Стасия Старк – Мы те, кто умрет (страница 1)

Стасия Старк

Мы те, кто умрет

Империя крови — 1

Уважаемые читатели!

Этот перевод выполнен исключительно в ознакомительных целях и не предназначен для извлечения прибыли — ни автором перевода, ни кем-либо еще.

Запрещено его озвучивать, издавать, распространять за донаты или любой другой доход.

При размещении на своем ресурсе прошу указывать канал переводчика — Только книжные бестселлеры

Всем приятного чтения!

Для старших дочерей.

Вас ценят, вас любят и вас достаточно.

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Магнус ревет, как осел, когда смеется.

Он разваливается на стуле, как на троне, лениво машет рукой барменше, чтобы она наполнила его чашу, и внимательно изучает карты. Она бросает на меня косой взгляд и подходит с бутылкой вина в руке.

Барменша обслуживает обоих мужчин.

Я отвечаю за то, чтобы один из них остался в живых.

Так что каждую неделю я стою на этом самом месте и думаю о деньгах, которые заработаю. Деньгах, в которых я отчаянно нуждаюсь.

Жар, исходящий от огня в стене слева от меня заставляет веки тяжелеть. Я переминаюсь с ноги на ногу, ботинки прилипают к липкому полу, но я заставляю себя сохранять бдительность. Мое местоположение выбрано стратегически. Отсюда просматривается вся таверна, и лучше всего видно часы, висящие над баром.

Через пятнадцать минут я заработаю достаточно денег, чтобы сходить в аптеку. Половины тоника, которую я оставила для Эврена, недостаточно, чтобы унять беспокойство, которое гложет меня днем и ночью.

Магнус перестает смеяться, и я слышу, как посетители за соседними столиками облегченно вздыхают. Гай, сидящий слева от Магнуса, кивает барменше, чтобы она наполнила его чашу, и закатывает глаза, когда Магнус взмахивает рукой и сразу же сбивает чашу своим большим кулаком. Бронзовый сигил барменши вспыхивает у нее на лбу, и чаша выравнивается, а вино по дуге возвращается обратно.

Барменша выглядит достаточно молодо, и ее сила, должно быть, все еще ощущается как неожиданный подарок, который она только начала разворачивать.

Гай хмуро изучает свои карты. Когда он тянется за своим напитком, я мельком вижу его карты.

Фолд¹.

Но он этого не сделает. Я вздыхаю.

Раньше я любила эту игру. Мне нравилось, когда меня недооценивали, я наслаждалась тем, что могу выигрывать кучу монет у игроков, не знающих о моей репутации. К тому времени, когда я стала достаточно взрослой, чтобы сидеть за столами в задних комнатах самых известных таверн Торна, я выигрывала достаточно, чтобы пополнять скудный доход моей матери.

Какая-то часть меня до сих пор скучает по тому волнению, которое я испытывала, когда изучала своего соперника и оценивала карты, стараясь сохранять бесстрастное выражение лица, даже несмотря на то, что это привлекло ко мне слишком много ненужного внимания.

По крайней мере, пятьдесят человек сидят здесь за вином, элем и посредственной едой. Столики стоят так тесно, что вынуждают незнакомцев к нежелательной близости, когда они отвоевывают себе клочок пространства. Обычная публика для этого времени — достаточно поздно, чтобы те, кто еще здесь, либо расслаблялись после долгого рабочего дня, либо собирались сидеть до закрытия, не желая возвращаться к своему одиночеству.

Йорик встречается со мной взглядом из-за барной стойки, его лысая голова свидетельствует об отсутствии сигила. Я качаю головой. Упрямый ублюдок. Сколько бы раз я ни говорила ему, что он не должен пускать Гая, он продолжает утверждать, что не откажет платежеспособному клиенту. Обычным людям трудно сводить концы с концами в этом городе, и Йорик знает это лучше, чем кто-либо другой.

Однажды его коллекция высококачественных вин, которой он так гордится, окажется разбитой вдребезги на истертом деревянном полу — вместе с зеркальной стеной за его спиной. Постоянные клиенты, которые посещают его заведение последние десять лет, обнаружат, что их вечер испорчен, а его репутация будет уничтожена вместе с его вином.

Еще один взгляд на часы. Десять минут.

За столом Гай все еще не сбросил карты. У Магнуса карты лучше. Он с улыбкой открывает их, а Гай разражается проклятиями.

Я вытягиваю шею. Если бы он играл лучше, то мог бы выиграть.

Плечи Гая напрягаются и он переключает внимание на дверь. Все мои чувства обостряются.

Когда он впервые нанял меня, я предположила, что мое присутствие было способом продемонстрировать его богатство и чувство собственной важности. Вскоре я поняла, что у него были веские причины опасаться за свою жизнь. Если бы я знала, сколько людей попытаются убить его за то, что он спит с их женами или обманывает в делах, я бы потребовала гораздо более высокую зарплату.

По крайней мере, я бы попыталась договориться о более высокой зарплате. Все, что говорят о нищих, которым не приходится выбирать, — чистая правда.

Маленькие глаза-бусинки Гая смотрят сосредоточено, жилистое тело напряжено. Его рука скользит под стол с моей стороны, пока он продолжает следить за тем, кто приближается. Два пальца постукивают по его бедру.

Я сдерживаю желание закатить глаза.

Этот сигнал — то, на чем он настаивал в начале наших деловых отношений. По-видимому, для Гая посмотреть в мою сторону было бы неприемлемым признанием страха.

Я перевожу взгляд на хорошо одетого мужчину, шагающего к нам через таверну.

— Гай Пантен! — выкрикивает мужчина, и посетители расступаются, пропуская его к моему клиенту.

Он выше Гая, его широкие плечи бугрятся мускулами. Я бы сказала, что ему около шестидесяти, но он двигается с легкостью человека на двадцать лет моложе. Серебряный сигил украшает его лоб, достигая середины каждой брови.

За соседними столиками раздается шепот. В таверне Йорика отмеченные смешиваются с обычными, но здесь нечасто можно встретить сигил с серебряной полукороной.

Недавно пробудившийся отмеченный с бронзовым сигилом может вызвать легкий ветерок — едва достаточный, чтобы закружить листья на земле. Но по мере того, как сила крепнет, растет и контроль над ней. Если ты достаточно удачлив, чтобы стать обладателем бронзовой короны, то от одной мысли тот же ветер может снести крышу дома.

Обладатели серебряных и золотых корон находятся на совершенно другом уровне. Легким движением руки обладатель серебряной короны может вызвать вихрь ветра и дождя, а золотой — создать торнадо, достаточно мощное, чтобы сровнять с землей целый город.

Волна адреналина прокатывается по моим нервам. Гай отказывается от любых попыток изобразить безразличие и смотрит на меня широко раскрытыми глазами. Можно было бы предположить, что с таким количеством врагов к этому времени он уже мог научиться владеть мечом.

Я иду через таверну, а Гай следует за мной.

— Орсон Норкросс, — бормочет он.

Орсон бросает быстрый взгляд на мой сигил, и я знаю, что он видит.

Потраченный впустую потенциал.

Его глаза устремляются к Гаю.

— Ты. — Его внушительные кулаки сжимаются.

— Гм, — Йорик прерывает внезапно установившуюся тишину, и Орсон медленно поворачивает голову. Рука Йорика дрожит, но он указывает на надпись на стене справа от него.

Использование сил запрещено.

Орсон презрительно усмехается и делает еще один шаг к нам, подходя так близко, что я чувствую запах вина в его дыхании.

— Мне не нужно использовать свою силу, — резко говорит он. — Я предпочту почувствовать, как твои кости ломаются под моими кулаками.

Чья-то рука хлопает меня по спине, и я делаю шаг вперед. Гай толкнул меня. Трус.

Орсон оскаливается.

— Уйди с дороги.

— Ты знаешь, что я не могу этого сделать. — По крайней мере, в ближайшие несколько минут. Если бы Орсон зашел чуть позже, я бы уже направлялась в аптеку.

Его оценивающий взгляд скользит по мне, задерживаясь на рукояти меча за плечом и ножах, пристегнутых к моим бедрам и бицепсам.

— Я знаю, кто ты, чемпионка.

Я напрягаюсь. Никто другой в этой таверне не обратился бы ко мне так. Они знают, что со мной лучше не связываться. Но Орсон выгибает бровь, ожидая моего ответа.

— Арвелл — чемпионка, — хвастается Гай за моей спиной. — Моя чемпионка. И она убьет тебя, если ты рискнешь прикоснуться ко мне.

Вот кого мне хочется прикончить — так это Гая. Я ежедневно фантазирую о том, как вгоняю свой клинок глубоко в его горло. К сожалению, бедность и отчаяние идут рука об руку.

Орсон изучает меня. На его лице мелькает веселье.

— Я понимаю, как обстоят дела, — говорит он, возвращая свое внимание к Гаю. — Может, я не смогу убить тебя сейчас, но готов поспорить, что твоя маленькая чемпионка не охраняет тебя каждую минуту каждого дня. — На его лице написано мрачное обещание. — Ты взял мою жену, и я заставлю тебя страдать, прежде чем ты умрешь.