Стаси и Элен Твенти – Сделка с некроманткой. Магическая Академия (страница 3)

Амара медленно поднялась на ноги, используя стеллаж как опору. Ее лицо было непроницаемой маской.

— Что ты здесь делаешь, Темпест? Это запретная секция. Или «золотым мальчикам» правила тоже не писаны?

— Правила — это для тех, кто не может позволить себе их нарушать, — он одарил ее своей знаменитой улыбкой, от которой обычно падали в обморок студентки факультета Иллюзий. На Амару это не произвело впечатления. — Амара Торн. А тебя, оказывается, не так-то просто идентифицировать. Пришлось поднять архивы факультетов. Оказывается, ты на своем факультете почти призрак.

— В этом и смысл, — холодно отрезала она, начиная собирать свои свитки. — Разговор окончен.

— Не так быстро. — Он шагнул вперед, преграждая ей путь. Улыбка исчезла. — Я слышал, у тебя был... неприятный разговор с деканом Мортейном.

Ее руки замерли. Внутри все похолодело. Откуда он знает? Ее факультет был так низко, что о нем вспоминали лишь тогда, когда нужно было в очередной раз урезать бюджет.

— Шпионишь за мной, Темпест? — прошипела она, ее глаза опасно сузились. — Жалкое зрелище.

— Анализ данных, — пожал он плечами. — Мортейн — скользкий тип. Я знаю, что он угрожал тебе отчислением. Я знаю, что он ищет повод прикрыть ваш факультет. И я знаю, что ты только что дала ему этот повод.

Дариан подошел ближе. Он больше не играл. В его глазах плескалось то же отчаяние, что и на стадионе.

— Я предлагаю сделку.

Амара издала короткий, сухой смешок.

— Сделку? Ты? Со мной?

— Да. Ты в ловушке, Торн. И я в ловушке. Так почему бы нашим ловушкам не помочь друг другу?

— Говори.

— Мое предложение, — он начал загибать пальцы. — Первое: я решаю твою проблему. Одно слово моему отцу, и совет попечителей начнет аудит на факультете Некромантии. Они зароются в дела Мортейна так глубоко, что он забудет твое имя, потому что будет молиться, чтобы не сесть в тюрьму за растрату. Твоя стипендия будет в безопасности. Ты будешь неприкасаемой.

Амара молчала, ее лицо было непроницаемым. Это было соблазнительно. Опасно соблазнительно.

— Второе, — продолжил он. — Что я хочу взамен. Мои родители пытаются насильно женить меня на Элизе Кассиан.

— Соболезную, — без всякого сочувствия бросила она.

— Мне не нужны соболезнования, мне нужен щит, — отрезал он. — Они не отстанут, пока не увидят, что я... занят. Мне нужна фиктивная невеста. И ты, — он окинул ее критическим взглядом с ног до головы, — подходишь идеально.

Ее брови поползли вверх. Это было настолько абсурдно, что она даже не сразу разозлилась.

— Прости, что?

— Ты — ходячая катастрофа для репутации. Ты с факультета, который все презирают. У тебя нет ни денег, ни статуса. Ты угрюмая, язвительная и совершенно не умеешь вписываться в общество. Ты — кошмар моей матери. Это... идеально.

— Это самая отвратительная лесть, что я слышала, — процедила она.

— Это правда, — его голос стал тише. — Они будут в таком ужасе, что потратят все силы, пытаясь расторгнуть нашу «помолвку». Это даст мне время.

— Время для чего?

— Для третьего пункта. — Он сделал последний шаг и понизил голос до шепота. Вся его напускная бравада слетела. — То, что ты сделала на стадионе. Никто и никогда так не делал. Они пытаются меня подавить щитами, сдержать цепями. А ты... ты его успокоила. Я не знаю, что это за тварь внутри меня, Торн, но она тебя слушается. Пока ты будешь изображать мою невесту, ты должна аккуратно выяснить, что это. И как от этого избавиться.

Она медленно закрыла фолиант «Анатомия призрачного эха».

— Нет, — сказала она.

Дариан моргнул. Он явно не ожидал такого ответа.

— Что? Торн, ты не поняла. Я предлагаю…

— Я все поняла, Темпест, — ее голос был спокоен и резок, как осколок льда. — Позволь, я переведу. Ты хочешь, чтобы я стала твоей ручной болонкой на поводке, отпугивающей других сучек, а в свободное от лая время — твоим личным ветеринаром от магического бешенства.

— Это не…

— Это именно так, — отрезала она. — Ты путаешь отчаяние с глупостью. Я не твой щит. Я не твой целитель. И я не продаюсь.

Она обошла его, намеренно толкнув плечом.

— У тебя проблемы, Темпест? Решай их сам. А теперь убирайся из моего убежища. От тебя воняет паникой и привилегиями.

Она зашагала прочь по темному коридору, оставив Дариана Темпеста стоять одного в столбе света. Впервые в жизни золотой мальчик Академии услышал слово «нет».

Глава 5. Победителей не судят

Унижение — это холодное блюдо, и декан Мортейн подал его на следующее же утро.

Амара узнала о катастрофе самым неприятным образом. Утром она стояла у раздаточного окна в общей столовой, протягивая жетон за порцией завтрака. Вокруг шумели студенты, звенела посуда. Обычное утро.

Когда она коснулась жетоном кристалла оплаты, вместо привычного зеленого цвета тот вспыхнул тревожным, ядовито-алым и ударил ее секундным разрядом магии.

— Отказано, — бесстрастный механический голос голема-кассира разнесся на весь зал, мгновенно перекрывая шум разговоров. — Студент Амара Торн. Статус: критическая задолженность. Отчисление из Академии через двадцать четыре часа по причине задолженности.

Амара отдернула руку, словно от огня. На табло горели цифры, приговор ее будущему: «Баланс: минус 500 золотых». Штраф за «дисциплинарные нарушения», начисленный задним числом.

— Следующий! — рявкнула повариха, брезгливо смахивая ее поднос в сторону.

Амара стояла, чувствуя, как спину жгут сотни взглядов. Шепот за спиной нарастал. Мортейн не просто отчислил ее. Он повесил на нее долговую петлю и выбил табуретку из-под ног на глазах у всей Академии.

У нее не было пятисот золотых. У ее семьи не было и пятидесяти.

Она развернулась и вышла из подвала. В ее голове больше не было гнева, только звенящий вакуум. Она шла по главным коридорам, не замечая, как студенты-стихийники шарахаются от ее серой мантии, и перебирала варианты.

Путь лежал через центральный атриум, мимо стены Триумфа. Амара на секунду замедлила шаг у самого большого постамента. С мраморной скульптуры на студентов взирали легенды Академии — нынешний «Авангард» короля. Мелкая, с выбившимися из косы каменными прядями Лея Арден и возвышающийся над ней мощной скалой Кайр Вест. Щит и Огонь. Скульптор изобразил их плечом к плечу, и даже в холодном камне чувствовалось, как неразрывно связана их магия. В Академии о них говорили с придыханием. Герои, победители Турнира, те, кто смогли переписать правила игры под себя и взлететь на самую вершину. Амара скользнула взглядом по волевому подбородку Кайра и дерзкой улыбке Леи. Еще недавно они сами были студентами. Они тоже нарушали запреты. Но их за это вознесли на пьедестал. Амару же за нарушение ждала только улица.

«Победителей не судят, — горько подумала она, отворачиваясь от каменных героев. — Но чтобы стать победителем, нужно сначала выжить».

Какие есть варианты? Занять 500 золотых? Никто не даст в долг некроманту. Заработать? Не за 24 часа. Подать апелляцию? Мортейн сам ее и рассмотрит.

Оставался только один вариант. Тот, который она с таким презрением швырнула обратно. Тот, от которого пахло паникой и привилегиями.

Сделка с Дарианом Темпестом.

Ее гордость билась в агонии, умоляя не делать этого, но инстинкт выживания был громче. Она сглотнула горечь, которая была на вкус как кладбищенская земля, и направилась к самой высокой башне.

Он был там, где и положено быть принцам этого мира в пятницу вечером.

Амара нашла Дариана в «Эфириуме» — самом пафосном, самом недосягаемом месте Академии. Это пространство будто возникло не из архитектуры, а из мечты богатого алхимика: воздух переливался сладковатым мерцанием, словно в каждом его вдохе растворялись частицы чистой магии; над входом тончайшие нити чар сплетались в узоры, напоминающие перламутровые крылья небесных существ.

Огромная оранжерея «Эфириума» расположилась на вершине самой высокой башни, с потолком из зачарованного стекла, сквозь которое было видно звездное небо. Казалось, что само небо спускается внутрь купола, позволяя касаться его кончиками пальцев; редкие магические лианы, усыпанные бледно-голубыми цветами, свисали с карнизов, источая аромат, похожий на тихие обещания удачи и грядущей власти.

Вход перекрывали сложнейшие охранные чары, сплетенные в узор, напоминающий крылья бабочки. Они были настроены отсеивать все недостойное: бедность, болезни, слабую магию. Амара не стала искать пропуск или ждать приглашения. Она подошла к мерцающей пелене. Для любого другого это стало бы преградой. Но Амара была некромантом. Ее аура несла отпечаток пустоты, смерти. Она просто шагнула сквозь барьер. Защитные чары даже не дрогнули — они пропустили ее, как пропускают воздух, не заметив в ней «живой» угрозы.

Она толкнула белые резные двери.

Музыка, сотканная из легких заклинаний арфы, мгновенно смолкла. Смех оборвался.

Запах ударил в нос: приторная сладость экзотических цветов, дорогого вина и человеческого тщеславия. И в этот парфюмерный рай Амара принесла с собой холодный запах сырости и формалина.

Десятки пар глаз, принадлежавших самым богатым, красивым и влиятельным студентам, уставились на нее.

Амара казалась черной дырой в этом сияющем мире. Другие студенты были в шелках и бархате, пахли дорогими духами и вином. На Амаре же висела выцветшая, старая серая мантия, от которой все еще едва уловимо несло пылью запретной секции.