полукорона поблескивает, когда он поворачивается и смотрит на меня.

— Почему ты думаешь, что имеешь право знать об этом? Приступай к тренировке.

Покачав головой, я занимаю свое место на мате. Он подходит ко мне.

— Хочешь что-то сказать?

— Ничего. — Мой тон нарочито спокойный, и он ухмыляется мне.

Я поднимаю бровь. Он занимает позицию.

Как обычно, я оказываюсь в синяках и ссадинах, снова и снова падая на мат. Но Луциус отдает сильное предпочтение удару справа, и я жду своего шанса.

Наконец, я бью, отвлекая его ударом левым коленом в живот. Когда он качает головой, пытаясь ударить меня, я уворачиваюсь, занося левую ногу за его правую лодыжку и, крутанувшись, толкаю в плечо сжатым кулаком.

Луциус с глухим стуком падает на мат.

— Да! — восклицаю я.

Он поднимается на ноги, в его глазах появляется легкое веселье.

— Используешь любую возможность, чтобы победить, да?

— Совершенно верно.

Я замечаю, как некоторые закатывают глаза, но несколько империумов прячут улыбки.

— Ты, похоже, стареешь и становишься медлительным, — говорит один из них Луциусу, который качает головой.

— Иди остынь, — говорит он мне.

Я растягиваю мышцы, пока империумы продолжают тренировку. Если я поспешу, у меня будет достаточно времени, чтобы взять зеркало и поговорить с Эвреном и Геритом перед тренировкой с Леоном.

В коридоре тихо, когда я возвращаюсь в квартал гладиаторов.

— Арвелл.

Мое сердце подскакивает к горлу и замирает там, когда справа от меня появляется Бран. Сегодня он одет в белое, и, может, это мелочно с моей стороны, но мне нравится, как этот цвет придает его коже почти желтый оттенок.

Я демонстративно оглядываю коридор, взмахивая рукой в сторону квартала гладиаторов.

— Я думала, тебе нельзя здесь находиться.

— Специальное разрешение, — отвечает он. — Ты готова к завтрашнему дню?

— Да.

Бран, кажется, ждет, что я его успокою. Когда я этого не делаю, он качает головой.

— Завтра все будет иначе. Ваши силы не будут ограничивать. — Его взгляд скользит к моему сигилу. — То немногое, что у тебя есть.

Отлично. Возможно, я смогу погасить эфирную лампу на арене. Может быть, я смогу использовать свою силу, чтобы бросить немного песка в лицо моему противнику.

Между тем, если моего противника тоже не будут ограничивать, я, скорее всего, погибну.

Я бы предпочла не знать об этом.

— Что еще ты можешь мне сказать?

Его губы кривятся.

— Император держит свои планы в секрете. Но у меня есть некоторая информация о третьем испытании, если ты доживешь до него.

— И?

— Я сообщу тебе, если ты переживешь второе испытание.

Я понижаю голос до едва слышного шепота.