Стаси и Элен Твенти – Очень странный Новый год (страница 15)

Марк медленно, словно давая ей последний шанс сбежать, положил руку ей на талию. Лена не сбежала. Она подалась вперед, и их губы наконец встретились — в поцелуе со вкусом дешевого кофе, пыли и отчаянной надежды.

Где-то в глубине цеха Георгий Иванович деликатно кашлянул и отвернулся, делая вид, что очень заинтересован ржавой арматурой. А Вика тихонько навела камеру телефона, но на этот раз не стала постить.

— Сохранить в черновики, — прошептала она с улыбкой. — Для свадебного видео.

Глава 12. Список покупок: Хлеб, молоко, огнемет

25 декабря. 16:30. Строительный гипермаркет «МегаСтрой»

Весь западный мир сейчас сидел за накрытыми столами, разрезал индеек и разворачивал подарки в уютном мерцании каминов. В Москве же этот день был обычным рабочим четвергом, но с привкусом шизофрении. Радиостанции крутили Синатру и «Last Christmas», создавая иллюзию глобального праздника, а люди в очередях зверели по-русски беспощадно, сметая с полок все, что не прибито.

Если ад существует, то в канун праздников его филиал открывается в отделе декора любого строительного гипермаркета.

Лена толкала перед собой огромную грузовую тележку, которая, по закону вселенской подлости, имела одно вихляющее колесо. В тележке уже покоился бензиновый генератор весом в сорок килограммов — сердце их будущей атаки. Рядом с ней, маневрируя между семьями, дерущимися за последнюю гирлянду со скидкой, шагал Марк. Он выглядел сосредоточенным, как сапер на минном поле, но периодически морщился от громкости «Jingle Bells», гремящей из динамиков.

— С Рождеством, что ли? — мрачно хмыкнул он, уворачиваясь от женщины с лыжами. — Чувствуешь дух праздника?

— Я чувствую запах пота и дешевого пластика, — отозвалась Лена, сверяясь с навигацией. — И желание убивать. Нам нужно еще три промышленных прожектора и удлинители. Много удлинителей. Желательно с сечением кабеля, которое выдержит запуск шаттла.

— Отдел электрики в конце зала, — Марк кивнул на указатель. — Вика и Георгий взяли на себя лампы для соляриев и кварцевые лампы из медтехники. Они сейчас на другом конце города.

Они пробирались сквозь толпу. Люди вокруг напоминали одержимых. Глобальный праздник где-то там, в фильмах «Один дома», а здесь была суровая реальность: скидка на ламинат заканчивалась через два дня.

В отделе «Свет» было ярче, чем на поверхности солнца. Здесь горели тысячи лампочек, люстр и бра. Марк деловито перебирал коробки с дешевыми строительными прожекторами.

— Возьмем эти, самые простые галогеновые, — он сгрузил в тележку четыре желтые коробки.

— Но это же обычный свет? — усомнилась Лена. — Ты сам сказал: нужен жесткий ультрафиолет.

— Верно. Но Вика и Георгий везут из медтехники только сами лампы — кварцевые трубки. Им нужны корпуса и питание. Эти прожекторы идеально подходят по размеру: выкидываем штатную спираль, вставляем кварц, снимаем защитное стекло — и вуаля. Получаем прожектор смерти за три копейки.

— Отлично, — Лена вычеркнула пункт. — Остался кабель и... садовый инвентарь? Зачем нам лопаты?

— Не лопаты. Кусачки, стяжки и, возможно, топор. На случай, если придется рубить кабель под напряжением. Или пробиваться через запертые двери.

Путь в отдел «Сад и огород» лежал через аллею праздничных витрин. Маркетологи постарались на славу, создавая уютные уголки «Европейского Рождества». Пластиковые Санты лезли в трубы, олени с красными носами щипали искусственный мох, а манекены в свитерах с оленями изображали счастливую семью, открывающую подарки у камина.

Лена шла быстро, чувствуя нарастающую тревогу. В этом магазине было слишком много электричества.

Они проходили мимо экспозиции «Рождественское утро». Группа манекенов: папа, мама и ребенок. На «папе» был нелепый красный свитер с помпонами и джинсы. На полу валялись пустые подарочные коробки.

Марк притормозил. Из динамиков как раз полилась тягучая «Silent Night».

— Что? — спросила Лена.

— Ничего, — он потер переносицу. — Показалось. У этого «папаши» странная поза. Слишком расслабленная для куска пластика. И свитер. У него нитки как будто... шевелятся.

Он сделал шаг к витрине.

— Марк, не надо. У нас нет времени рассматривать рождественские свитера.

— Секунду. Просто проверю.

Он протянул руку к красному свитеру.

В то же мгновение мир вокруг словно моргнул. Лампы над витриной издали тонкий писк и погасли. «Silent Night» на секунду заело на высокой ноте.

Манекен потек.

Праздничный свитер расплылся, превращаясь в ту самую нефтяную маску. Пластиковое лицо треснуло, и из-под него брызнула черная слизь. Рука, которая секунду назад держала коробку с бантом, выстрелила вперед, как пружина.

Удар был беззвучным. Черная плеть обвила шею Марка, рывком вдергивая его внутрь витрины, прямо в бутафорский камин.

— Ммм! — только и успел выдавить он.

Лена застыла на долю секунды. Вокруг по-прежнему шумела толпа: кто-то спорил о цене на искусственную ель всего в пяти метрах от них, не замечая, как за стеллажом рождественская декорация душит человека.

Крикнуть? Позвать охрану? Бесполезно.

Лена бросила тележку и рванула следом, перепрыгивая через ограждение с надписью «Happy New Year».

Марк лежал на спине, сбивая ногами пластиковые поленья. Существо навалилось на него сверху. Оно уже не походило на манекена — это был сгусток тьмы, принявший гуманоидную форму. Его «руки» сжимали горло хакера, а там, где должно было быть лицо, раскрывалась воронка, полная вращающихся игл.

Марк хрипел, его пальцы царапали глянцевую поверхность монстра, но соскальзывали.

Лена огляделась в панике. Вокруг только пенопласт, коробки и плюшевые медведи.

Взгляд упал на соседний стенд. «Распродажа. Все для зимней обрезки».

Она схватила первое, что попалось под руку — тяжелый, с длинными оранжевыми ручками сучкорез.

Существо уже склонилось к лицу Марка.

Лена не стала думать. Она замахнулась, вкладывая в удар всю свою ярость на этот проклятый год, на одиночество, на то, что вместо рождественского ужина она стоит по колено в пенопласте.

Хрясь!

Лезвие сучкореза с влажным, чавкающим звуком вошло в то место, где у твари должна была быть шея.

Мимик дернулся, издав звук спускаемой шины. Черная слизь брызнула во все стороны, пачкая белоснежную бороду стоявшего рядом Санты.

Лена не остановилась. Она раскрыла лезвия и ударила снова. И снова. Она кромсала этот оживший кошмар под нежные звуки «Silent night, holy night...»

Существо обмякло. Хватка на горле Марка осласла. Черная жижа начала стремительно испаряться, превращаясь в сизый дым, который тут же затянуло в вентиляцию.

Марк закашлялся, жадно хватая ртом воздух. Он попытался отползти, вытирая с лица остатки черной дряни.

Лена стояла над ним, тяжело дыша. В руках она все еще сжимала садовые ножницы, с лезвий которых капало нечто, похожее на мазут.

— Ты... — прохрипел Марк, глядя на нее снизу вверх расширенными от ужаса и восхищения глазами. — Ты только что прикончила его садовым инструментом.

— Вставай, — скомандовала она, протягивая ему руку. — Пока нас не заставили платить за испорченный манекен.

Они выбрались из витрины, отряхиваясь, за секунду до того, как к отделу подошла молодая пара с ребенком.

— Мама, смотри, Санта сломался! — звонко закричал мальчик, указывая на черную лужу и разбросанный пенопласт.

Лена и Марк уже шли прочь, толкая свою тележку. Сердце колотилось где-то в горле, адреналин заставлял руки трястись.

Они добрались до кассы. Обычная очередь.

— С вас двадцать восемь тысяч четыреста рублей, — равнодушно сказала кассирша. — Пакет с дедом морозом нужен?

Лена посмотрела на свои грязные руки.

— Нет. Нам нужно вот это, — она кинула на ленту бутылку недорогого шампанского с полки акционных товаров у самой кассы.

Они вышли на парковку, в холодную, вьюжную ночь. Ветер швырял снег в лицо, где-то вдалеке выли сирены.

Марк вдруг остановился, прислонился лбом к холодному металлу генератора.

— Знаешь, — тихо сказал он, трогая багровые следы на шее. — Я всегда мечтал, чтобы на Рождество произошло чудо. Но я думал про новый процессор, а не про то, что меня будет спасать от смерти женщина с ножницами.

Лена посмотрела на него. Под светом уличного фонаря он казался бледным и измученным.

— С Рождеством, Марк, — она неумело, дрожащими пальцами начала сдирать фольгу с горлышка бутылки. Пробка хлопнула негромко, улетев куда-то в сугроб. Шампанское пеной полилось на асфальт.

— С Рождеством, Ленчик, — он принял бутылку, сделал глоток прямо из горла и передал ей.